— Мам, ну можно я сегодня буду с тобой спать? Пожалуйста, ну ма-а-ам!
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 6045
— Не выдумывай! Самому не стыдно? Такой большой парень — шесть лет уже, осенью в школу пойдешь. И до сих пор с мамой спать просишься…
Тимур жалобно засопел, но мама только подоткнула одеяло и наклонившись, поцеловала сына в лоб.
— Закрывай глазки, Тима! Чем быстрее заснешь, тем быстрее наступит утро!
Она вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Сразу стало очень темно и тихо.
Тимур, весь дрожа, замер под одеялом. Сейчас мама уйдет к себе в комнату и ляжет в постель. А потом начнется… ОНА всегда знала, когда мама ложилась спать. ОНА выжидала — стоило маме уснуть, и приходило ее время. Время, когда бесполезно прятаться под одеялом. Время, когда горло сжимала беспощадная рука, не давая кричать от страха и звать на помощь. Время полной беспомощности и бесконечного, слепого ужаса.
Время Тьмы.
Ева с наслаждением опустила голову на подушку. Завтра нужно встать пораньше — отвести сына в поликлинику на прививку; потом зайти к маме, отнести ей продукты и лекарства… дел полно — когда найти на все время? Еще и Тимка в последнее время совсем раскапризничался — ни в какую не желает спать один! Может, стресс из-за переезда на новую квартиру? Если ночные страхи так и не пройдут, надо будет показать его детскому психологу. Но это все как-нибудь потом…
Измученная прошедшим днем, Ева постепенно засыпала.
Тимур беспомощно поскуливал под одеялом, вглядываясь в темноту. Ладони вспотели от страха, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но ничего не происходило. Пока.
Зыбкий серый ком отделился от дальнего угла комнаты и медленно поплыл к кровати. Его очертания менялись — вот показалась уродливая голова с большим носом, потом большой паук с крыльями летучей мыши. Затем комок вспучился и стал напоминать шмат безобразного серого теста. Из середины теста на Тимура смотрел неподвижный, стеклянный глаз. Прошлым летом, мама водила Тимура в музей, где было множество чучел животных. Чучела смотрели на Тимура мертвыми, стеклянными глазами.
«Мы тебя видим, — словно говорили они.»
— Пусть мы и мертвые… но однажды, мы обязательно придем за тобой, когда мама выключит в комнате свет!«.»
Сейчас, из серого сгустка, на Тимура смотрел мертвый олень с большими рогами. Пустые глаза, неподвижные уши. Он разглядывал мальчика и беззвучно ухмылялся.
«Да, я давно умер, — говорил олень.»
— Но и ты тоже скоро умрешь, потому, что мама выключила свет, а ты не спал. Дети, которые не спят, всегда умирают!«.»
Тимур хотел закричать, но горло сдавило. Темнота не любила криков.
— Ты мертвый, тебя нет, — прошептал он мерзкому оленю.
— Убирайся! Пошел вон из моей комнаты!
Продолжая ухмыляться, олень исчез. Тимур перевел дух и тут понял, что одеяло куда-то исчезло. Он испуганно пошарил рукой вокруг себя. Что-то теплое и липкое коснулось пальцев. Возле кровати, на коленях стоял Федот Андреевич — вечно пьяный дворник с первого этажа. Год назад, он попал под грузовик. Тощее тело буквально намоталось на колесо — так рассказывал Димка из соседнего подъезда.
Сейчас, Федот Андреевич склонился над кроватью Тимура и лизал ему пальцы липким желтым языком. От дворника противно пахло. Тимур хотел отдернуть руку.
— Куда, ты такой сла-а-адкий… — прошептал Федот Андреевич, поднимая голову. В глазницах копошились белые личинки. Из открытого рта дворника текла черная, вонючая струйка. Капли падали на простыню, оставляя темные пятна. Тимка изо всех сил лягнул мертвеца ногой.
Дворника не было, как и темных пятен на белой простыне. Но запах остался — приторный, сладковатый душок витал в воздухе. Одеяло бесформенной кучей лежало на полу — Тимур потянулся поднять его и застыл. Под одеялом что-то было — или кто-то? На секунду, Тимур отчетливо увидел контуры большого лица, проступающие по складками ткани.
— Тебя нет, — он старался говорить уверенно, но голос дрожал.
— Это мне только кажется!
Лицо под одеялом вздрогнуло. Казалось, оно с трудом сдерживает смех.
Тимур задержал дыхание и рывком дернул одеяло на себя. Под ним ничего не было — никакого безобразного белого лица. Мальчик закутался в одеяло, стараясь натянуть его повыше. Поскорее бы наступило утро! Сейчас он согласен был даже на завтрашнюю прививку — даже на две, лишь бы эта страшная ночь закончилась!
Кровать сильно тряхнуло. Тимур сжался в комок, зажмурив глаза.
«Этого ничего нет, ничего, это мне просто снится… — бормотал он, точно заклинание.»
— Это мне просто кажется, этого нет!«.»
Сильный удар скинул его с кровати на пол. Тимур вскрикнул, больно ударившись локтем. Над ним склонился очень толстый, голый человек. Огромное бледное тело колыхалось от жира. Красные губы влажно блестели, тусклые глазки с равнодушным любопытством разглядывали мальчика.
