«Если ты долго вглядываешься в Бездну, то Бездна начинает вглядываться в тебя». Ницше…
39 мин, 43 сек 13147
— Сколько у вас музыки! — восхитился Горш. — А ты записывать умеешь? Или это всё твой отец пишет?
— Конечно умею, — как-бы слегка обиделась Настя. — Это всё я и пишу: отец занят, у него нет времени — он приносит диски, а на ленту их перегоняю я…
— Ну, ещё друзья ему пишут, — ради справедливости всё же добавила она. — Но и я для его друзей тоже стараюсь иногда…
— Не… Я что? — повинился Горш. — У нас магнитофона пока нет, потому я этого не умею. Эх… Надо бабушку попросить — пора нам магнитофон покупать!
— Давай! — поддержала его Настя. — Я с удовольствием буду писать и для тебя!
— Здорово! — Горш загорелся новой идеей, которая ещё больше сближала их с Настей.
И вообще! — осенило его. — Я тебе сделаю цветомузыку! Будешь слушать с огоньком…
— А ты умеешь?!
— А то! — горделиво прифасонился Горш. — Я тебе свою отдам, а себе другую спаяю, когда магнитофон купим…
— Ой! Это просто настоящая дискотека получится, — вдохновилась и Настя.
Пока они перекидывались фразами, магнитофон домотал ленту до нужного значения счётчика. Настя поймала момент и переключила аппарат на воспроизведение.
— Ну, что? Кавалеры приглашают дамов или сразу белый танец?
Горш собрался с духом и церемонно предложил даме руку — отчаянно смущаясь и пытаясь этого не показывать. Настя засмеялась: — Ну, мы не фокстрот танцевать собрались. И не школа Соломона Пляра тут…
Она подошла и положила свои ладошки ему на плечи, а когда он, не зная куда девать руки, излишне робко прикоснулся к ней, она решительно сдвинула его ладони — пониже и поглубже. У Горша перехватило дыхание от её близости. Точней от близости её тела — и это была совсем другая близость, чем та, что уже связала их так прочно.
От своей неловкости он смешался окончательно — страшно захотелось сбежать подальше и спрятаться, забившись хоть в мышиную норку. Чтоб не отсвечивать. Но ласковый Настин взгляд, пусть и с лёгкой смешинкой на дне, но тёплый и уже такой родной, вернул его и поставил всё на место. Он глубоко вздохнул — и рассмеялся, радостно и свободно…
Музыка плыла по комнате. Вместе с ней плыли и они — растворяясь друг в друге…
Горш однажды заглянул в энциклопедию, коих в бабушкиной профессорской библиотеке хватало по всякой теме — ему вдруг приспичило узнать, что означают их с Настей имена. Может именно с ними связано всё то, что так крепко-накрепко их соединило?
Оказалось, что Анастасия — по древнегречески значит «воскресшая».
А его имя родом из древней Скандинавии — страны легендарных викингов. Происходит оно от имени бога плодородия Ingvarr и означает — «воин, воитель», а ещё — «хранитель, защитник».
Он, Горш — «Защитник», «Хранитель», «Воин»…
В этом ощущалось Предназначение, чёрт побери! И он был бы горд им. Горд… если б не то чувство беспомощности перед надвигающейся непреодолимой силой, которое охватывало его всё чаще и всё глубже…
Поглощённый своими мыслями, Горш выпал из танца — и переминался с ноги на ногу автоматически. Из этого транса его вывела Настя — она вдруг подняла голову над его плечом и, взглянув ему за спину, с удивлением произнесла: — Ой! Какой здоровый…
Горш знал, о ком она говорит. Но повернуться сил у него не хватало.
Между их ног порскнул Котангенс, проложивший себе путь к окну напрямую сквозь препятствие, не потрудившись его обойти.
— Улетел! — в Настином голосе слышалось удивление, но, к счастью, без какого-либо страха.
На этом танцевальный марафон закончился сам собой — очарование соприкосновения дыханий и тепла ладоней растаяло, как мороженое в вазочке, и вечеринка настойчиво потребовала иного продолжения.
— Ах, да! — вспомнила Настя. — Я же собралась тебе показать кое-что интересное…
Она вышла из комнаты, а Горш воспользовался моментом, что б разрешить давно назревшую проблему — и тоже двинулся в прихожую. Настя копалась в кладовке, что-то там перекладывая с места на место. Горш обнаружил искомое заведение в нужном месте — и когда возвращался с чувством исполненного долга, то обратил внимание на оставшуюся открытой дверь кладовки. Привлёк его внимание стеклянный шкаф — такие в ходу у медиков. На прозрачных полках поблёскивали никелем и хромом инструменты — а он, как уже вкусивший удовольствия работать руками и головой, сотворяя из россыпи деталюшек нечто, подключённое к мировому эфиру и обладающее способностью доносить в живую реальность бесплотные эфирные голоса, был сильно неравнодушен ко всяким пинцетам, кусачкам и прочим бокорезам.
Инструменты, спрятавшиеся за стеклом, были совершенно диковинные — мудрёно изогнутые, с удобными рукоятками и колечками для пальцев. И с хищными зубьями и острыми клювами. Особо поразили маленькие пилы и такая же маленькая ручная дрель — блестевшие таким же никелем и хромом.
