— Мам, ну можно я сегодня буду с тобой спать? Пожалуйста, ну ма-а-ам!
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 6046
— Твои киф-ф-фки… мях-кх-хкие киф-фки…
Он словно напевал, жутко коверкая слова. Толстая рука с неестественно короткими пальцами-обрубышами потянулась к мальчику. Схватив Тимура за волосы, урод потянул его голову к лицу. Рот с мокрыми красными губами широко открылся, и Тимур отчетливо увидел толстый, шевелящийся язык. Тошнотворно пахнуло кислятиной.
«Мама» — успел подумать Тимур, падая в темноту. Ушибленный локоть нестерпимо ныл. Мальчик приподнялся на кровати. Ему все приснилось? Но рука до сих пор болит — значит, он все-таки падал на пол!
Очень хотелось пить. Тимур осторожно спустил ноги с кровати, ожидая, что она вот-вот снова затрясется. Кровать не двигалась. И ничего не шевелилось вокруг — все было на своих местах. Может, на сегодня кошмар закончился?
Тимур подошел к двери и взялся за ручку. И тут же отдернул. Ручка оказалась очень горячей — на ладони быстро вспухал саднящий волдырь.
— Мама! — не обращая внимания на боль в руке, Тимур попытался открыть дверь, но та не поддавалась. Что-то шевельнулось за спиной. Тимур повернул голову. Мертвая женщина в синем платье стояла возле него, нелепо запрокинув назад голову. Тело женщины конвульсивно дергалось и сотрясалось, пепельно-серое лицо искажала гримаса безумного веселья. Веревка на шее тряслась в такт ее движениям.
— Умри скорее, раз-два-три, скорей умри, — нараспев протянула удавленница, раскачиваясь из стороны в сторону. Веревка на ее шее удлинялась, опускаясь кольцами на пол. Потом, она медленно поползла к Тимуру, напоминая безголовую, разлохмаченную змею.
— Умри, умри, и два и три… — продолжала монотонно выводить женщина. Веревка начала обвиваться вокруг ног Тимура. Мальчик попытался отскочить, но ноги свело судорогой. Он упал на пол, глядя, как мертвая женщина в синем платье подходит к нему совсем близко.
— Раз-два-три, Тимур умри…
— Иди в задницу!
— Тимур вспомнил услышанное в садике ругательство, за которое однажды получил от мамы по губам.
— Отвали от меня, дура! Уйди!
Трясущийся силуэт женщины поблек и растворился во мраке. Тимур понял, что может шевелить ногами и сразу вскочил. Что-то попало под ступню. Веревка лежала на ковре, точно издыхающая змея, и слабо шевелилась. Тимур пнул ее изо всех сил и веревка исчезла.
Мальчик еще долго стоял на месте, тяжело дыша и напряженно вглядываясь в теплый полумрак комнаты. Но ничего не происходило — чудовища ушли обратно, туда, откуда появлялись каждую ночь. И в воздухе больше не пахло гнилью и кислятиной — только клубничным печеньем и свежим ночным ветром, врывающимся через приоткрытое окно.
Он победил? Он победил!
Чтобы удостовериться, Тимур осторожно коснулся ручки двери. Розовое пятно ожога на ладони бледнело буквально на глазах. К утру от него и следа не останется, как и от страшных чудовищ. Ручка не обжигала больше — дверь послушно открылась. Минуту, мальчик вглядывался в полутемный коридор, потом закрыл дверь и не спеша побрел к кровати. Теперь все будет хорошо — чудовища никогда не приходили больше одного раза за ночь. Значит можно спокойно лечь спать…
Зевая, Тимур натянул повыше одеяло. Уже сквозь сон, он почувствовал, как на лоб легла прохладная рука. Он приоткрыл глаза.
— Мам, ты чего? Я спать хочу!
— Спи, милый, спи! — мама коснулась его щеки холодными губами.
— Я так сильно тебя люблю… так сильно…
Тимур уже спал, и не видел, как стоящая над ним женщина бессмысленно улыбается. Потом ее голова затряслась, глаза закатились, обнажив белки. Нижняя челюсть отвисала, рот открывался все шире, напоминая гротексную пасть какого-то мультяшного уродца. То, что недавно было человеком, упало на колени возле кровати, и давясь мутной розоватой пеной, потянулось к спящему мальчику.
Тимур так и не узнал, что иногда они приходили дважды…
Ева нахмурилась, внимательно разглядывая свое отражение. Снова эти мешки под глазами! Неудивительно — сегодня ночью ей отвратительно спалось. Еще, впридачу, снилась всякая муть. Надо пить меньше жидкости, и обязательно сделать перед сном огуречную маску!
Судя по тому, что Тимка до сих пор не проснулся, ему тоже спалось плохо. А может быть, просто боится предстоящего похода к врачу? Знает ведь, что предстоят ненавистные уколы!
— Сынок, вставай! Времени уже много, а нам с тобой еще в очереди стоять! А потом к бабушке ехать… Тимошка?
Ева откинула одеяло и застыла. Секунду, она молча смотрела на искаженное предсмертной судорогой лицо сына, и нелепо перекрученное тело в цветастой пижамке с Икс-менами. Она купила ее сама, на прошлой неделе. Не понимая, что делает, Ева опустилась на колени и погладила Тимку по холодной щеке. Потом взяла его синюю, закоченевшую руку. Только теперь Ева поняла, что все кости в ней переломаны. Точно кто-то взял крошечную ручонку ее сына и сдавил изо всех сил. Но ведь это должно было быть очень больно!
