Жанна плутала по лесу уже больше часа. Сначала она бранила себя за то, что согласилась пойти на этот дурацкий День Рождения, потом принялась за свою глупую ревность, из-за которой она ушла с вечеринки.
Добавить в моё избранное
19 мин, 53 сек 13934
Праздник и вправду получился омерзительным: Жанна понадеялась, что на нем встретится со своим любимым и, быть может… но любимый пришел со своей новой пассией. Та была девушкой славной, хотя и безбашенной, и Жанна не могла злиться на нее (и тем паче на дорогого человека).
Оставалось тихо страдать и грызть кулаки от жестокой зависти. Потом все обитатели дачи, включая любимого, перепились до потери человеческого облика, и когда именинник, щуплый косноязычный парень, вдруг начал недвусмысленно тискать колени Жанны, она не выдержала и бросилась вон.
Девушка в запале расстроенных чувств не сразу сообразила, что когда ее вели от станции до дачи короткими тропами, она тупо смотрела в затылок обожаемому и не обращала внимания на дорогу. Вот и теперь, вместо того, чтобы пойти по наезженной, но расквашенной от постоянных дождей колее, она свернула в лес на знакомую, как тогда казалось, тропинку и уже через четверть часа поняла, что безнадежно заблудилась в ночи.
К тому же опять зарядил мелкий холодный дождь, превративший ветки и корни в скопище скользких омерзительных щупалец. Жанна проталкивалась сквозь густую пелену подрагивающих конечностей леса, которые жадно впивались ей в шею, проникали за воротник и под юбку. Каблуки красивых итальянских туфель увязали в торфяной жиже, под пятками противно чавкала грязь. Тьма сгустилась настолько, что девушка перестала различать даже собственные руки. Она несколько раз останавливалась, пытаясь расслышать шум автомобилей на шоссе или гудки поездов, но вокруг было лишь влажное дыхание ночной чащи и перестук дождинок на ольховой листве.
В отчаянии Жанна выудила из сумочки маленький фонарик. Она приобрела его с полгода назад, когда кто-то разбил последнюю лампочку в подъезде. Слабого свечения хватало на то, чтобы не споткнуться о ступени, но здесь, в лесу, свет рассеялся в тысячах теней, создавая еще больше проблем. Впрочем, девушка продолжала давить на кнопку и двигалась за призрачным световым пятном как завороженная. Батарейка быстро села, однако Жанне казалось, что она по-прежнему видит сияние. Хотя теперь оно и было красноватым, мутным, словно постэффект от долгого смотрения на солнце.
С громким хлюпаньем нога провалилась в грязь выше щиколотки. Жанна отчаянно задергалась в цепком капкане корней, потом выдернула стопу, оставив туфлю. Уже не заботясь о целости капроновых колготок, она опустила саднящую ступню прямо в лужу и полезла в грязь искать утонувшую обувь. Хотя в темноте она не видела, во что превратилась изящная туфелька, но судя по тому, сколько жижи пришлось выгрести из нее, на будущем этой обувки можно было ставить жирный крест. Жанна скрипнула зубами и выматерилась. Она это делала редко, но сейчас был тот самый случай, когда других слов не нашлось.
Еще через несколько минут она со всего маху врезалась коленом в огромный гранитный валун. Детище древних ледников, он словно вырос из земли на ее пути. Жанна заскулила от боли, присела на холодный мокрый камень и вцепилась в разбитое колено. Она заплакала, в голос поминая и неверного любимого, и свою беспросветную глупость, и чертовы заросли. Слезы закончились, а она все продолжала выть, задыхаясь от безысходности. Потом ее охватила волна апатии, мягко сдавив глаза и уши. Ничего не хотелось. Тело как магнитом тянуло вниз, залечь в эту гнилую влажную постель под серым валуном. Ощущение холода ушло вместе с остальными чувствами. Не было ни боли, ни страха, ни цели — только пустое путешествие в сон. Жанна послушно закрыла отяжелевшие веки, проваливаясь в дремоту. Лес бормотал о чем-то своем, отрешенном, словно и не было тут этой глупой грязной девчонки, словно она — всего лишь груда прелой листвы. Дождь превратился в пушистое влажное одеяло, душное и сальное. Оно наползало на лицо Жанны, как подушка в руках убийцы, все более затрудняя дыхание…
Хрустнула ветка, негромко, но слишком явственно, чтобы не заметить. Девушка вздрогнула, выпрямилась и уставилась в темноту. Пальцы рассеянно сдавили бесполезный фонарик, на секунду выжав из него тусклый луч. Блеснули капли, среди них две показались особенно крупными.
— Глаза, — просипела Жанна.
— Глаза!
Тьма зашевелилась, изрыгнув особо плотный сгусток. Тварь приблизилась настолько, что девушка услышала ее сопение. «Волк. Мишка хвастал, что в прошлом году здесь охотился на волка. Он охотился, а я буду за это платить,» — пронеслось в голове. Апатия, однако, не отпускала свою жертву, и Жанна даже не шелохнулась, с отстраненным сожалением наблюдая за движениями черного силуэта.«Как глупо! Ужасно глупо!» — думала она. Мысль крутилась как пластинка.
Ледяной нос ткнул ее руку. Потом еще раз. Потом зверь глухо тявкнул.
