Я сидел в машине и смотрел на старый добрый двухэтажный дом, в котором некогда жила моя бабушка. Она скончалась пару дней назад. Не то чтобы это вылилось в какое-то семейное горе, но приятного было мало. Всю свою жизнь она прожила в этом доме, мы её часто навещали, предлагали переехать к нам в город, жить в квартире: как-никак, для одинокой старушки такой огромный дом ни к чему. Но она всегда отказывалась и, несмотря на свой большой возраст, сама убиралась и наводила в доме порядок.
104 мин, 52 сек 13808
Я очнулся на улице. Было довольно холодно. Это был незнакомый мне район — здесь не было двухэтажных домиков, нет, это был город. Я лежал на холодной каменной дороге, глядя на старые безвкусные здания. На улице было пусто, лишь слегка моросил дождь. Тело бил озноб, но страх уже улетучился. Я помнил всё очень хорошо, что произошло совсем недавно со мной. Только вот где я…
Я пошёл вперёд, в надежде отыскать хоть какого-нибудь человека, но дорога вела в бесконечность. По бокам мелькали каменные здания. Я замерзал, но ничего не мог поделать. Я просто шёл вперёд, пока дорога не привела к какому-то ветхому домику, с крышей, обложенной соломой. «Что это, блин, за шутки?» — подумал я и решил войти, так как этот дом вырос прямо на моём пути.
Дверь была открыта, а внутри было спокойно, пусто и тепло, что меня обрадовало. Я огляделся вокруг. Выцветшие стены, деревянный стол и лавки. Дом, этак века семнадцатого, насколько я хорошо помню историю. Вдруг, на другом конце дома, я увидел картину. Она стояла на полу, прислонённая к стене. Я подошёл к ней и в ужасе замер. На картине был нарисован мой дом. Краски были скучные, а главное — зелёный цвет отсутствовал…
Я не особо помнил, сколько я здесь. Впереди блестела каменная дорога, мокрая от дождя: капли лениво падали с неба, не думая прекращать. Я шёл вперёд, держа картину в руке: не знаю, зачем она мне была нужна. Я надеялся найти хоть одного человека, но город пустовал, здесь было совершенно тихо. Это место напоминало век девятнадцатый, всё здесь было как-то старинно и просто. Устав от своего бесполезного пути, я присел на мокрую лавочку, не обращая на это внимание. Я взглянул на картину со своим домом и стал обдумывать, что же всё это могло значить. «Эх, что же там сейчас творится без меня? Наверняка родители с ума сошли от беспокойства… Эх… если бы очутиться сейчас наверху, в моей комнате…». Вдруг краски на картине стали расплываться, и от рисунка осталось тёмное пятно.
— О нет! — воскликнул я, прикрывая картину от капель дождя футболкой, — чёрт…
Но картина размывалась всё сильнее и сильнее, пока вдруг не стала проявлять новый рисунок. Я с удивлением глядел, как размытые краски рисуют нечто новое, превращаясь… превращаясь в мою комнату! От удивления я затаил дыхание, осознавая то, что сейчас произошло. В моей комнате было темно, но я узнал моё окно, обои и кровать на которой… кто-то спал. Да! Кто-то лежал на моей чёртовой кровати, и я пытался понять, кто это. Силуэт лежал неподвижно, хотя я ожидал действий, словно смотрел не на картину, а на экран телевизора. И ожидания мои были не напрасными: силуэт повернулся и, заметив картину, приподнялся с кровати. Сердце замерло, я щурил глаза, пытался понять, кто же это такой, но темнота и большое расстояние не позволяли этого сделать. Этот кто-то встал с кровати, и пошёл медленно к картине и по мере приближения, от него остались только ноги, которые подошли вплотную и остановились.
— Кто ты, чёрт подери? — прошептал я.
Некто взял картину в руки и передо мной предстало моё же лицо, злобно ухмыляющееся мне.
— Ну что, Джеймс, туго быть по ту сторону реальности? — спросил мой двойник, усмехнувшись, а после понёс картину куда-то из комнаты.
— Кто ты? — заорал я, — Какого хрена тут делаешь! — но он не обращал на меня внимания и просто нёс картину куда-то вниз.
Он оказался в холле, далее повернул к прихожей и отправился к подвальной двери.
