Я сидел в машине и смотрел на старый добрый двухэтажный дом, в котором некогда жила моя бабушка. Она скончалась пару дней назад. Не то чтобы это вылилось в какое-то семейное горе, но приятного было мало. Всю свою жизнь она прожила в этом доме, мы её часто навещали, предлагали переехать к нам в город, жить в квартире: как-никак, для одинокой старушки такой огромный дом ни к чему. Но она всегда отказывалась и, несмотря на свой большой возраст, сама убиралась и наводила в доме порядок.
Добавить в моё избранное
104 мин, 52 сек 13691
Как же я смогу из неё вылезти? Может быть нужны какие-либо магические слова… Я стал перечислять всё, что только мне приходило в голову, но всё было бесполезно. На секунду я поддался унынию, осознавая, что сейчас где-то в моей комнате спит мой двойник из картины, а я вынужден мотать сроки в этом безлюдном месте, с пустыми холодными домами… Но вдруг, в голову мне стукнула идея и я тут же проговорил, вглядываясь в картину:«Гостиная». Ничего не произошло. «Коридор» — настойчиво продолжал я, но ничего не происходило.«Эта картина не может перемещаться, если её поместить в тёмное место» — подумал я, хотя в коридоре ночью тоже темно… Тем не менее, мистер Фокс хранил эту картину на чердаке (не зря же там были исцарапаны стены), а этот гад меня запер в подвале… неужели нет никакого выхода? И что, мне теперь здесь оставаться навечно?«Давай же,» — взмолился я, — ванная, кухня, моя комната, хоть куда-нибудь!«. Но ничего не происходило. Я упал на пол, с ненавистью и страхом озирая этот полутёмный дом и стараясь хоть немного успокоиться. Злость неимоверным жаром кипела во мне. Здесь было некуда прилечь, потому я выбрал холодный пол. Я лежал и смотрел на картину, которая осталась лежать на табуретке. Я закрыл глаза, пытаясь задуматься ещё, но ничего не вышло — я мгновенно заснул.»
Я проснулся в такой же полутьме. За окном также слышались порывы ветра. Скудное утро… хотя здесь видно одно время суток и оно крайне хреновое. Вдруг, послышался знакомый голос и я притих. Это говорила моя мама. Я тут же ринулся к картине и увидел, что вместо тёмного квадрата, на ней залитая солнечными лучами гостиная.
— Но кто, как не ты мог её отнести в подвал? — спрашивала мама, хоть на картине её видно и не было.
— Дорогая, я не знаю, как она там оказалась, я тебе уже говорил, — послышался папин голос, — а теперь извини, я опаздываю на работу.
Далее их голоса стали отдаляться, превращаясь в обыденный спор, а картина так и осталась стоять. Везение! Я не стал тормозить и проговорил: «Кухня». Тут же краски потекли и стали вырисовываться силуэты кухни.
— Дааааа! — воскликнул я, взмахнув руками, — ванная!
И вот перед глазами стала появилась ванная, со старой раковиной.
— Коридор!
Теперь я очутился возле стены, с видом на перила к нашей лестнице. Вот оно — счастье в мелочах! Тут мне пришла ещё одна мысль и я торопливо крикнул:
— Дом мистера Фокса!
Да! Вот снова поплыли краски и я оказался в пустом холле зловещего дома! Радости не было предела, мысли сменяли друг друга и вдруг меня осенило. Я тут же, скрестив пальцы и затаив надежду, воскликнул:
— Дом Джейкоба!
Краски на картине медленно поплыли и я с радостью стал смотреть, как вырисовываются силуэты комнаты Джейкоба, заваленной всяким хламом. В угол обзора попала кровать, на которой развалился и сам Джейкоб.
— Эй, чувак, — крикнул я, — вставай, аллилуйя, доброе утро!
Но мои старания никак не оправдались: Джейкоб даже не пошевелился.
— С добрым утром! — завопил я во весь голос, но снова ничего не произошло, — значит меня не слышно, — сказал я вслух.
Раз меня не слышно, значит нужно попытаться вылезти из этой картины, только как… В голову пришла новая мысль, перекрывая старую и я ради опыта решил попробовать:
— Париж!
Картина же осталась в комнате Джейкоба.
— Детройт, Люксембург, Лос-Анджелес… — бесполезно, видать, картина не переносит на далёкие расстояния.
— Джей, просыпайся, я испекла пирожков, — отвлёк меня голос из картины от размышлений.
Это была бабушка Джейкоба, которая тоже попала в угол обзора.
— Бааа… щаас… — промямлил сонно тот, переворачиваясь на другой бок.
— А что это за картина? Ты её вчера притащил? Страх-то какой божий, — заметила она, глядя прямо на меня.
Это оказалось самым эффективным действием, которое смогло разбудить Джейкоба: резко поднявшись на 90 градусов, он бодро спросил «Какая картина?».
— Ну, вон стоит, сам не знаешь, откуда у тебя вещи берутся, — усмехнулась бабушка и ушла.
