Когда звонок не спасает

Страх придавал сил. Я рванулся к выходу ткрыв дверь, я выбежал в коридор и без оглядки бросился бежать. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но страх гнал вперёд — прочь от того ужаса, что остался позади.

И вдруг я оказался там, откуда всё началось, — перед кабинетом математики. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый, мерцающий свет. Не веря своим глазам, я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Класс выглядел так, будто здесь разыгралась настоящая бойня. Повсюду была кровь — на стенах, на партах, на доске, даже на потолке виднелись алые брызги. Среди опрокинутых парт и разбросанных учебников лежали изуродованные тела одноклассников. Кто‑то застыл в неестественной позе, кто‑то словно пытался ползти к выходу.

В центре кабинета, у доски, стояла Наталья Васильевна. Она медленно повернулась ко мне. Её лицо исказилось: черты стали резче, а глаза вдруг почернели, став абсолютно пустыми, без зрачков и белков — две чёрные бездны, в которых не было ничего человеческого.

Внезапно её живот вздулся, раздался влажный треск — ткань блузки лопнула, и из раны показалась половина тела Нины Михайловны, учителя русского языка. Её лицо было бледным, глаза закрыты, волосы спутались.

Теперь передо мной стояло чудовище: верхняя часть — Наталья Васильевна на длинных, суставчатых паучьих лапах, нижняя — извивающееся тело с торчащими из него конечностями. Из разорванного живота выглядывала Нина Михайловна, её губы дрогнули, и она произнесла:

— Дмитрий, ты когда принесёшь сочинение?

Наталья Васильевна взвыла нечеловеческим голосом, её голос смешался с голосом Нины Михайловны:

— Колосков, быстро к доске!

Чудовище рванулось ко мне с поразительной скоростью. Пасть Натальи Васильевны распахнулась слишком широко, обнажая ряды острых, неровных зубов. Паучиные лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды в линолеуме.

Я отпрянул, споткнулся о ножку парты и едва не упал. В панике огляделся — окна были заколочены, дверь захлопнулась сама собой с глухим стуком.

— Нет! — выкрикнул я, отползая к стене.

Чудовище замерло на мгновение, склонив голову набок. Обе головы — Натальи Васильевны и Нины Михайловны — повернулись ко мне одновременно. Их чёрные глаза уставились прямо в душу.

— Ты уже опоздал, — прошипели они в унисон.

— Урок начался.

Свет в классе начал мерцать, лампы трещали, то гаснув, то вспыхивая снова. Тени на стенах шевелились, вытягивались, принимая очертания чего‑то огромного и тёмного. Они отделились от пола и потянулись ко мне длинными, извивающимися щупальцами.

«Это ловушка, — пронеслось в голове.» — Школа не отпустит меня…«.»

Я прижался к стене, чувствуя, как холод проникает в кости. Чудовище сделало шаг вперёд, его лапы заскребли по полу.

— Вставай, — прошипела Наталья Васильевна.

— Пора отвечать у доски.

Я собрал остатки сил и с размаху ударил ногой в лицо чудовища. Монстр отпрянул с хриплым воплем, отшатнувшись к стене. Не теряя ни секунды, я схватил тяжёлый деревянный стул и со всей силы обрушил его на скрюченную фигуру.

Треск ломающегося дерева смешался с яростным рыком. Чудовище пошатнулось, но не упало — его паучьи лапы вцепились в пол, удерживая равновесие.

«Беги!» — пронеслось в голове.

Я рванулся к выходу, выбил дверь плечом и выскочил в коридор. За спиной раздался топот — монстр бросился за мной. Его лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды в линолеуме, а хриплое дыхание становилось всё ближе.

В панике я задел старое оцинкованное ведро, стоявшее у стены. Оно с грохотом опрокинулось, выплеснув мутную воду на пол. Монстр, не успев среагировать, наступил на мокрый участок — лапы заскользили, и он с оглушительным грохотом врезался в стену, осыпав себя штукатуркой.

Не оглядываясь, я рванул к главному выходу. Поворот, ещё один — и вот он, заветный проём двери! Я толкнул створку и сделал шаг наружу…

… и резко очнулся.

Я сидел за своей партой в кабинете математики. Всё было в полном порядке: Наталья Васильевна спокойно объясняла новую тему у доски, за окном светило солнце, а одноклассники сосредоточенно записывали в тетради. Никто не выглядел испуганным или раненым. Никаких следов крови, никаких чудовищ.

По телу пробежала волна облегчения, смешанного с недоумением. Я провёл рукой по лицу — ладони были влажными от пота.

— Колосков, — голос Натальи Васильевны заставил меня вздрогнуть, — ты в порядке? Выглядишь бледным.

— Д‑да, — сглотнул я.

— Просто… приснился кошмар.

Учительница насторожено посмотрела:

— Бывает. Постарайся сосредоточиться на уроке.

Я кивнул и опустил взгляд на тетрадь. Но перед глазами ещё долго стояли образы того кошмара — монстр с паучьими лапами, кровь на стенах, ведро, перевернувшееся в последний момент…

Прошло несколько месяцев. И несколько бессонных ночей. Я всё пытался понять: был ли это просто кошмар? Или что‑то большее? Но я знаю одно: в тот день Артёмка отпросился в туалет — и не вернулся.