— Я тебя-а-а, съем, — неожиданно писклявым голосом сообщил урод.
Тимур жалобно засопел, но мама только подоткнула одеяло и наклонившись, поцеловала сына в лоб.
— Закрывай глазки, Тима! Чем быстрее заснешь, тем быстрее наступит утро!
Она вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Сразу стало очень темно и тихо.
Тимур, весь дрожа, замер под одеялом. Сейчас мама уйдет к себе в комнату и ляжет в постель. А потом начнется… ОНА всегда знала, когда мама ложилась спать. ОНА выжидала — стоило маме уснуть, и приходило ее время. Время, когда бесполезно прятаться под одеялом. Время, когда горло сжимала беспощадная рука, не давая кричать от страха и звать на помощь. Время полной беспомощности и бесконечного, слепого ужаса.
Время Тьмы.
Ева с наслаждением опустила голову на подушку. Завтра нужно встать пораньше — отвести сына в поликлинику на прививку; потом зайти к маме, отнести ей продукты и лекарства… дел полно — когда найти на все время? Еще и Тимка в последнее время совсем раскапризничался — ни в какую не желает спать один! Может, стресс из-за переезда на новую квартиру? Если ночные страхи так и не пройдут, надо будет показать его детскому психологу. Но это все как-нибудь потом…
Измученная прошедшим днем, Ева постепенно засыпала.
Тимур беспомощно поскуливал под одеялом, вглядываясь в темноту. Ладони вспотели от страха, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но ничего не происходило. Пока.
Зыбкий серый ком отделился от дальнего угла комнаты и медленно поплыл к кровати. Его очертания менялись — вот показалась уродливая голова с большим носом, потом большой паук с крыльями летучей мыши. Затем комок вспучился и стал напоминать шмат безобразного серого теста. Из середины теста на Тимура смотрел неподвижный, стеклянный глаз. Прошлым летом, мама водила Тимура в музей, где было множество чучел животных. Чучела смотрели на Тимура мертвыми, стеклянными глазами.
«Мы тебя видим, — словно говорили они.»
— Пусть мы и мертвые… но однажды, мы обязательно придем за тобой, когда мама выключит в комнате свет!«.»
Сейчас, из серого сгустка, на Тимура смотрел мертвый олень с большими рогами. Пустые глаза, неподвижные уши. Он разглядывал мальчика и беззвучно ухмылялся.
«Да, я давно умер, — говорил олень.»
— Но и ты тоже скоро умрешь, потому, что мама выключила свет, а ты не спал. Дети, которые не спят, всегда умирают!«.»
Тимур хотел закричать, но горло сдавило. Темнота не любила криков.
— Ты мертвый, тебя нет, — прошептал он мерзкому оленю.
— Убирайся! Пошел вон из моей комнаты!
Продолжая ухмыляться, олень исчез. Тимур перевел дух и тут понял, что одеяло куда-то исчезло. Он испуганно пошарил рукой вокруг себя. Что-то теплое и липкое коснулось пальцев. Возле кровати, на коленях стоял Федот Андреевич — вечно пьяный дворник с первого этажа. Год назад, он попал под грузовик. Тощее тело буквально намоталось на колесо — так рассказывал Димка из соседнего подъезда.
Сейчас, Федот Андреевич склонился над кроватью Тимура и лизал ему пальцы липким желтым языком. От дворника противно пахло. Тимур хотел отдернуть руку.
— Куда, ты такой сла-а-адкий… — прошептал Федот Андреевич, поднимая голову. В глазницах копошились белые личинки. Из открытого рта дворника текла черная, вонючая струйка. Капли падали на простыню, оставляя темные пятна. Тимка изо всех сил лягнул мертвеца ногой.
Дворника не было, как и темных пятен на белой простыне. Но запах остался — приторный, сладковатый душок витал в воздухе. Одеяло бесформенной кучей лежало на полу — Тимур потянулся поднять его и застыл. Под одеялом что-то было — или кто-то? На секунду, Тимур отчетливо увидел контуры большого лица, проступающие по складками ткани.
— Тебя нет, — он старался говорить уверенно, но голос дрожал.
— Это мне только кажется!
Лицо под одеялом вздрогнуло. Казалось, оно с трудом сдерживает смех.
Тимур задержал дыхание и рывком дернул одеяло на себя. Под ним ничего не было — никакого безобразного белого лица. Мальчик закутался в одеяло, стараясь натянуть его повыше. Поскорее бы наступило утро! Сейчас он согласен был даже на завтрашнюю прививку — даже на две, лишь бы эта страшная ночь закончилась!
Кровать сильно тряхнуло. Тимур сжался в комок, зажмурив глаза.
«Этого ничего нет, ничего, это мне просто снится… — бормотал он, точно заклинание.»
— Это мне просто кажется, этого нет!«.»
Сильный удар скинул его с кровати на пол. Тимур вскрикнул, больно ударившись локтем. Над ним склонился очень толстый, голый человек. Огромное бледное тело колыхалось от жира. Красные губы влажно блестели, тусклые глазки с равнодушным любопытством разглядывали мальчика.
— Я тебя-а-а, съем, — неожиданно писклявым голосом сообщил урод.
Страница 1 из 3
