CreepyPasta
Тысячи страшных историй из жизни, которых, возможно, и не было...

Колесничий

Вот она, эта карта «номер семь»… , я беру ее в руки и долго смотрю на изображенного на ней всадника в латах, бесстрашно скачущего на своей колеснице, запряженной двумя сфинксами. Куда несет его всевластная рука Судьбы? Какие государства и народы должны будут заплатить кровью за его неподражаемое искусство творить в мирах Правду и Справедливость…

5 мин, 26 сек 11249
Я провожаю взором его бешеную скачку, и молю богов, чтобы они пронесли этого неистового всадника мимо…, и облегченно вздыхаю, увидав, что взбешенные сфинксы на этот раз уносят его куда-то вдаль, за границы Млечного Пути… Гулкую пустоту разорвал скрежет несмазанного засова:

— Обед, Ваше Превосходительство!

Клавдий повернулся: ехидный тон голоса не вызвал у него злобы, — смотревшие на него с той стороны решетки глаза имели право на ненависть. Он, Клавдий, сделал для этого все, что только было в его силах.

Есть не хотелось, но ему нужно было взять эту ужасную похлебку…, хотя бы для того, чтобы они не думали, что Клавдий Овидий Гракх напуган известием о завтрашней казни, и от этого потерял аппетит. «Не дождутся!» — подумал Клавдий, подходя своими широкими шагами к двери и беря налитую в миску мутную жижу, и кусок черствого темного хлеба.

С хлестким скрежетом втянулась в чрево двери металлическая подставка; захлопнулась дверца…, исчезли глаза надсмотрщика. Эти слаженные движения каждый раз напоминали Клавдию безотказную работу баллисты, перезаряжаемую его прекрасно тренированными солдатами. Вот и теперь «оживший» металл напомнил ему славные сражения: развернутые знамена, стойкие шеренги пикинеров и, несущуюся на флангах, дикую, необузданную конницу…«И, все-таки, они показали ему! Этому диктатору, этому тирану со» сладкими словами«и коварными мыслями! Они — его солдаты знаменитого XI легиона, стоявшего когда-то насмерть перед ордами Восточных племен! А он думал, что сможет безнаказанно насаждать свои порядки, ломая статуи богов и отдавая своим варварским вождям наших женщин!» Клавдий подошел к окну. Оно было совсем небольшое, и выглядывавшее из него небо казалось маленьким пятнышком Непознанного среди изведанной им темноты принявшего его когда-то мира… … — Что с тобой, Клавдий? У тебя же вся тога в крови! — Донна Летиция, — молодая, раскрасневшаяся от жаркого южного солнца, — с ужасом смотрит на мальчика.

— На Гонорию бросились собаки, и я заступился за нее… — О, боги! А что, рядом не было ни одного мужчины!

Мальчик хмурится. Красавица Летиция уже начинает вызывать в нем взрослые чувства, и ему неприятно, что она по-прежнему считает его ребенком.

— О, боги, — что же мы скажем твоей матери! Давай, снимай скорее тогу! Терелий, Терелий, — скорей за доктором! Молодой господин опять восстанавливал справедливость!

— Что же с тобой делать, юный Клавдий? Что ты смеешься? Тебе что, не больно?

Мальчик мотает головой. Он смеется, ведь белокурая Гонория поцеловала его в благодарность за спасение… От мыслей Клавдия оторвал стук топора: «Виселица…, это для меня готовят виселицу»…, — подумал он, прислушиваясь к деловито-спокойному стуку. Он даже представил себе прилежно работающего там, за стеной, плотника: здорового, розовощекого, с красными после вчерашней пьянки глазами… «Неужели скоро я буду болтаться на виселице…, — такой беззащитный, что любая собака сможет кинуть в меня камень, не опасаясь последствий…, а ведь еще месяц назад сам тиран бледнел от вести о том, что мои войска приблизились к нему на расстояние одного перехода. Да, наверное, так и будет, и с этим, видимо, уже ничего нельзя поделать»… Клавдий прошелся по камере: широким, твердым шагом, — как ходил всегда, неизменно вызывая зависть у всех мужчин патрицианских родов империи. Мысли его, описав круг, вновь вернулись к белокурой девушке, но уже десять лет спустя после того случая с собаками.

Когда тиран взошел на престол, начались «гонения на инакомыслящих», которые заключались в том, что богатые патрицианские семьи объявлялись вне закона: все их имущество конфисковывалось в пользу последнего, а сами они подвергались истреблению. Вот тогда-то Клавдий и спрятал у себя на вилле Гонорию с матерью и младшими сестрами. А когда к нему пришел вооруженный отряд, для того, чтобы учинить обыск, — решительно расправился с ними, не оставив никого в живых.

Потом ему, конечно же, пришлось бежать вместе с семьей Гонории, но после этого белокурая дева уже не могла ему отказать, и согласилась сделаться его женой. Там же, в походном вагончике, тогда и началась их семейная жизнь, полная любви и сверкавших по ночам над их головами звезд… И уже потом, по пути в Веренну, их встретили ликующие жители, узнавшие об учиненном им справедливом возмездии. Тогда-то он и стал Клавдием Справедливым, поведя за собой тех, кто хотел и мог сопротивляться.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
Насколько страшно?
Оценок пока нет
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии
Откройте последнюю историю на ночь. Или не последнюю...
Из той же бездны
Легенда о Ковчеге Экваба
Томских Владимир Юрьевич • Мистика и фантастика
Тихий шелест песчаных губ. Знойная степь уныло стелется во рту, слабый ветер дыхания гоняет по онемевшему, словно выброшенная на берег рыба, языку невесомые пылинки отчаяния.
Другой страх
Сокрытое во тьме
Заскальный Сергей Васильевич • Страшные стихи, тёмная романтика
Я живу только там, где кончается свет, где не встретить на небе ни солнца, ни звёзд, где секунды растянуты в тысячи лет, и меж двух измерений раскинулся мост…
Без предупреждения
История про ботинки-берцы
Владимир Савин • Случайная история
Как-то раз сидели мы с будущим мужем на вершине невысокой горы, разговаривали, вино пили и не заметили, как сумерки наступили. Надо в город возвращаться. Я очень боюсь высоты, и…