Джейкоб тут же прыгнул к картине и стал глазеть на неё.
— Вау, чувак, ты пришёл ко мне… — сказал удивлённо он, а потом выставил два пальца, типа приветствуя меня и сказал, — я пришёл с миром, я никому не расскажу, ты можешь выйти со мной на контакт.
Здесь я невольно прикрыл лицо рукой, убирая взгляд от этого позора:
— Ты чудак, Джейкоб, — сказал я, но он, не услышав меня, продолжал:
— Эй, чувак, я знаю, что ты живой, я не причиню тебе зла, давай же.
— Ты полный, чудак, — уточнил я.
— Эх… ладно, вздохнул Джейкоб, никуда не уходи, я только поем и вернусь, я щас…
Каким нужно быть идиотом, чтобы говорить с картиной? Я, конечно, всё понимаю, к тому же я действительно сижу тут и всё слышу, но чёрт подери, я всё равно считал Джейкоба полным идиотом.
Я проснулся в такой же полутьме. За окном также слышались порывы ветра. Скудное утро… хотя здесь видно одно время суток и оно крайне хреновое. Вдруг, послышался знакомый голос и я притих. Это говорила моя мама. Я тут же ринулся к картине и увидел, что вместо тёмного квадрата, на ней залитая солнечными лучами гостиная.
— Но кто, как не ты мог её отнести в подвал? — спрашивала мама, хоть на картине её видно и не было.
— Дорогая, я не знаю, как она там оказалась, я тебе уже говорил, — послышался папин голос, — а теперь извини, я опаздываю на работу.
Далее их голоса стали отдаляться, превращаясь в обыденный спор, а картина так и осталась стоять. Везение! Я не стал тормозить и проговорил: «Кухня». Тут же краски потекли и стали вырисовываться силуэты кухни.
— Дааааа! — воскликнул я, взмахнув руками, — ванная!
И вот перед глазами стала появилась ванная, со старой раковиной.
— Коридор!
Теперь я очутился возле стены, с видом на перила к нашей лестнице. Вот оно — счастье в мелочах! Тут мне пришла ещё одна мысль и я торопливо крикнул:
— Дом мистера Фокса!
Да! Вот снова поплыли краски и я оказался в пустом холле зловещего дома! Радости не было предела, мысли сменяли друг друга и вдруг меня осенило. Я тут же, скрестив пальцы и затаив надежду, воскликнул:
— Дом Джейкоба!
Краски на картине медленно поплыли и я с радостью стал смотреть, как вырисовываются силуэты комнаты Джейкоба, заваленной всяким хламом. В угол обзора попала кровать, на которой развалился и сам Джейкоб.
— Эй, чувак, — крикнул я, — вставай, аллилуйя, доброе утро!
Но мои старания никак не оправдались: Джейкоб даже не пошевелился.
— С добрым утром! — завопил я во весь голос, но снова ничего не произошло, — значит меня не слышно, — сказал я вслух.
Раз меня не слышно, значит нужно попытаться вылезти из этой картины, только как… В голову пришла новая мысль, перекрывая старую и я ради опыта решил попробовать:
— Париж!
Картина же осталась в комнате Джейкоба.
— Детройт, Люксембург, Лос-Анджелес… — бесполезно, видать, картина не переносит на далёкие расстояния.
— Джей, просыпайся, я испекла пирожков, — отвлёк меня голос из картины от размышлений.
Это была бабушка Джейкоба, которая тоже попала в угол обзора.
— Бааа… щаас… — промямлил сонно тот, переворачиваясь на другой бок.
— А что это за картина? Ты её вчера притащил? Страх-то какой божий, — заметила она, глядя прямо на меня.
Это оказалось самым эффективным действием, которое смогло разбудить Джейкоба: резко поднявшись на 90 градусов, он бодро спросил «Какая картина?».
— Ну, вон стоит, сам не знаешь, откуда у тебя вещи берутся, — усмехнулась бабушка и ушла.
Джейкоб тут же прыгнул к картине и стал глазеть на неё.
— Вау, чувак, ты пришёл ко мне… — сказал удивлённо он, а потом выставил два пальца, типа приветствуя меня и сказал, — я пришёл с миром, я никому не расскажу, ты можешь выйти со мной на контакт.
Здесь я невольно прикрыл лицо рукой, убирая взгляд от этого позора:
— Ты чудак, Джейкоб, — сказал я, но он, не услышав меня, продолжал:
— Эй, чувак, я знаю, что ты живой, я не причиню тебе зла, давай же.
— Ты полный, чудак, — уточнил я.
— Эх… ладно, вздохнул Джейкоб, никуда не уходи, я только поем и вернусь, я щас…
Каким нужно быть идиотом, чтобы говорить с картиной? Я, конечно, всё понимаю, к тому же я действительно сижу тут и всё слышу, но чёрт подери, я всё равно считал Джейкоба полным идиотом.
Страница 17 из 29
