Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
161 мин, 7 сек 12787
— Тогда выпей вина, — пролепетал он, выставив кубок между собой и Трандуилом так, словно это была последняя преграда. — Снаружи так холодно… Ты, верно, замерз… А вино тебя согреет… — Келеборн и сам уже плохо понимал, что говорит. Трандуил надвигался на него, и Келеборн всё отступал, глядя как завороженный в зеленые глаза принца — Келеборну чудилось, что он балансирует на краю бездны и вот-вот сорвется…
Вдруг он наткнулся на жаровню. Горячие угли обожгли ладонь; Келеборн еле слышно вскрикнул и отпрянул… и невольно очутился в руках Трандуила. Трандуил вырвал у него кубок, залпом выпил и отбросил в сторону. Келеборн вскинул ладони, точно защищаясь, — Трандуил рассмеялся этому наивному жесту. Его жертва была намного выше (и, верно, сильнее) него, но Трандуил не раздумывая схватил Келеборна за талию и повалил на ковер.
Перед тем, как отправиться в шатер гостя, Трандуил для храбрости выпил вина из фляги знакомого оруженосца; теперь же, залпом осушив кубок, принц запоздало осознал, что пить на голодный желудок — довольно-таки опрометчивый поступок. Вино ударило ему в голову. Он удерживал на ковре слабо сопротивляющегося Келеборна, одновременно срывая с него одежды, а сам чувствовал, как тяжелеет голова и по телу разливается непреодолимая слабость. Стенки шатра, занавешенные коврами, жаровни, светильники, столик и оттоманка кружились у него перед глазами. Срываясь на страстный шепот, Трандуил продолжал говорить Келеборну, как сильно он его хочет и что именно он сделает, чтобы подарить своему желанному настоящее наслаждение, — но сам уже едва улавливал смысл собственных слов. На один краткий миг он провалился в забытье — а очнувшись, обнаружил, что Келеборн уже сам целует его, нежно прикусывая его губы и щекоча языком его язык.
Трандуил замер. В паху у него все еще было болезненно тяжело, но его увлек этот осторожный, сладкий поцелуй. Поцелуи отца были совсем другими — властными, пахнущими металлом и солнцем. Касания мягких губ Келеборна совсем не походили на прикосновения губ короля, твердых и обветренных. Трандуил словно попробовал изысканный десерт после пряного, перченого жаркого. Словно надел невесомый шелк после колючей шерсти… Он отпустил одежды Келеборна, и без того уже изорванные, и полностью погрузился в необычные ощущения — в новый, еще неизведанный им вкус. Теплые ладони Келеборна медленно скользили по его телу, будто успокаивая, — и сердце Трандуила стало биться ровнее. Он больше не задыхался от возбуждения. Нет, желание не исчезло, оно всё еще тянуло и жгло внизу живота, но Трандуил, прочувствовав размеренные движения Келеборна, вникнув в них, вдруг осознал — есть и другое наслаждение, отличное от того, что он испытывал с отцом, другое, но не менее упоительное… И в эти мгновения, даря ласки Келеборну и упиваясь его ласками, Трандуил начал догадываться: нет числа оттенкам страсти, граням наслаждения; каждый любовник способен открыть ему нечто новое; и многие, многие вкусы еще только предстоит изведать юному принцу.
Он целовал податливые губы Келеборна, ласкал языком его соски, проводил губами по атласной коже, вбирая в себя аромат, совсем не похожий на острый запах короля Орофера, — и ощущал, как трепещет и чутко отзывается на каждое прикосновение тело Келеборна. Его любовник был таким хрупким и удивительно нежным, точно юноша — но в то же время в его поцелуях, ласках, во всех его движениях чувствовалась опытность зрелого мужа. Келеборн краснел и смущался, когда принц шептал ему страстные — и непристойные — признания в любви; но в то же время Трандуил замечал, как загораются желанием его глаза под пушистыми ресницами. Этот контраст отчего-то возбуждал Трандуила куда больше, чем безыскусная распущенность ровесников, с которыми юный принц забавлялся прежде. Ему хотелось соблазнять Келеборна снова и снова, заставляя его сгорать от стыда и желания; ему хотелось, чтобы Келеборн сам, смущенно отводя взгляд, просил его о ласках и поцелуях.
Не отрываясь от его губ, Трандуил скользнул рукой ниже, ведя ладонью по его животу. Он почувствовал, как Келеборн вздрогнул и напрягся всем телом, перестав отвечать на поцелуи Трандуила. Принц заглянул в его глаза. Во взгляде Келеборна читалась мольба.
— Нет, мой принц, не надо, — выдохнул он. — Пожалуйста, не…
Не слушая его, Трандуил накрыл ладонью его пах. Келеборн ахнул и замолчал, крепко закрыв глаза. Одежды под рукой Трандуила оказались чуть влажными — он тихо рассмеялся, гордый, что заставил свою прекрасную жертву желать его так страстно. Легко разорвав тонкую сорочку — последнее, что отделяло Трандуила от нежной плоти любовника — он вновь вовлек Келеборна в поцелуй, наощупь отыскивая рукой его член. Его пальцы огладили влажную от смазки головку, двинулись дальше… Глаза Трандуила расширились от удивления.
