Копоть

— Так, все легенды посыпались… Придется про подвал рассказать, — пробормотал себе под нос невольный спаситель девочки.

Путем сложных дипломатических переговоров было выяснено, что девочка лунатизмом и правда не страдает. С утра мама ее недосчиталась ребенка, да и одежда со стула пропала. Поднимать на ноги охрану она не стала, зная шальной характер своей дочки, которая вполне могла вздумать с утра пойти собирать цветочки. Ну в таком духе. Тяжело мамочке придется когда дочка подрастет и будет уже не цветочками интересоваться… Всплакнув немножко, женщина унесла Леночку в номер, поить чаем с медом и показывать врачу. Хотя что тут сделает врач, если кто-то, скорее всего, украл девчушку из номера. Странный довольно вид похищения — украсть маленькую девочку в санатории и спрятать в подвале в ста метрах от номера. Женщина правда не подумала об этом варианте, ее вполне устроила версия внезапно проявившегося лунатизма. Максим просто не стал рассказывать про след на полу, и так молодой маме досталось сегодня. Ведь самое страшное — неизвестность, пришедшая внезапно и захватившая собой все мысли человека. Самая страшная правда не столь истощает человека, как неизвестность. Но философские размышления новоиспеченного психолога были прерваны шуршанием, донесшимся из полуподвального окошка со стороны ведущей вниз лестницы. Стоя на четвереньках, Макс заглянул внутрь. Что-то неуловимо изменилось в запыленном помещении, появилась какая-то почти незаметная деталь. Будто разлили ведро черной краски на верхних ступенях лестницы. Но мрак немного рассеялся и у парня появилось ощущение, что на него из этой лужи кто-то смотрит… Кто-то, спрятанный в большом полиэтиленовом мешке для мусора, лежащем на лестнице. Встряхнув головой чтобы разогнать морок, Максим отполз от окна и, все еще ощущая себя надышавшимся паров бензина, пошел на массаж.

«Вернусь сюда вечером. Возьму фонарь, ножик и проверю, есть ли там что-то действительно интересное», — такие вот мысли и приводят к самым неожиданным результатам. Но тем вечером он водил деда своего на дискотеку и с затравленным видом целый час наблюдал, как пожилые люди зажигают под хиты восьмидесятых.

Тук — кап-кап… По жестяной крыше лениво барабанили капли медленно затихающего летнего утреннего дождя, столь усложняющего и без того тяжкий процесс покидания уютной мягкой постели. Сквозь листву столетних лип за окном виднелось уныло-серое небо. Где-то рядом во внутреннем дворе тонко скулил щенок, пришедший откуда-то из поселка при санатории. Тихонько щебетали птицы, тоже угнетенные переменой в погоде. И насмешкой звучала мелодия будильника. Красивый женский голос сообщал: «Ночь пройдет — наступит утро ясное»…. Максим отдавал должное талантам солистки группы «Мельница», перепевшей «Луч солнца золотого», но сейчас был совсем не рад «утру ясному». Пришлось вставать, бриться, заправлять постель, задумчиво смотреть на вчерашние носки, определяя степень их опасности, а потом идти на завтрак. Смутно вспоминался сон, в котором его силком удержал убаюкивающий дождик. Или туда вдавило низкое ватное небо?