Жанна плутала по лесу уже больше часа. Сначала она бранила себя за то, что согласилась пойти на этот дурацкий День Рождения, потом принялась за свою глупую ревность, из-за которой она ушла с вечеринки.
Добавить в моё избранное
19 мин, 53 сек 13938
Веранда была темна, керосинка погасла сама собой. Деревянный сундук был все таким же омерзительно-холодным, словно никакое человеческое тепло не могло согреть его серые доски. Вдобавок к ознобу, пересохло в глотке. Жанна глотнула ледяной перепревший чай и сморщилась — заварка прокатилась по внутренностям как наждачка.
Мучительно хотелось согреться, но кофта на ощупь оставалась все еще влажной. Рыскать же в потемках по чужому дому было боязно. Жанна нашарила стекло керосинки, сняла его и потрогала пальцем фитиль. Потом полезла в сумочку — когда-то любимый забыл у нее зажигалку, и как раз сегодня девушка собиралась ее вернуть. Однако из-за переживаний…
Зажигалка была почти пуста, лишь с пятого щелчка удалось выжать язычок пламени. Осторожно, щурясь от страха, Жанна поднесла огонек к фитилю. Больше всего она боялась, что эта ненадежная лампа взорвется. Тем не менее, фитиль благополучно принял огонь и озарил веранду блеклыми лучами. Фитиль был коротким, поэтому свет получился неяркий.
Жанна чуть-чуть погрела озябшие пальцы над керосинкой, потом с сожалением вернула на место защитное стекло.
Вокруг царила тишина. Дождь прекратился, хозяин наверху не ворочался, собаки во дворе тоже не было слышно. Девушка выглянула в окно: не светает ли? Но нет, ничего даже отдаленно напоминающего рассвет не намечалось. «Этак от холода можно совсем дуба дать» — напомнила она себе и начала ходить по веранде из угла в угол, старательно обходя краешек стола и зловещий сундук. С каждый новым витком взгляд Жанны все дольше задерживался на деревянной крышке.
«Ну нет, в третий раз я не сделаю такой глупости! Да и какой третий раз — это же был сон. Я вообще не могла его открыть, я спала сверху. Конечно, переволновалась, замерзла, вот и снилась всякая дрянь… Это ведь не значит, что наяву нужно обязательно лезть в чужой сундук. Просто не нужно!» Она опустилась на корточки перед ящиком и открыла крышку.
Тускло блеснули железные коробки. Предназначение одних Жанна опознала сразу — в таких раньше хранили кинопленки. Другие были квадратными, напоминая боксы для кипячения шприцев, только покрупнее. Впрочем, попадались и коробки попроще: из-под печенья, конфет и сигар. Чуть окислившиеся, покрывшиеся пятнышками подступающей ржавчины, железные футляры громоздились один на другой так тесно, словно владелец сундука старался запихнуть внутрь как можно больше предметов. Жанна с трудом выдрала одну из квадратных коробочек за приклепанную петельку. Внутри были какие-то сдвоенные стеклышки с маленькими этикетками и темными пятнами внутри. Некоторые кляксы были удивительно красивы и переливались на свету, но большинство казались просто бурой грязью. В круглой коробке, которую едва удалось развинтить, действительно обнаружилась пленка, широкая и слегка желтоватая по краю. Жанна не стала вытаскивать бобину, потому что побоялась испортить хрупкий целлулоид.
«Неудивительно, что проклятый сундук такой холодный» — подумала девушка, перекладывая коробочки. — В нем с полтонны железа«. Но она ошиблась: уже под третьим слоем нашлась крышка второго дна. Жанна уже не заботилась о сохранности коробок — она просто выбрасывала их стопками, спеша расчистить крышку и ремни. Рванув наверх фанерку, она склонилась над сундуком.»
Тут была одежда. Разные тряпки, шелковые, шерстяные, льняные с меховыми и кожаными оторочками, расшитые бусами и бисером, золотой канителью и чеканными медными бляшками. Тут были халаты, платья, рясы и просто куски шитого бархата или атласа. Толстые шнуры с кистями и мягкие кожаные ремешки, широкие тканые пояса и колючие веревки сыпались на пол веранды из пальцев Жанны. Она потянулась было к черной шерстяной накидке со странным серебряным узором, но рука сама описала полукруг и вытащила из груды тряпья нечто вроде золотой сетки, унизанной жемчужинами и коралловыми бусинами.
Жанна встала во весь рост, всматриваясь в переливы странного одеяния. Озноб ушел, уступив место приятному теплому покалыванию в ладонях. Девушка сняла майку и лифчик, набросила на тело золотую сеть, и нити сразу приникли к нему словно вторая кожа. Сердце отчаянно билось, наполненное восторгом, а мышцы изнывали от сладкого напряжения. Музыка звенела в воздухе, и две тени Жанны кружили по веранде, напевая что-то знакомое и радостное. «В радости ступаю я… Темный чадящий очаг озарится, погасший мой факел вспыхнет!» — бормотала девушка, танцуя на скрипучих досках. Пламя лампы подергивалось в такт ее шагам.
В танце выскользнула она на крыльцо и раскинула руки в темноту ночи. Крылья несли Ее легко, словно гусиный пух, и плоть была невесома, пропитанная звездным сиянием. Две тени послушно скользили за Ней по земле, болотам, кустам и деревьям. Потом Она опустилась сквозь крышу и камень прямо в дом, заполнив его музыкой и светом.