Он зачарованно смотрел на этот блеск, пытаясь уловить, для чего всё это предназначено — пока, наконец, не наткнулся взглядом на скальпель и не сообразил, что это набор хирургических инструментов. И не в мёртвое дерево или металл эти зубья и крючья должны впиваться — они застыли под стеклом в ожидании живой плоти…
— Конечно умею, — как-бы слегка обиделась Настя. — Это всё я и пишу: отец занят, у него нет времени — он приносит диски, а на ленту их перегоняю я…
— Ну, ещё друзья ему пишут, — ради справедливости всё же добавила она. — Но и я для его друзей тоже стараюсь иногда…
— Не… Я что? — повинился Горш. — У нас магнитофона пока нет, потому я этого не умею. Эх… Надо бабушку попросить — пора нам магнитофон покупать!
— Давай! — поддержала его Настя. — Я с удовольствием буду писать и для тебя!
— Здорово! — Горш загорелся новой идеей, которая ещё больше сближала их с Настей.
И вообще! — осенило его. — Я тебе сделаю цветомузыку! Будешь слушать с огоньком…
— А ты умеешь?!
— А то! — горделиво прифасонился Горш. — Я тебе свою отдам, а себе другую спаяю, когда магнитофон купим…
— Ой! Это просто настоящая дискотека получится, — вдохновилась и Настя.
Пока они перекидывались фразами, магнитофон домотал ленту до нужного значения счётчика. Настя поймала момент и переключила аппарат на воспроизведение.
— Ну, что? Кавалеры приглашают дамов или сразу белый танец?
Горш собрался с духом и церемонно предложил даме руку — отчаянно смущаясь и пытаясь этого не показывать. Настя засмеялась: — Ну, мы не фокстрот танцевать собрались. И не школа Соломона Пляра тут…
Она подошла и положила свои ладошки ему на плечи, а когда он, не зная куда девать руки, излишне робко прикоснулся к ней, она решительно сдвинула его ладони — пониже и поглубже. У Горша перехватило дыхание от её близости. Точней от близости её тела — и это была совсем другая близость, чем та, что уже связала их так прочно.
От своей неловкости он смешался окончательно — страшно захотелось сбежать подальше и спрятаться, забившись хоть в мышиную норку. Чтоб не отсвечивать. Но ласковый Настин взгляд, пусть и с лёгкой смешинкой на дне, но тёплый и уже такой родной, вернул его и поставил всё на место. Он глубоко вздохнул — и рассмеялся, радостно и свободно…
Музыка плыла по комнате. Вместе с ней плыли и они — растворяясь друг в друге…
Горш однажды заглянул в энциклопедию, коих в бабушкиной профессорской библиотеке хватало по всякой теме — ему вдруг приспичило узнать, что означают их с Настей имена. Может именно с ними связано всё то, что так крепко-накрепко их соединило?
Оказалось, что Анастасия — по древнегречески значит «воскресшая».
А его имя родом из древней Скандинавии — страны легендарных викингов. Происходит оно от имени бога плодородия Ingvarr и означает — «воин, воитель», а ещё — «хранитель, защитник».
Он, Горш — «Защитник», «Хранитель», «Воин»…
В этом ощущалось Предназначение, чёрт побери! И он был бы горд им. Горд… если б не то чувство беспомощности перед надвигающейся непреодолимой силой, которое охватывало его всё чаще и всё глубже…
Поглощённый своими мыслями, Горш выпал из танца — и переминался с ноги на ногу автоматически. Из этого транса его вывела Настя — она вдруг подняла голову над его плечом и, взглянув ему за спину, с удивлением произнесла: — Ой! Какой здоровый…
Горш знал, о ком она говорит. Но повернуться сил у него не хватало.
Между их ног порскнул Котангенс, проложивший себе путь к окну напрямую сквозь препятствие, не потрудившись его обойти.
— Улетел! — в Настином голосе слышалось удивление, но, к счастью, без какого-либо страха.
На этом танцевальный марафон закончился сам собой — очарование соприкосновения дыханий и тепла ладоней растаяло, как мороженое в вазочке, и вечеринка настойчиво потребовала иного продолжения.
— Ах, да! — вспомнила Настя. — Я же собралась тебе показать кое-что интересное…
Она вышла из комнаты, а Горш воспользовался моментом, что б разрешить давно назревшую проблему — и тоже двинулся в прихожую. Настя копалась в кладовке, что-то там перекладывая с места на место. Горш обнаружил искомое заведение в нужном месте — и когда возвращался с чувством исполненного долга, то обратил внимание на оставшуюся открытой дверь кладовки. Привлёк его внимание стеклянный шкаф — такие в ходу у медиков. На прозрачных полках поблёскивали никелем и хромом инструменты — а он, как уже вкусивший удовольствия работать руками и головой, сотворяя из россыпи деталюшек нечто, подключённое к мировому эфиру и обладающее способностью доносить в живую реальность бесплотные эфирные голоса, был сильно неравнодушен ко всяким пинцетам, кусачкам и прочим бокорезам.
Инструменты, спрятавшиеся за стеклом, были совершенно диковинные — мудрёно изогнутые, с удобными рукоятками и колечками для пальцев. И с хищными зубьями и острыми клювами. Особо поразили маленькие пилы и такая же маленькая ручная дрель — блестевшие таким же никелем и хромом.
Он зачарованно смотрел на этот блеск, пытаясь уловить, для чего всё это предназначено — пока, наконец, не наткнулся взглядом на скальпель и не сообразил, что это набор хирургических инструментов. И не в мёртвое дерево или металл эти зубья и крючья должны впиваться — они застыли под стеклом в ожидании живой плоти…
Страница 6 из 12