Он словно напевал, жутко коверкая слова. Толстая рука с неестественно короткими пальцами-обрубышами потянулась к мальчику. Схватив Тимура за волосы, урод потянул его голову к лицу. Рот с мокрыми красными губами широко открылся, и Тимур отчетливо увидел толстый, шевелящийся язык. Тошнотворно пахнуло кислятиной.
«Мама» — успел подумать Тимур, падая в темноту. Ушибленный локоть нестерпимо ныл. Мальчик приподнялся на кровати. Ему все приснилось? Но рука до сих пор болит — значит, он все-таки падал на пол!
Очень хотелось пить. Тимур осторожно спустил ноги с кровати, ожидая, что она вот-вот снова затрясется. Кровать не двигалась. И ничего не шевелилось вокруг — все было на своих местах. Может, на сегодня кошмар закончился?
Тимур подошел к двери и взялся за ручку. И тут же отдернул. Ручка оказалась очень горячей — на ладони быстро вспухал саднящий волдырь.
— Мама! — не обращая внимания на боль в руке, Тимур попытался открыть дверь, но та не поддавалась. Что-то шевельнулось за спиной. Тимур повернул голову. Мертвая женщина в синем платье стояла возле него, нелепо запрокинув назад голову. Тело женщины конвульсивно дергалось и сотрясалось, пепельно-серое лицо искажала гримаса безумного веселья. Веревка на шее тряслась в такт ее движениям.
— Умри скорее, раз-два-три, скорей умри, — нараспев протянула удавленница, раскачиваясь из стороны в сторону. Веревка на ее шее удлинялась, опускаясь кольцами на пол. Потом, она медленно поползла к Тимуру, напоминая безголовую, разлохмаченную змею.
— Умри, умри, и два и три… — продолжала монотонно выводить женщина. Веревка начала обвиваться вокруг ног Тимура. Мальчик попытался отскочить, но ноги свело судорогой. Он упал на пол, глядя, как мертвая женщина в синем платье подходит к нему совсем близко.
— Раз-два-три, Тимур умри…
— Иди в задницу!
— Тимур вспомнил услышанное в садике ругательство, за которое однажды получил от мамы по губам.
— Отвали от меня, дура! Уйди!
Трясущийся силуэт женщины поблек и растворился во мраке. Тимур понял, что может шевелить ногами и сразу вскочил. Что-то попало под ступню. Веревка лежала на ковре, точно издыхающая змея, и слабо шевелилась. Тимур пнул ее изо всех сил и веревка исчезла.
Мальчик еще долго стоял на месте, тяжело дыша и напряженно вглядываясь в теплый полумрак комнаты. Но ничего не происходило — чудовища ушли обратно, туда, откуда появлялись каждую ночь. И в воздухе больше не пахло гнилью и кислятиной — только клубничным печеньем и свежим ночным ветром, врывающимся через приоткрытое окно.
Он победил? Он победил!
Чтобы удостовериться, Тимур осторожно коснулся ручки двери. Розовое пятно ожога на ладони бледнело буквально на глазах. К утру от него и следа не останется, как и от страшных чудовищ. Ручка не обжигала больше — дверь послушно открылась. Минуту, мальчик вглядывался в полутемный коридор, потом закрыл дверь и не спеша побрел к кровати. Теперь все будет хорошо — чудовища никогда не приходили больше одного раза за ночь. Значит можно спокойно лечь спать…
Зевая, Тимур натянул повыше одеяло. Уже сквозь сон, он почувствовал, как на лоб легла прохладная рука. Он приоткрыл глаза.
— Мам, ты чего? Я спать хочу!
— Спи, милый, спи! — мама коснулась его щеки холодными губами.
— Я так сильно тебя люблю… так сильно…
Тимур уже спал, и не видел, как стоящая над ним женщина бессмысленно улыбается. Потом ее голова затряслась, глаза закатились, обнажив белки. Нижняя челюсть отвисала, рот открывался все шире, напоминая гротексную пасть какого-то мультяшного уродца. То, что недавно было человеком, упало на колени возле кровати, и давясь мутной розоватой пеной, потянулось к спящему мальчику.
Тимур так и не узнал, что иногда они приходили дважды…
Ева нахмурилась, внимательно разглядывая свое отражение. Снова эти мешки под глазами! Неудивительно — сегодня ночью ей отвратительно спалось. Еще, впридачу, снилась всякая муть. Надо пить меньше жидкости, и обязательно сделать перед сном огуречную маску!
Судя по тому, что Тимка до сих пор не проснулся, ему тоже спалось плохо. А может быть, просто боится предстоящего похода к врачу? Знает ведь, что предстоят ненавистные уколы!
— Сынок, вставай! Времени уже много, а нам с тобой еще в очереди стоять! А потом к бабушке ехать… Тимошка?
Ева откинула одеяло и застыла. Секунду, она молча смотрела на искаженное предсмертной судорогой лицо сына, и нелепо перекрученное тело в цветастой пижамке с Икс-менами. Она купила ее сама, на прошлой неделе. Не понимая, что делает, Ева опустилась на колени и погладила Тимку по холодной щеке. Потом взяла его синюю, закоченевшую руку. Только теперь Ева поняла, что все кости в ней переломаны. Точно кто-то взял крошечную ручонку ее сына и сдавил изо всех сил. Но ведь это должно было быть очень больно!
Страница 2 из 3
