Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
199 мин, 50 сек 7064
— Смелей, смелей… — подбадривал голосок внутри. Я потянул дверцу и открыл ее. В шкафу на стопке одежды лежал малыш в памперсе и улыбаясь, смотрел на меня. Его улыбочка, непонятно почему казалась хищной, и не вызывала симпатии. Потом я понял. Его зубы… они же как у кошки, маленькие, острые, словно иголочки. И выражение лица у младенца было не по детски злобным.
— Ну что, узнал меня? — Прошипел он и его глазки превратились в узкие щелочки. Зрачки сузились и сходство с котом на этом завершилось. Я в испуге отступил от шкафа.
Опять видение? Или реальность… Скорее всего это мое разыгравшееся воображение, значит никакого вреда оно причинить не сможет. Надо просто успокоиться и все пройдет. Но младенец на полке не исчезал, а продолжал лежать и скалить свои острые зубки.
— Галлюцинация… галлюцинация… га… — шептал я в страхе, заворожено смотря на маленькое чудовище в шкафу, а тот вдруг приподнявшись, протянул руки ко мне и тонким, визгливым голосом закричал.
— Пааапочка! Возьми меня на ручки!
Я обмер.
«Папочка?!»
— Ты… ты… — забормотал я.
— Да! — в диком восторге завопил малыш. — Я твой сын! Твой не родившийся сын! Сын, которого ты убил! — и он снова залился злобным хихиканьем.
— Это не реально… это не правда… этого не может быть… — говорил я, медленно отступая к кровати. Голос дрожал. Ледяной ветер страха гулял по всем клеткам, жилам и венам.
«Сын, мертвый сын! Этого не может быть». Ребенок вдруг подозрительно уставился на меня. Его зеленые глаза излучали гнев.
— Папуля! — заверещал он. — Я иду к тебе папуля! Иду чтоб убить тебя, как ты убил меня! Я высосу твои глаза и откушу язык, а потом спущу с тебя всю кровь и напьюсь как свинья, ха — ха — ха!
Малыш перекатился на живот и встав на все свои когтистые конечности, принял угрожающую позу, готовясь к прыжку.
— Я иду папуля!
Он пригнулся и сделал невероятно сильный прыжок в мою сторону. На лету его коготки раскрылись и зашипев, младенец приземлился мне на грудь. Я дико завопил и не удержав равновесие, упал на кровать. Ребенок сидел у меня на груди, вцепившись в кожу.
— Папуля. — хрипел он. Из его рта текла слюна ядовито зеленого цвета. Она стекала по подбородку и капала мне на лицо. Это было настолько отвратительно, что я сразу вышел из ступора и принялся махать руками в надежде скинуть с себя страшного младенца. Он на ужас оказался реальным и осязаемым. Я чувствовал зловоние ядовитой слюны, затхлый запах могилы, который исходил от его тельца и… боль!
Острые коготки младенца впивались в мою кожу, раздирая ее до крови. Я еще энергичней замахал руками, чтоб наконец избавиться от проклятого существа, но тот вцепившись в руки, лишь хихикал, прыгая на мне. Страшно стало, когда я понял, что ручонки малыша махали целеустремленно. Он хотел достать до глаз, чтоб выцарапать их. Без зрения я стану более беспомощным и тогда можно спокойно задушить меня. Забрать с собой… в темноту и мрак… к холодным, липким мертвецам.
— Неееет! — Завопил я и с силой ударил малыша раскрытой ладонью. Он не прореагировав, с удвоенным рвением принялся терзать мое лицо. Не помогли ни удары, ни крики, когти впивались в плоть, вырывая куски кожи. Раны, нанесенные Катей раскрылись и поток крови начал заливать глаза, рот, нос, а младенец не останавливался, все царапал и царапал. Я уже подумал, что лучше умереть, чем терпеть этот кошмар или провалиться в черную бездну бессознательности.
Из последних сил, я протянул руки в бурлящей массе горячей крови и нащупал уродливую головку младенца.
— Получи, адское отребье! — Закричал я сквозь пелену отчаяния и ухватившись за что-то, рванул малыша в безумной надежде что он сдохнет. Его плоть оказалась на редкость мягкой и податливой, а внутренности пушистыми и нежными. Послышался треск рвущейся материи и на меня упал ворох его кишок.
Наступила зловещая тишина. Не было слышно ни хихиканья, ни голоса, взывающего к отцу. Тишина. Несколько секунд я лежал прислушиваясь, потом протёр глаза от свертывающейся крови и сел на постели.
Первое, что бросилось в глаза, это порванная подушка и ворох перьев вокруг. Вместо своего так называемого сына, я разорвал подушку. Интересно а куда же он подевался?