— Не делай этого! — напрасно старался я.
Оставив меня в кромешной тьме, он вышел, негромко хлопнув дверью. Я осторожно ждал какого-то продолжения, хоть чего-нибудь, но было тихо. Я молча думал, думал о том, что сейчас произошло. Теперь мы поменялись местами: сейчас я жалкий урод из картины, а он — это я. Но есть небольшой нюанс: я могу вылезать из этой проклятой картины и я уж точно попытаюсь узнать, как это делается.
Я пошёл вперёд, в надежде отыскать хоть какого-нибудь человека, но дорога вела в бесконечность. По бокам мелькали каменные здания. Я замерзал, но ничего не мог поделать. Я просто шёл вперёд, пока дорога не привела к какому-то ветхому домику, с крышей, обложенной соломой. «Что это, блин, за шутки?» — подумал я и решил войти, так как этот дом вырос прямо на моём пути.
Дверь была открыта, а внутри было спокойно, пусто и тепло, что меня обрадовало. Я огляделся вокруг. Выцветшие стены, деревянный стол и лавки. Дом, этак века семнадцатого, насколько я хорошо помню историю. Вдруг, на другом конце дома, я увидел картину. Она стояла на полу, прислонённая к стене. Я подошёл к ней и в ужасе замер. На картине был нарисован мой дом. Краски были скучные, а главное — зелёный цвет отсутствовал…
Я не особо помнил, сколько я здесь. Впереди блестела каменная дорога, мокрая от дождя: капли лениво падали с неба, не думая прекращать. Я шёл вперёд, держа картину в руке: не знаю, зачем она мне была нужна. Я надеялся найти хоть одного человека, но город пустовал, здесь было совершенно тихо. Это место напоминало век девятнадцатый, всё здесь было как-то старинно и просто. Устав от своего бесполезного пути, я присел на мокрую лавочку, не обращая на это внимание. Я взглянул на картину со своим домом и стал обдумывать, что же всё это могло значить. «Эх, что же там сейчас творится без меня? Наверняка родители с ума сошли от беспокойства… Эх… если бы очутиться сейчас наверху, в моей комнате…». Вдруг краски на картине стали расплываться, и от рисунка осталось тёмное пятно.
— О нет! — воскликнул я, прикрывая картину от капель дождя футболкой, — чёрт…
Но картина размывалась всё сильнее и сильнее, пока вдруг не стала проявлять новый рисунок. Я с удивлением глядел, как размытые краски рисуют нечто новое, превращаясь… превращаясь в мою комнату! От удивления я затаил дыхание, осознавая то, что сейчас произошло. В моей комнате было темно, но я узнал моё окно, обои и кровать на которой… кто-то спал. Да! Кто-то лежал на моей чёртовой кровати, и я пытался понять, кто это. Силуэт лежал неподвижно, хотя я ожидал действий, словно смотрел не на картину, а на экран телевизора. И ожидания мои были не напрасными: силуэт повернулся и, заметив картину, приподнялся с кровати. Сердце замерло, я щурил глаза, пытался понять, кто же это такой, но темнота и большое расстояние не позволяли этого сделать. Этот кто-то встал с кровати, и пошёл медленно к картине и по мере приближения, от него остались только ноги, которые подошли вплотную и остановились.
— Кто ты, чёрт подери? — прошептал я.
Некто взял картину в руки и передо мной предстало моё же лицо, злобно ухмыляющееся мне.
— Ну что, Джеймс, туго быть по ту сторону реальности? — спросил мой двойник, усмехнувшись, а после понёс картину куда-то из комнаты.
— Кто ты? — заорал я, — Какого хрена тут делаешь! — но он не обращал на меня внимания и просто нёс картину куда-то вниз.
Он оказался в холле, далее повернул к прихожей и отправился к подвальной двери.
— Не делай этого! — напрасно старался я.
Оставив меня в кромешной тьме, он вышел, негромко хлопнув дверью. Я осторожно ждал какого-то продолжения, хоть чего-нибудь, но было тихо. Я молча думал, думал о том, что сейчас произошло. Теперь мы поменялись местами: сейчас я жалкий урод из картины, а он — это я. Но есть небольшой нюанс: я могу вылезать из этой проклятой картины и я уж точно попытаюсь узнать, как это делается.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 28