Любимый валялся на груде смятых вонючих спальников, сонно пуская слюну на подушку. Опухшие веки его дрогнули, и сквозь мутную пелену он уставился на мерцающее видение.
Мучительно хотелось согреться, но кофта на ощупь оставалась все еще влажной. Рыскать же в потемках по чужому дому было боязно. Жанна нашарила стекло керосинки, сняла его и потрогала пальцем фитиль. Потом полезла в сумочку — когда-то любимый забыл у нее зажигалку, и как раз сегодня девушка собиралась ее вернуть. Однако из-за переживаний…
Зажигалка была почти пуста, лишь с пятого щелчка удалось выжать язычок пламени. Осторожно, щурясь от страха, Жанна поднесла огонек к фитилю. Больше всего она боялась, что эта ненадежная лампа взорвется. Тем не менее, фитиль благополучно принял огонь и озарил веранду блеклыми лучами. Фитиль был коротким, поэтому свет получился неяркий.
Жанна чуть-чуть погрела озябшие пальцы над керосинкой, потом с сожалением вернула на место защитное стекло.
Вокруг царила тишина. Дождь прекратился, хозяин наверху не ворочался, собаки во дворе тоже не было слышно. Девушка выглянула в окно: не светает ли? Но нет, ничего даже отдаленно напоминающего рассвет не намечалось. «Этак от холода можно совсем дуба дать» — напомнила она себе и начала ходить по веранде из угла в угол, старательно обходя краешек стола и зловещий сундук. С каждый новым витком взгляд Жанны все дольше задерживался на деревянной крышке.
«Ну нет, в третий раз я не сделаю такой глупости! Да и какой третий раз — это же был сон. Я вообще не могла его открыть, я спала сверху. Конечно, переволновалась, замерзла, вот и снилась всякая дрянь… Это ведь не значит, что наяву нужно обязательно лезть в чужой сундук. Просто не нужно!» Она опустилась на корточки перед ящиком и открыла крышку.
Тускло блеснули железные коробки. Предназначение одних Жанна опознала сразу — в таких раньше хранили кинопленки. Другие были квадратными, напоминая боксы для кипячения шприцев, только покрупнее. Впрочем, попадались и коробки попроще: из-под печенья, конфет и сигар. Чуть окислившиеся, покрывшиеся пятнышками подступающей ржавчины, железные футляры громоздились один на другой так тесно, словно владелец сундука старался запихнуть внутрь как можно больше предметов. Жанна с трудом выдрала одну из квадратных коробочек за приклепанную петельку. Внутри были какие-то сдвоенные стеклышки с маленькими этикетками и темными пятнами внутри. Некоторые кляксы были удивительно красивы и переливались на свету, но большинство казались просто бурой грязью. В круглой коробке, которую едва удалось развинтить, действительно обнаружилась пленка, широкая и слегка желтоватая по краю. Жанна не стала вытаскивать бобину, потому что побоялась испортить хрупкий целлулоид.
«Неудивительно, что проклятый сундук такой холодный» — подумала девушка, перекладывая коробочки. — В нем с полтонны железа«. Но она ошиблась: уже под третьим слоем нашлась крышка второго дна. Жанна уже не заботилась о сохранности коробок — она просто выбрасывала их стопками, спеша расчистить крышку и ремни. Рванув наверх фанерку, она склонилась над сундуком.»
Тут была одежда. Разные тряпки, шелковые, шерстяные, льняные с меховыми и кожаными оторочками, расшитые бусами и бисером, золотой канителью и чеканными медными бляшками. Тут были халаты, платья, рясы и просто куски шитого бархата или атласа. Толстые шнуры с кистями и мягкие кожаные ремешки, широкие тканые пояса и колючие веревки сыпались на пол веранды из пальцев Жанны. Она потянулась было к черной шерстяной накидке со странным серебряным узором, но рука сама описала полукруг и вытащила из груды тряпья нечто вроде золотой сетки, унизанной жемчужинами и коралловыми бусинами.
Жанна встала во весь рост, всматриваясь в переливы странного одеяния. Озноб ушел, уступив место приятному теплому покалыванию в ладонях. Девушка сняла майку и лифчик, набросила на тело золотую сеть, и нити сразу приникли к нему словно вторая кожа. Сердце отчаянно билось, наполненное восторгом, а мышцы изнывали от сладкого напряжения. Музыка звенела в воздухе, и две тени Жанны кружили по веранде, напевая что-то знакомое и радостное. «В радости ступаю я… Темный чадящий очаг озарится, погасший мой факел вспыхнет!» — бормотала девушка, танцуя на скрипучих досках. Пламя лампы подергивалось в такт ее шагам.
В танце выскользнула она на крыльцо и раскинула руки в темноту ночи. Крылья несли Ее легко, словно гусиный пух, и плоть была невесома, пропитанная звездным сиянием. Две тени послушно скользили за Ней по земле, болотам, кустам и деревьям. Потом Она опустилась сквозь крышу и камень прямо в дом, заполнив его музыкой и светом.
Любимый валялся на груде смятых вонючих спальников, сонно пуская слюну на подушку. Опухшие веки его дрогнули, и сквозь мутную пелену он уставился на мерцающее видение.
Страница 5 из 6
