Конец света по-рузацки

Странное ощущение охватило меня, едва мы вышли на кирпичное крыльцо интерната. Вроде, всё нормально, и в то же время неосознанное беспокойство. Я огляделась, и моё внимание привлекла странно маленькая луна на ещё светлом небе. Вернее, месяц, но наклоненный так странно, под непривычным углом — так, что срез был почти горизонтален. Вспомнилось мне что такое же зрелище видела я в тот вечер, когда привиделись мне в моей комнате восемь мальчиков, идущих от замурованной двери. Да, теперь мне показалось, что я действительно видела в окне такой странный месяц — краем глаза. Впрочем, раздумывать над таким странным явлением мне было некогда — девочки с оживлёнными возгласами кинулись через двор на свое любимое место игр — к тем поросшим мхом и затянутым усохшей почвой каменным обломкам.

Дети принялись, как обычно, играть в прятки и быстро, как мыши сновать среди этих столбов и древних развалин. А я уселась на один такой словно вывороченный из гигантской крепостной стены красный кирпичный обломок, чтобы хоть немного отдохнуть от беготни, которая свалилась на меня за болезнью Нины Павловны.

Если бы я знала, во что выльется это моё ослушание и самостоятельное решение вывести девочек погулять! До сих пор, уже спустя много лет, я так и не могу дать никакого объяснения тому, что последовало дальше. Ко всем странностям старого интерната прибавилось нечто совершенно мистическое и дикое. До сих пор меня порой пробирает дрожь, стоит мне увидеть на дневном небе маленькую бледную луну. Но ещё страшнее стали для меня безоблачные звёздные ночи, когда кажется, что нет над головой спасительного воздушного слоя, и вся глухая чернота космоса хищнически нацелилась на тебя.

Очнулась я оттого, что на моё плечо легло мягко что-то непонятное. Я подумала, что это Катя подошла и по своей пугающей привычке молча трогает меня за плечо. Не успела я оглянуться, как мне прямо в ладони так же тихо опустилось нечто такое же нежное, но липкое! Машинально стряхнув это с ладоней, я увидала, что с неба подобно крупным, очень крупным хлопьям снега падает что-то вроде бесцветных медуз — комки какой-то прозрачной плазмы, похожей на кисель. Тихо опускаясь на сухую землю, они не растекались и не впитывались в землю, а слипались, быстро образуя на земле сплошной ковёр.

Я оторопело оглянулась на девочек, а те стояли, подняв лица наверх и с удивлением глядя на странное явление. Пышные комки медленно спускались с неба, тихо опускались на головы и плечи девочек и далее легко скользили к земле, не оставляя на пальто никакого следа. Тут кто-то из воспитанниц не выдержал, и раздался панический визг, а следом заголоси и остальные. Воспитанницы бросились с горок вниз, но ноги их скользили в этой густой слизи, слой которой на изумление быстро нарастал, закрывая собой землю.

— Ирина Борисовна! — раздался крик от дверей. — Что вы делаете?! Ведите скорее девочек домой!

Это кричала Нина Павловна, бледная и страшная, стоя в массивных дверях интерната. За ней в страхе выглядывали обе поварихи и даже истопник Петрович. Никто из них не решился переступить порог.

— Сюда, сюда! — кричали они, размахивая руками и усугубляя панику от непонятного.

Девочки одна за другой скатывались с горок, едва держа равновесие, и бежали к дверям. Наиболее проворные тут же были схвачены и втянуты внутрь, а остальных подбадривали изо всех сил, пока те, упав в странный прозрачный кисель, кричали, разглядывая свои руки, словно ожидали увидеть нечто ужасное.

Я металась между ними, подхватывая их с земли и сама чудом не падая. Но удивительное вещество не прилипало к рукам и даже не оставляло следа на ладонях — как будто оно не принадлежало нашему миру. Скользкие комки соединялись в одну сплошную массу, а та ровным слоем покрывала землю. И помню я до сих пор эту гладкую ровную поверхность, сквозь которую был виден каждый камешек на земле и каждая песчинка — как будто толстое жидкое, холодное стекло накрыло всё вокруг.

Так переправив всю группу в безопасное место, я кинулась на горки — искать, не остался ли там кто-то. Было у меня смутное ощущение, что среди спасенных девочек не было Кати. Наверняка она сидела по своему обыкновению где-то среди камней, подобрав ноги под полы пальто и глядя рассеянно в пространство.

— Ирина Борисовна, сюда! — надрывалась Нина Павловна.

— Я сейчас! — крикнула я в ответ. — Мне надо поискать Катю!

— Вернитесь, Ира! Немедленно вернитесь!

— Иди обратно! — гаркнул бледный от испуга Петрович, высунувшись в дверь.

Не понимаю как мне удалось залезть на эти горки — все под ногами скользило, а рукам не за что было уцепиться. По замшелым столбам медленно сползали эти прозрачные медузы и собирались в ямках между горок. Всего за пять минут этой жуткой слизи набралось так много, что она скопилась в углублениях и теперь стояла там, как вода — ровная и неподвижная, едва белесая и совершенно прозрачная. Ноги мои до середины голени погружались в этот ужас, я скользила, хватаясь за выбоины в столбах. И вот увидела я Катю.