— С-с-собачка? Собачка! Стой, Тузик, Бобик, Шарик, Дружок, Пушок, стоять!
Жанна вцепилась в густую мокрую шерсть животного и судорожно прижалась к теплому существу, не задаваясь вопросом, насколько оно дикое. Густой запах псины показался ей просто чудесным.
Оставалось тихо страдать и грызть кулаки от жестокой зависти. Потом все обитатели дачи, включая любимого, перепились до потери человеческого облика, и когда именинник, щуплый косноязычный парень, вдруг начал недвусмысленно тискать колени Жанны, она не выдержала и бросилась вон.
Девушка в запале расстроенных чувств не сразу сообразила, что когда ее вели от станции до дачи короткими тропами, она тупо смотрела в затылок обожаемому и не обращала внимания на дорогу. Вот и теперь, вместо того, чтобы пойти по наезженной, но расквашенной от постоянных дождей колее, она свернула в лес на знакомую, как тогда казалось, тропинку и уже через четверть часа поняла, что безнадежно заблудилась в ночи.
К тому же опять зарядил мелкий холодный дождь, превративший ветки и корни в скопище скользких омерзительных щупалец. Жанна проталкивалась сквозь густую пелену подрагивающих конечностей леса, которые жадно впивались ей в шею, проникали за воротник и под юбку. Каблуки красивых итальянских туфель увязали в торфяной жиже, под пятками противно чавкала грязь. Тьма сгустилась настолько, что девушка перестала различать даже собственные руки. Она несколько раз останавливалась, пытаясь расслышать шум автомобилей на шоссе или гудки поездов, но вокруг было лишь влажное дыхание ночной чащи и перестук дождинок на ольховой листве.
В отчаянии Жанна выудила из сумочки маленький фонарик. Она приобрела его с полгода назад, когда кто-то разбил последнюю лампочку в подъезде. Слабого свечения хватало на то, чтобы не споткнуться о ступени, но здесь, в лесу, свет рассеялся в тысячах теней, создавая еще больше проблем. Впрочем, девушка продолжала давить на кнопку и двигалась за призрачным световым пятном как завороженная. Батарейка быстро села, однако Жанне казалось, что она по-прежнему видит сияние. Хотя теперь оно и было красноватым, мутным, словно постэффект от долгого смотрения на солнце.
С громким хлюпаньем нога провалилась в грязь выше щиколотки. Жанна отчаянно задергалась в цепком капкане корней, потом выдернула стопу, оставив туфлю. Уже не заботясь о целости капроновых колготок, она опустила саднящую ступню прямо в лужу и полезла в грязь искать утонувшую обувь. Хотя в темноте она не видела, во что превратилась изящная туфелька, но судя по тому, сколько жижи пришлось выгрести из нее, на будущем этой обувки можно было ставить жирный крест. Жанна скрипнула зубами и выматерилась. Она это делала редко, но сейчас был тот самый случай, когда других слов не нашлось.
Еще через несколько минут она со всего маху врезалась коленом в огромный гранитный валун. Детище древних ледников, он словно вырос из земли на ее пути. Жанна заскулила от боли, присела на холодный мокрый камень и вцепилась в разбитое колено. Она заплакала, в голос поминая и неверного любимого, и свою беспросветную глупость, и чертовы заросли. Слезы закончились, а она все продолжала выть, задыхаясь от безысходности. Потом ее охватила волна апатии, мягко сдавив глаза и уши. Ничего не хотелось. Тело как магнитом тянуло вниз, залечь в эту гнилую влажную постель под серым валуном. Ощущение холода ушло вместе с остальными чувствами. Не было ни боли, ни страха, ни цели — только пустое путешествие в сон. Жанна послушно закрыла отяжелевшие веки, проваливаясь в дремоту. Лес бормотал о чем-то своем, отрешенном, словно и не было тут этой глупой грязной девчонки, словно она — всего лишь груда прелой листвы. Дождь превратился в пушистое влажное одеяло, душное и сальное. Оно наползало на лицо Жанны, как подушка в руках убийцы, все более затрудняя дыхание…
Хрустнула ветка, негромко, но слишком явственно, чтобы не заметить. Девушка вздрогнула, выпрямилась и уставилась в темноту. Пальцы рассеянно сдавили бесполезный фонарик, на секунду выжав из него тусклый луч. Блеснули капли, среди них две показались особенно крупными.
— Глаза, — просипела Жанна.
— Глаза!
Тьма зашевелилась, изрыгнув особо плотный сгусток. Тварь приблизилась настолько, что девушка услышала ее сопение. «Волк. Мишка хвастал, что в прошлом году здесь охотился на волка. Он охотился, а я буду за это платить,» — пронеслось в голове. Апатия, однако, не отпускала свою жертву, и Жанна даже не шелохнулась, с отстраненным сожалением наблюдая за движениями черного силуэта.«Как глупо! Ужасно глупо!» — думала она. Мысль крутилась как пластинка.
Ледяной нос ткнул ее руку. Потом еще раз. Потом зверь глухо тявкнул.
— С-с-собачка? Собачка! Стой, Тузик, Бобик, Шарик, Дружок, Пушок, стоять!
Жанна вцепилась в густую мокрую шерсть животного и судорожно прижалась к теплому существу, не задаваясь вопросом, насколько оно дикое. Густой запах псины показался ей просто чудесным.
Страница 1 из 6
