Дмитрий Колосков — обычный девятиклассник, который в один ничем не примечательный школьный день отпросился в туалет и… потерялся в коридорах родной школы. То, что начиналось как небольшое приключение, быстро превращается в кошмар, где перестают действовать законы реальности: пропадает звук, тускнеет свет, а время будто…
Добавить в моё избранное
10 мин, 58 сек 205
Я увидел длинные, костлявые пальцы, обхватившие край створки.
«Беги» — шепнул внутренний голос.
Не дожидаясь, пока существо покажется полностью, я бросился прочь. Ноги скользили на влажном полу, дыхание сбивалось, а позади нарастал звук — не шаги, а какое‑то ползущее, скользящее движение. Оно следовало за мной.
Оглянувшись через плечо, я успел заметить, как из всех кабинок одновременно начали открываться двери. Одна за другой. Беззвучно, неумолимо.
Страх придавал сил. Я рванулся к выходу ткрыв дверь, я выбежал в коридор и без оглядки бросился бежать. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но страх гнал вперёд — прочь от того ужаса, что остался позади.
И вдруг я оказался там, откуда всё началось, — перед кабинетом математики. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый, мерцающий свет. Не веря своим глазам, я толкнул дверь и вошёл внутрь.
Класс выглядел так, будто здесь разыгралась настоящая бойня. Повсюду была кровь — на стенах, на партах, на доске, даже на потолке виднелись алые брызги. Среди опрокинутых парт и разбросанных учебников лежали изуродованные тела одноклассников. Кто‑то застыл в неестественной позе, кто‑то словно пытался ползти к выходу.
В центре кабинета, у доски, стояла Наталья Васильевна. Она медленно повернулась ко мне. Её лицо исказилось: черты стали резче, а глаза вдруг почернели, став абсолютно пустыми, без зрачков и белков — две чёрные бездны, в которых не было ничего человеческого.
Внезапно её живот вздулся, раздался влажный треск — ткань блузки лопнула, и из раны показалась половина тела Нины Михайловны, учителя русского языка. Её лицо было бледным, глаза закрыты, волосы спутались.
Теперь передо мной стояло чудовище: верхняя часть — Наталья Васильевна на длинных, суставчатых паучьих лапах, нижняя — извивающееся тело с торчащими из него конечностями. Из разорванного живота выглядывала Нина Михайловна, её губы дрогнули, и она произнесла:
— Дмитрий, ты когда принесёшь сочинение?
Наталья Васильевна взвыла нечеловеческим голосом, её голос смешался с голосом Нины Михайловны:
— Колосков, быстро к доске!
Чудовище рванулось ко мне с поразительной скоростью. Пасть Натальи Васильевны распахнулась слишком широко, обнажая ряды острых, неровных зубов. Паучиные лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды в линолеуме.
Я отпрянул, споткнулся о ножку парты и едва не упал. В панике огляделся — окна были заколочены, дверь захлопнулась сама собой с глухим стуком.
— Нет! — выкрикнул я, отползая к стене.
Чудовище замерло на мгновение, склонив голову набок. Обе головы — Натальи Васильевны и Нины Михайловны — повернулись ко мне одновременно. Их чёрные глаза уставились прямо в душу.
— Ты уже опоздал, — прошипели они в унисон.
— Урок начался.
Свет в классе начал мерцать, лампы трещали, то гаснув, то вспыхивая снова. Тени на стенах шевелились, вытягивались, принимая очертания чего‑то огромного и тёмного. Они отделились от пола и потянулись ко мне длинными, извивающимися щупальцами.
«Это ловушка, — пронеслось в голове.» — Школа не отпустит меня…«.»
Я прижался к стене, чувствуя, как холод проникает в кости. Чудовище сделало шаг вперёд, его лапы заскребли по полу.
— Вставай, — прошипела Наталья Васильевна.
— Пора отвечать у доски.
Я собрал остатки сил и с размаху ударил ногой в лицо чудовища. Монстр отпрянул с хриплым воплем, отшатнувшись к стене. Не теряя ни секунды, я схватил тяжёлый деревянный стул и со всей силы обрушил его на скрюченную фигуру.
Треск ломающегося дерева смешался с яростным рыком. Чудовище пошатнулось, но не упало — его паучьи лапы вцепились в пол, удерживая равновесие.
«Беги!» — пронеслось в голове.
Я рванулся к выходу, выбил дверь плечом и выскочил в коридор. За спиной раздался топот — монстр бросился за мной. Его лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды в линолеуме, а хриплое дыхание становилось всё ближе.
В панике я задел старое оцинкованное ведро, стоявшее у стены. Оно с грохотом опрокинулось, выплеснув мутную воду на пол. Монстр, не успев среагировать, наступил на мокрый участок — лапы заскользили, и он с оглушительным грохотом врезался в стену, осыпав себя штукатуркой.
Не оглядываясь, я рванул к главному выходу. Поворот, ещё один — и вот он, заветный проём двери! Я толкнул створку и сделал шаг наружу…
… и резко очнулся.
Я сидел за своей партой в кабинете математики. Всё было в полном порядке: Наталья Васильевна спокойно объясняла новую тему у доски, за окном светило солнце, а одноклассники сосредоточенно записывали в тетради. Никто не выглядел испуганным или раненым. Никаких следов крови, никаких чудовищ.
