Копоть

… По небу плыли иссиня-черные тучи, бросая бегущие тени на землю, но не проливая ни капли воды. Небо грозило живущим под ним людям, оно ненавидело их. Вся природа вокруг ополчилась против человека, стремясь навеять черные сны, вселить самые жуткие мысли и побудить к бегству. Вокруг раскинулась полуразрушенная деревня — остов неприглядного чудовища, человеческой цивилизации, посмевшей потревожить местные поля и леса, бросившей вызов самому небу. Каким-то образом он понимал, это та самая деревня, что раскинулась неподалеку, за оградой санатория, сейчас превратившейся в изглоданные беспощадным временем обломки кирпичей и отдельные торчащие останцы. Окна наполовину обрушенных серых домов выходили на улицу черными провалами, обочины заросли пропыленным насквозь бурьяном, в луже вяло покачивался под легким ветерком клок серой шерсти. Все утратило привычные яркие краски, остались лишь черный и серый цвета. Все дома походили один на другой: серые полусгнившие доски, прохудившаяся крыша, ощерившиеся осколками стекол окна и пустота внутри. Не та пустота, которая образуется в старой квартире когда хозяева съехали, а пустота живая и голодная, которой не хватает эмоций людей. Но даже в этой пустоте жил звук. Из крайнего дома доносился резкий скрежет, будто раз за разом проводили ржавым гвоздем по листу железа. Картинка медленно менялась, дух Максима медленно скользил к тому дому. Именно дух, он ясно чувствовал свою бестелесность, но все же ощущал страх, будто кто-то зловещий знал о его присутствии здесь. Вот этот дом, дверь открыта, звук идет с заднего двора. В углу в сенях кто-то шевелиться. Оттуда медленно выползает поившая его молоком старушка, но что-то с ней не так… Человеческое тело и голова остались, на месте же конечностей и из боков торчат нелепые суставчатые лапы, сзади к телу прирос рачий хвост. Воздух наполнило зловоние, переплелись запахи испорченной рыбы, тины и застоявшейся воды. Существо медленно открывает рот, из него высовываются небольшие жвалы, раздается скрежещущий звук:

— Здравствуй внучек, вновь ты к нам пожаловал. Ты не пугайся, ничего мы тебе не сделаем. Только приведи моего настоящего внука обратно.

— Приведи его поскорее, он слишком долго в санатории вашем гуляет, — из-за угла вылез подобный первому существу Аркадий Петрович. Только на месте рта у него пульсировал мясистый розовый отросток, состоящий из нескольких лепестков. В лапах у него были громко скрежещущие большие ржавые садовые ножницы. — Иначе нам придется оставить тебя здесь, кто-то должен же старикам помогать.

— Но как я его найду…? — голос Максима прозвучал шелестом сухой травы в жаркий летний полдень.

— А ты смотри, вот он какой… — «старушка» вытащила из-за спины черный полиэтиленовый мешок, в котором вяло шевелилось…

Пробуждение наступило резко и болезненно, когда заиграла музыка в будильнике. Постель была смята, но чувства опустошенности, присущего пробуждению после кошмаров, Макс не испытывал. Вот и сейчас, заходя в столовую, он чувствовал только недовольство, что так и не узнал, как выглядит то существо из мешка. Будто не досмотрел интересный и необычный ужастик из-за внезапно отключенного электричества. Нелепый сон: слова какие-то неправильные, существа очень уж нелепые. Но последние секунды, этот мешок… Ведь наяву, в полуподвальном помещении он видел что-то очень похожее. Только вот не шевелился там никто.

— Переутомился я вчера просто, вот и чушь всякая сниться. Надо отдохнуть сегодня от всего, — пробормотал он себе под нос.

Хотя раньше считал, что продержится без мантры «надо отдохнуть» лет до сорока — пятидесяти. Но предыдущий день и вправду выбивался из обычного размеренного течения жизни. Макс был домашним ребенком, не любил большие компании, предпочитал вечером посидеть с хорошей книжкой, а не пить пиво в ближайшем лесу. С другой стороны, именно привитая родителями с детства жажда знаний, интерес к окружающему привели к развитию в Максиме наблюдательности и любопытства. И теперь он начинал за эти качества потихоньку расплачиваться.

Завтрак был в точности такой же как и десять завтраков в предыдущие дни, обещая не измениться и в последующие. Разнообразность приносили только немудреные новости, преподносимые дедушкой: кто сколько рыбы поймал, кто видел лису поздно вечером возле столовой, какие сегодня ему предстоят испытания воли в виде процедур. Суть не сильно менялась, только слова были разные. Да и сам дедушка не выделялся: невысокий, худощавый, с короткими седыми волосами, с потемневшей с возрастом сморщенной кожей лица, с натруженными руками. Обычный человек, всю жизнь зарабатывавший на это право — съездить раз в год с любимым внуком в санаторий. Внук его внешне тоже не выделялся. Среднего роста, русый, подтянутый. Спорт его не ужасал, но и фанатизма проявлено не было. Такие вот рядовые люди.