Тут в тишине ночи, опять захихикал голос и недавний малыш произнес.
— Что папочка, обманул я тебя, хи-хи-хи?
Потом снова за окном восстановились звуки ночного города.
— Ну что, узнал меня? — Прошипел он и его глазки превратились в узкие щелочки. Зрачки сузились и сходство с котом на этом завершилось. Я в испуге отступил от шкафа.
Опять видение? Или реальность… Скорее всего это мое разыгравшееся воображение, значит никакого вреда оно причинить не сможет. Надо просто успокоиться и все пройдет. Но младенец на полке не исчезал, а продолжал лежать и скалить свои острые зубки.
— Галлюцинация… галлюцинация… га… — шептал я в страхе, заворожено смотря на маленькое чудовище в шкафу, а тот вдруг приподнявшись, протянул руки ко мне и тонким, визгливым голосом закричал.
— Пааапочка! Возьми меня на ручки!
Я обмер.
«Папочка?!»
— Ты… ты… — забормотал я.
— Да! — в диком восторге завопил малыш. — Я твой сын! Твой не родившийся сын! Сын, которого ты убил! — и он снова залился злобным хихиканьем.
— Это не реально… это не правда… этого не может быть… — говорил я, медленно отступая к кровати. Голос дрожал. Ледяной ветер страха гулял по всем клеткам, жилам и венам.
«Сын, мертвый сын! Этого не может быть». Ребенок вдруг подозрительно уставился на меня. Его зеленые глаза излучали гнев.
— Папуля! — заверещал он. — Я иду к тебе папуля! Иду чтоб убить тебя, как ты убил меня! Я высосу твои глаза и откушу язык, а потом спущу с тебя всю кровь и напьюсь как свинья, ха — ха — ха!
Малыш перекатился на живот и встав на все свои когтистые конечности, принял угрожающую позу, готовясь к прыжку.
— Я иду папуля!
Он пригнулся и сделал невероятно сильный прыжок в мою сторону. На лету его коготки раскрылись и зашипев, младенец приземлился мне на грудь. Я дико завопил и не удержав равновесие, упал на кровать. Ребенок сидел у меня на груди, вцепившись в кожу.
— Папуля. — хрипел он. Из его рта текла слюна ядовито зеленого цвета. Она стекала по подбородку и капала мне на лицо. Это было настолько отвратительно, что я сразу вышел из ступора и принялся махать руками в надежде скинуть с себя страшного младенца. Он на ужас оказался реальным и осязаемым. Я чувствовал зловоние ядовитой слюны, затхлый запах могилы, который исходил от его тельца и… боль!
Острые коготки младенца впивались в мою кожу, раздирая ее до крови. Я еще энергичней замахал руками, чтоб наконец избавиться от проклятого существа, но тот вцепившись в руки, лишь хихикал, прыгая на мне. Страшно стало, когда я понял, что ручонки малыша махали целеустремленно. Он хотел достать до глаз, чтоб выцарапать их. Без зрения я стану более беспомощным и тогда можно спокойно задушить меня. Забрать с собой… в темноту и мрак… к холодным, липким мертвецам.
— Неееет! — Завопил я и с силой ударил малыша раскрытой ладонью. Он не прореагировав, с удвоенным рвением принялся терзать мое лицо. Не помогли ни удары, ни крики, когти впивались в плоть, вырывая куски кожи. Раны, нанесенные Катей раскрылись и поток крови начал заливать глаза, рот, нос, а младенец не останавливался, все царапал и царапал. Я уже подумал, что лучше умереть, чем терпеть этот кошмар или провалиться в черную бездну бессознательности.
Из последних сил, я протянул руки в бурлящей массе горячей крови и нащупал уродливую головку младенца.
— Получи, адское отребье! — Закричал я сквозь пелену отчаяния и ухватившись за что-то, рванул малыша в безумной надежде что он сдохнет. Его плоть оказалась на редкость мягкой и податливой, а внутренности пушистыми и нежными. Послышался треск рвущейся материи и на меня упал ворох его кишок.
Наступила зловещая тишина. Не было слышно ни хихиканья, ни голоса, взывающего к отцу. Тишина. Несколько секунд я лежал прислушиваясь, потом протёр глаза от свертывающейся крови и сел на постели.
Первое, что бросилось в глаза, это порванная подушка и ворох перьев вокруг. Вместо своего так называемого сына, я разорвал подушку. Интересно а куда же он подевался?
Тут в тишине ночи, опять захихикал голос и недавний малыш произнес.
— Что папочка, обманул я тебя, хи-хи-хи?
Потом снова за окном восстановились звуки ночного города.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 52 из 53
