Копоть

Но ответом была тишина. Только один паренек из компании, выглядевший значительно младше остальных (на вид ему было лет 13-14), посмотрел на Макса стеклянными глазами. Когда их взгляды пересеклись, лицо пацана исказила гримаса, но она промелькнула, и сразу вернулось прежнее отсутствующее выражение. Все будто были зомбированы, настроены на некую последовательность действий, на однородную поведенческую модель, не допускающую реакции на среду. Максим повторил свой вопрос громче, попытался растормошить кого-то, но толку это не принесло. Марина испуганно сжалась в комочек за максовой спиной, а окружающие люди постепенно превращались в ее глазах в марионеток, безвольных кукол. Только тут кукловод отсутствовал, оставив кукол на попечение механизма вроде шарманки, бесконечно твердящего одно и то же. Теперь они заметили, что и машины ездят по кругу, повторяя свой маршрут, пока не закончится топливо. Это был городок в табакерке, и сложно было сказать, что будет, когда закончится завод. Быть может, все вокруг окончательно замрет и останется в таком виде, пока не истлеет. А может, придет кто-то и посеет семена жизни, но другой, пугающей своей новизной и причиняющей боль людям, неспособным понять и принять ее.

— Да что же это… Куда мы ни идем, везде неладно, везде творятся странные вещи, нигде нет покоя. Похоже, мы пробудили проклятие, довлеющее над всем этим местом — рекой, деревней, санаторием, поселком. Не знаю, что теперь делать, — парень выглядел действительно беспомощно-растерянным. — Подожди, у меня еще есть идея, — Максим сбросил с плеч сумку и рюкзак и подбежал к женщине с коляской, которая только подходила к магазину. Заглянув в коляску, он озадаченно вернулся назад. — Ребенка в коляске нет. Даже не знаю, радоваться ли этому. С одной стороны — маленький ребенок-зомби это ужасно. С другой стороны, куда он мог пропасть? Лучше, наверно, на эту тему не думать.

— И правда, давай лучше не думать, а уезжать отсюда. Мне очень хочется попасть в место, где не будет всяческих странностей. Мне последние дни, чувствую, привили любовь к банальному, приземленному, тривиальному. Называй как хочешь, а все что мне нужно — горячая ванна и большая кружка вкусного крепкого кофе с шоколадкой. Так что пойдем искать какой-нибудь транспорт — к вечеру как раз доберемся до вокзала и, может быть, даже сможем купить билеты и сесть на поезд.

Максим кивнул, и они даже уже собрались выдвигаться в сторону одной из машин на обочине, но их внимание привлек стук, доносящийся от одного из окон пятиэтажки, стоящей возле магазина. Раньше его слышно не было, а предположение, что кто-то из жителей запрограммирован на стук в окно, казалось слишком нелепым. Ведь все остальные вели себя сообразно ежедневным привычкам. Другое дело, что эти привычки теперь выглядели гротескно искаженными, как тля под микроскопом. Поэтому Максим подошел к дому, не обращая внимания на возмущенные оклики Марины, которая была возмущена тем, что ее желания были отодвинуты на второй план. В окне третьего этажа были видны детские лица, испуганные и обрадованные одновременно. Все они были осунувшимися, с кругами под глазами, будто они не спали несколько ночей и голодали. Прикинув, в какой квартире они могут быть, Максим зашел в подъезд и попытался проверить свои предположения. Он позвонил в две двери, не боясь побеспокоить жильцов, и за второй ему ответили.

— Кто вы? Вы можете открыть дверь? У нас есть ключи, но замок почему-то не открывается и окна тоже. Нас тут пятнадцать человек, — дети говорили вразнобой, перебивая друг друга. Но суть удалось уловить в этом гаме.

— Не уверен, что получиться, но я попробую выломать дверь, — с этими словами Макс резко ударил ногой правее замка. Но дверь была сработана из хорошего металла, грамотным мастером поставлена, и держалась она крепко. Навыков взломщика Максим не имел и другого способа открыть запертую дверь без ключа придумать не мог. — Не получается! А окно вы разбить не пробовали?

— Пробовали конечно, но стекла почему-то не бьются. Помогите нам, пожалуйста! Тут страшно и еда у нас заканчивается.