Кокон

Эти меры предосторожности казались лишними только поначалу. Загадочные сатурнийские огни вновь начали разгораться, исказив облик газового гиганта до неузнаваемости. Переливаясь всеми цветами радуги и какими-то оттенками, которые я, не будучи художником, затруднялся назвать, его исполинский диск озарял город почти так же хорошо, как солнечный свет. К психологическим неудобствам этого явления добавилось ещё одно — у людей напрочь сбились ритмы сна и бодрствования, поскольку времена суток теперь нечасто напоминали прежних себя. По ночам перестали загораться окна домов — жители или закрывали их чем-то непроницаемым, страшась жуткого сияния, или попросту не нуждались в электрических лампах, а редкие периоды темноты посвящая нормальному отдыху. Я определённо относился ко второй группе, поскольку меня не пугали слухи о потоках радиации, а энергию следовало экономить для других целей. Однако на улицу я старался не выглядывать — и не только потому, что чёрные глазницы многоэтажек окончательно придали пейзажу вид вымершего города, изредка нарушаемый только проносящимися далеко внизу мрачными, наглухо затонированными машинами или броневиками.

Другой причиной было то, что Церковь начала стремительно набирать силу, однако прежние религии, имевшие достаточно верных последователей, не собирались просто так отступать. Люди, пребывающие в смятении от непонимания происходящего, отчаянно цеплялись за привычный мир. Тут и там происходили вооружённые столкновения фанатиков, в городе начали появляться мародёры, и армия безо всякой жалости пыталась навести хотя бы подобие порядка. То, что раньше пугало меня в соседях, на этом фоне выглядело несерьёзной ссорой — теперь жизнь стала действительно опасной. Мне пришлось окончательно перебраться в подвал, не успев закончить все важные приготовления. Этих ресурсов хватило бы лишь на некоторое время, но я совершенно не собирался рисковать своей шеей ради того, без чего сейчас можно было обойтись. Если же намечалась полномасштабная война… Что ж, вряд ли у меня вообще были шансы пережить её.

Отныне моя активность свелась к минимуму. Во-первых, делать здесь, кроме просмотра телепередач или коротания времени за играми и чтением, было решительно нечего. Снаружи всё кипело и разгоралось, а здесь, глубоко под землёй, жизнь словно застыла. Кажется, моему примеру последовал кто-то ещё, но у меня пока не было причин проверять это. Я собирался отложить исследование шахт на несколько дней, желая сначала привыкнуть к новой обстановке. Во-вторых, мне следовало беречь силы — голод означал расход продуктов, которые нынче были на вес золота. Ежедневных упражнений на велогенераторе более чем хватало для поддержания организма в тонусе, и не было никакой необходимости в дополнительных нагрузках. И в-третьих, я боялся привлечь внимание. Пусть я и тяжело переносил полное одиночество, это определённо оставалось меньшим из зол — шансы наткнуться на сектантов, полицию или лихих людей, забравшихся в холодные подземелья города, были невелики, но встреча с ними не сулила ничего хорошего. Я старался даже не выходить из своей каморки без крайней нужды.

Что до нужды — возникала она гораздо чаще, чем мне хотелось бы. Обустраивая свой импровизированный бункер, я как-то позабыл о некоторых удобствах современных квартир, бывших слишком очевидными, чтобы обращать на них внимание. Кроме того, вряд ли мне хватило бы времени, умений и средств, чтобы создать их практически с нуля. В итоге я не мог ни помыться, ни нормально сходить в туалет, ни даже помыть руки, оставаясь внутри укрытия. Впрочем, все те подземные коммуникации, что позволяли мне как-то решать подобные проблемы, были далеки от идеала — с тем же успехом я мог поселиться в джунглях или на необитаемом острове. Я чувствовал себя отвратительно как физически, так и душевно, спасаясь лишь лекарствами — в нашей колонии, к счастью, нужные медикаменты никогда не были дефицитом. Спустя неделю подземной жизни я почти смирился с неизбежными ограничениями и своим непрезентабельным обликом. В конце концов, многие знаменитые люди хоть раз были лишены даже этого.

Новости из внешнего мира становились всё хуже и хуже. Ситуация вновь вышла из-под контроля, пусть и не превратив город в место боевых действий, но наполнив его преступниками, мародёрами, психопатами… Мой разум понимал, что большая часть жителей осталась такими же людьми, как я сам, но сердце тревожно замирало при каждой очередной телепередаче. Теперь небо колонии постоянно патрулировали дроны, многие улицы были перегорожены баррикадами, броневиками и даже кусками рухнувших зданий, а число солдат едва ли не превосходило население города. На других спутниках Сатурна, за редким исключением, всё обстояло практически так же. Пусть для цивилизации такой удар и не был смертельным, он мог легко отбросить её на несколько лет назад, а одинокому человеку этого хватило бы с лихвой. Мне оставалось лишь ждать и надеяться — но никаких улучшений не наступало.