По телу пробежала волна облегчения, смешанного с недоумением. Я провёл рукой по лицу — ладони были влажными от пота.
«Беги» — шепнул внутренний голос.
Не дожидаясь, пока существо покажется полностью, я бросился прочь. Ноги скользили на влажном полу, дыхание сбивалось, а позади нарастал звук — не шаги, а какое‑то ползущее, скользящее движение. Оно следовало за мной.
Оглянувшись через плечо, я успел заметить, как из всех кабинок одновременно начали открываться двери. Одна за другой. Беззвучно, неумолимо.
Страх придавал сил. Я рванулся к выходу ткрыв дверь, я выбежал в коридор и без оглядки бросился бежать. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но страх гнал вперёд — прочь от того ужаса, что остался позади.
И вдруг я оказался там, откуда всё началось, — перед кабинетом математики. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый, мерцающий свет. Не веря своим глазам, я толкнул дверь и вошёл внутрь.
Класс выглядел так, будто здесь разыгралась настоящая бойня. Повсюду была кровь — на стенах, на партах, на доске, даже на потолке виднелись алые брызги. Среди опрокинутых парт и разбросанных учебников лежали изуродованные тела одноклассников. Кто‑то застыл в неестественной позе, кто‑то словно пытался ползти к выходу.
В центре кабинета, у доски, стояла Наталья Васильевна. Она медленно повернулась ко мне. Её лицо исказилось: черты стали резче, а глаза вдруг почернели, став абсолютно пустыми, без зрачков и белков — две чёрные бездны, в которых не было ничего человеческого.
Внезапно её живот вздулся, раздался влажный треск — ткань блузки лопнула, и из раны показалась половина тела Нины Михайловны, учителя русского языка. Её лицо было бледным, глаза закрыты, волосы спутались.
Теперь передо мной стояло чудовище: верхняя часть — Наталья Васильевна на длинных, суставчатых паучьих лапах, нижняя — извивающееся тело с торчащими из него конечностями. Из разорванного живота выглядывала Нина Михайловна, её губы дрогнули, и она произнесла:
— Дмитрий, ты когда принесёшь сочинение?
Наталья Васильевна взвыла нечеловеческим голосом, её голос смешался с голосом Нины Михайловны:
— Колосков, быстро к доске!
Чудовище рванулось ко мне с поразительной скоростью. Пасть Натальи Васильевны распахнулась слишком широко, обнажая ряды острых, неровных зубов. Паучиные лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды в линолеуме.
Я отпрянул, споткнулся о ножку парты и едва не упал. В панике огляделся — окна были заколочены, дверь захлопнулась сама собой с глухим стуком.
— Нет! — выкрикнул я, отползая к стене.
Чудовище замерло на мгновение, склонив голову набок. Обе головы — Натальи Васильевны и Нины Михайловны — повернулись ко мне одновременно. Их чёрные глаза уставились прямо в душу.
— Ты уже опоздал, — прошипели они в унисон.
— Урок начался.
Свет в классе начал мерцать, лампы трещали, то гаснув, то вспыхивая снова. Тени на стенах шевелились, вытягивались, принимая очертания чего‑то огромного и тёмного. Они отделились от пола и потянулись ко мне длинными, извивающимися щупальцами.
«Это ловушка, — пронеслось в голове.» — Школа не отпустит меня…«.»
Я прижался к стене, чувствуя, как холод проникает в кости. Чудовище сделало шаг вперёд, его лапы заскребли по полу.
— Вставай, — прошипела Наталья Васильевна.
— Пора отвечать у доски.
Я собрал остатки сил и с размаху ударил ногой в лицо чудовища. Монстр отпрянул с хриплым воплем, отшатнувшись к стене. Не теряя ни секунды, я схватил тяжёлый деревянный стул и со всей силы обрушил его на скрюченную фигуру.
Треск ломающегося дерева смешался с яростным рыком. Чудовище пошатнулось, но не упало — его паучьи лапы вцепились в пол, удерживая равновесие.
«Беги!» — пронеслось в голове.
Я рванулся к выходу, выбил дверь плечом и выскочил в коридор. За спиной раздался топот — монстр бросился за мной. Его лапы скребли по полу, оставляя глубокие борозды в линолеуме, а хриплое дыхание становилось всё ближе.
В панике я задел старое оцинкованное ведро, стоявшее у стены. Оно с грохотом опрокинулось, выплеснув мутную воду на пол. Монстр, не успев среагировать, наступил на мокрый участок — лапы заскользили, и он с оглушительным грохотом врезался в стену, осыпав себя штукатуркой.
Не оглядываясь, я рванул к главному выходу. Поворот, ещё один — и вот он, заветный проём двери! Я толкнул створку и сделал шаг наружу…
… и резко очнулся.
Я сидел за своей партой в кабинете математики. Всё было в полном порядке: Наталья Васильевна спокойно объясняла новую тему у доски, за окном светило солнце, а одноклассники сосредоточенно записывали в тетради. Никто не выглядел испуганным или раненым. Никаких следов крови, никаких чудовищ.
По телу пробежала волна облегчения, смешанного с недоумением. Я провёл рукой по лицу — ладони были влажными от пота.
Страница 3 из 4