Вдруг он наткнулся на жаровню. Горячие угли обожгли ладонь; Келеборн еле слышно вскрикнул и отпрянул… и невольно очутился в руках Трандуила. Трандуил вырвал у него кубок, залпом выпил и отбросил в сторону. Келеборн вскинул ладони, точно защищаясь, — Трандуил рассмеялся этому наивному жесту. Его жертва была намного выше (и, верно, сильнее) него, но Трандуил не раздумывая схватил Келеборна за талию и повалил на ковер.
Перед тем, как отправиться в шатер гостя, Трандуил для храбрости выпил вина из фляги знакомого оруженосца; теперь же, залпом осушив кубок, принц запоздало осознал, что пить на голодный желудок — довольно-таки опрометчивый поступок. Вино ударило ему в голову. Он удерживал на ковре слабо сопротивляющегося Келеборна, одновременно срывая с него одежды, а сам чувствовал, как тяжелеет голова и по телу разливается непреодолимая слабость. Стенки шатра, занавешенные коврами, жаровни, светильники, столик и оттоманка кружились у него перед глазами. Срываясь на страстный шепот, Трандуил продолжал говорить Келеборну, как сильно он его хочет и что именно он сделает, чтобы подарить своему желанному настоящее наслаждение, — но сам уже едва улавливал смысл собственных слов. На один краткий миг он провалился в забытье — а очнувшись, обнаружил, что Келеборн уже сам целует его, нежно прикусывая его губы и щекоча языком его язык.
Трандуил замер. В паху у него все еще было болезненно тяжело, но его увлек этот осторожный, сладкий поцелуй. Поцелуи отца были совсем другими — властными, пахнущими металлом и солнцем. Касания мягких губ Келеборна совсем не походили на прикосновения губ короля, твердых и обветренных. Трандуил словно попробовал изысканный десерт после пряного, перченого жаркого. Словно надел невесомый шелк после колючей шерсти… Он отпустил одежды Келеборна, и без того уже изорванные, и полностью погрузился в необычные ощущения — в новый, еще неизведанный им вкус. Теплые ладони Келеборна медленно скользили по его телу, будто успокаивая, — и сердце Трандуила стало биться ровнее. Он больше не задыхался от возбуждения. Нет, желание не исчезло, оно всё еще тянуло и жгло внизу живота, но Трандуил, прочувствовав размеренные движения Келеборна, вникнув в них, вдруг осознал — есть и другое наслаждение, отличное от того, что он испытывал с отцом, другое, но не менее упоительное… И в эти мгновения, даря ласки Келеборну и упиваясь его ласками, Трандуил начал догадываться: нет числа оттенкам страсти, граням наслаждения; каждый любовник способен открыть ему нечто новое; и многие, многие вкусы еще только предстоит изведать юному принцу.
Он целовал податливые губы Келеборна, ласкал языком его соски, проводил губами по атласной коже, вбирая в себя аромат, совсем не похожий на острый запах короля Орофера, — и ощущал, как трепещет и чутко отзывается на каждое прикосновение тело Келеборна. Его любовник был таким хрупким и удивительно нежным, точно юноша — но в то же время в его поцелуях, ласках, во всех его движениях чувствовалась опытность зрелого мужа. Келеборн краснел и смущался, когда принц шептал ему страстные — и непристойные — признания в любви; но в то же время Трандуил замечал, как загораются желанием его глаза под пушистыми ресницами. Этот контраст отчего-то возбуждал Трандуила куда больше, чем безыскусная распущенность ровесников, с которыми юный принц забавлялся прежде. Ему хотелось соблазнять Келеборна снова и снова, заставляя его сгорать от стыда и желания; ему хотелось, чтобы Келеборн сам, смущенно отводя взгляд, просил его о ласках и поцелуях.
Не отрываясь от его губ, Трандуил скользнул рукой ниже, ведя ладонью по его животу. Он почувствовал, как Келеборн вздрогнул и напрягся всем телом, перестав отвечать на поцелуи Трандуила. Принц заглянул в его глаза. Во взгляде Келеборна читалась мольба.
— Нет, мой принц, не надо, — выдохнул он. — Пожалуйста, не…
Не слушая его, Трандуил накрыл ладонью его пах. Келеборн ахнул и замолчал, крепко закрыв глаза. Одежды под рукой Трандуила оказались чуть влажными — он тихо рассмеялся, гордый, что заставил свою прекрасную жертву желать его так страстно. Легко разорвав тонкую сорочку — последнее, что отделяло Трандуила от нежной плоти любовника — он вновь вовлек Келеборна в поцелуй, наощупь отыскивая рукой его член. Его пальцы огладили влажную от смазки головку, двинулись дальше… Глаза Трандуила расширились от удивления.
Страница 12 из 48
