Кокон

Спустя полчаса напряжённого разглядывания небосвода, когда перед моими слезящимися глазами уже начали плыть разноцветные круги, я заметил слабый луч в двух или трёх кварталах к северо-востоку и, немного подумав, быстрым шагом направился туда. Поначалу меня терзали сомнения — это могло оказаться ловушкой или просто каким-то совершенно посторонним источником света. Но выбора не было, поэтому я продолжал упорно пробираться через город, стараясь не угодить в яму и избежать других коварных ловушек. Вскоре до меня донеслись характерный рокот пиролиевых генераторов и приглушённые голоса большой толпы, которые с каждой минутой становились всё отчётливее. Вряд ли подобные звуки могли относиться к чему-то другому, и это придало мне сил. Однообразно разрушенные переулки сменяли друг друга, как в сломанном калейдоскопе, но мне хватало знакомых примет, чтобы не заблудиться. Наконец, преодолев последний поворот, я вышел к небольшой площади — и замер от удивления.

Семнадцатый центр гуманитарной помощи, как гласила табличка, оказался очень внушительным даже без учёта его контраста с остальным пейзажем. Это была какая-то помесь базара с военным лагерем — шумное, но странно дисциплинированное место. По всему его периметру тянулась высокая, вдвое больше моего роста, стена из пилонитей, натянутых между переносными столбами и несколькими автобашнями, на вершине которых виднелись зловещие силуэты автоматчиков. От этой границы до ближайших зданий было метров десять — слишком далеко, чтобы спрыгнуть сверху. Единственным путём внутрь являлись ворота, подсвеченные жёлто-оранжевыми фонарями и потому хорошо различимые издалека. Сквозь заграждение я видел вооружённых людей, которые отгоняли тех, кто подошёл слишком близко, вынуждая их собираться у входов. Очередь, к счастью, оказалась небольшой, и я, машинально проверив внутренний карман, где лежали деньги, поспешил занять место. Здесь, в отличие от библиотеки, почти никто не разговаривал, и вскоре я понял, почему — на моих глазах некоего парня, который чем-то привлёк внимание охраны, безо всяких церемоний вытащили из толпы и закинули в кузов одного из броневиков. Я не разобрал, в чём именно его обвинили, поэтому решил не делать вообще ничего, кроме медленного продвижения вперёд, уставившись в грязную землю. Несмотря на исходившие от гуманитарного центра тепло и аппетитные запахи, мне стало ещё холоднее.

Очередь продвигалась не то, чтобы медленно, но какими-то судорожными рывками. Мне не всегда удавалось вовремя отреагировать, и пару раз кто-то, идущий сзади, едва не налетел на меня. Я боялся оглядываться, да и вообще пугался любого резкого движения, втягивая голову в плечи. Это становилось невыносимо — зажатый со всех сторон, я не мог никуда деться, даже если бы вдруг захотел всё бросить и убежать домой, чтобы там умереть от голода. К счастью, минут через десять я приблизился к посту охраны, с замирающим сердцем прошёл через несколько рамок каких-то детекторов и, облегчённо вздохнув, шагнул на территорию этого армейского рынка.

Хоть здесь и не было никакого особенного разнообразия, у меня с непривычки разбежались глаза. В сравнении с тем, к чему я успел привыкнуть, это место напоминало гипермаркет или парк аттракционов. Людей было сравнительно мало, однако казалось, что их не меньше сотни. Кто-то ходил по узким дорожкам между палатками и грузовиками, большинство толпилось у продуктовых прилавков, некоторые грелись возле работающих двигателей. Ближе всего ко мне располагался навес, где стоял огромный чан на колёсах, из которого женщина необъятных размеров разливала по алюминиевым мискам дымящееся варево. Вывеска гласила, что здесь можно было бесплатно получить немного супа — мимо такой возможности я пройти не смог, поскольку мой желудок наверняка скоро начал бы атрофироваться. Дешёвая посуда была далеко не стерильной, пища оказалась отвратительной на вкус и вид, однако я радовался даже этому. К сожалению, давать мне вторую порцию никто не собирался — желающих было много, а привозить сюда еду, как говорили в новостях, становилось всё труднее.

— Ты уже сегодня подходил, у меня отличная память на лица! — гаркнула на кого-то повариха, и я понял, что здесь мне больше делать нечего.

Основную часть семнадцатого центра гуманитарной помощи, насколько я мог разглядеть, занимали машины, набитые консервами и бутылками с водой. Торговали здесь и другими вещами, которые могли пригодиться горожанам. Я внезапно вспомнил, что забыл взять сумку или что-то другое, куда можно было бы сложить покупки, поэтому первым делом приобрёл неказистый, но с виду прочный туристический рюкзак. Затем я раздобыл фонарь и комплект батарей к нему, чтобы в случае чего не пришлось блуждать по тёмным подземельям вслепую. Следом отправилась увесистая канистра топлива, а оставшееся место заняла пища — этого должно было хватить месяца на два. У меня с собой оставалась ещё довольно приличная сумма, но больше товаров в одни руки получить было невозможно.