Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
389 мин, 5 сек 20776
Таверна оказалась набитой людьми, как бочка сельдью. Под потолком клубился сизый табачный дым. Воздух наполнялся глухими ударами кружек, зычным смехом выпивох и визгами разносчиц, которых хмельные посетители хватали за всякое. Здороваясь налево и направо, Прохор с Даниэлем протиснулись к излюбленному шутом месту, которое, естественно, оказалось свободным, ибо дворцовый балагур исправно платил трактирщику, и тот следил, чтобы сТо лик никто не занимал. Гости сели на свои места, и им тут же принесли по кружке пива и миску с солеными сухарями: обязательный минимальный заказ для любого посетителя.
— Твое здоровье! — кивнул Прохор мастеру и залпом ополовинил посуду.
— И тебя туда же! — ответил тот, стирая рукавом пену с губ, забрасывая в рот горсть сухарей. — Хорошо пошло.
— Угу, — отозвался шут, прислушиваясь к посетителям за соседним столиком.
Там седели почтенные старцы, с проплешинами и бородами чуть ли не до пупа. Они то громко гоготали, то переходили на шепот, словно плели заговор, но тут же начинали вновь хохотать. Чуткий слух шута уловил отрывок разговора.
— Вчерась-то, когда мы разошлись, я, стало быть, пошел домой, — дед отхлебнул из кружки. — Ага, значит. И знаете, где проснулся? В будке Трезора, представляете?! Наверное, жена домой не пустила, вот я и решил к нему забраться, чтоб не замерзнуть. Еле вылез, даже застрял чуток, но моя меня спасла, стерва. Еще насмехалась, мол, я с псом еще полночи разговаривал о чем-то.
Собутыльники деда покатились со смеху.
— Вечно с тобой, Клаус, всякие истории происходят, — один смахнул слезу и ощерился.
— А сам-то? — отмахнулся старик. — Помнится, тебя самого третьего дня баба домой тащила за ноги. Вся улица вышла смотреть.
Прохор потерял всякий интерес к этой беседе и, допив эль, подозвал хозяина таверны. Толстяк в сию же секунду появился перед дорогим гостем, одернул фартук и поправил перекинутое через руку полотенце.
— Чего изволите?
Прохор отсчитал из кошеля монеты и протянул толстяку.
— Неси, любезный, еще две кружечки темного и скажи, где музыкантов носит? Становится скучновато.
Хозяин убрал деньги в карман.
— Должны уже быть, сейчас узнаю, — и крикнул в никуда. — Мадлен, две кружки темного господину шуту и его другу!
Трактирщик поклонился и растворился в табачном дыму, а уже через мгновение пышногрудая дева поставила на стол заказ, за что получила от Прохора одобрительный шлепок по заду. Когда и эта посуда опустела, появились музыканты, и таверна пришла в движение. Посетители поприветствовали артистов топотом и улюлюканием.
— Наконец-то!
— О, сейчас начнется!
— Прощай разум!
Участники балагана помахали собравшимся. Михась жестом попросил тишины, а когда шум смолк, начал свою речь.
— Привет, други! Шапка на своем обычном месте, не жалеем, даем, кто сколько может. И так, мы начинаем представление! Вчерась мы гуляли на свадьбе в Больших плугах, где произошла весьма занятная история. Наш Дрон сложил про это стих и хотел его вам прочесть, но я решил, что песня из него получится куда лучше, — Он кивнул музыкантам и те, прокричав дружное «Хэй-хэй-хэй!», заиграли, а Михась и Дрон запели.
На свадьбе скоморох
был прытким, как горох,
он бегал по столам,
кидался пудингом в гостей.
Такую чушь он нес,
что ржали все до слез,
смеялся даже старый пес.
Праздник веселый на селе,
пляшет хмельной народ,
и угощенья на столе -
свадьба вовсю идет.
Воскликнул скоморох,
лишь только смех заглох:
— Хотите, я вам фокус покажу?
Невесту он схватил
и в бочку посадил,
всех отвернуться попросил.
Праздник веселый на селе,
пляшет хмельной народ,
и угощенья на столе -
свадьба вовсю идет.
Раздался женский крик,
и в тот же самый миг
на длинной сельской улице
погасли фонари.
Включили люди свет,
глядят — невесты нет,
и скомороха не нашли они.
Праздник веселый на селе,
пляшет хмельной народ,
и угощенья на столе -
свадьба вовсю идет.
Едва песня закончилась, подвыпившие посетители захлопали в ладоши, а некоторые даже стали восхищаться проворным скоморохом, мол, молодец, парень, увел бабу. В шапку полетела звонкая монета, артисты промочили горло вином и заиграли свое самое популярное творение: про колдуна, подчинившего себе разум молодой девушки, которая стала куклой в его темной игре. Им хором стала подпевать вся таверна. Шут горланил до хрипоты, даже спокойный Даниэль несколько раз срывался в пого.
Покинули питейное заведение приятели только около полуночи.
Глава пятая.
Мастер не обманул и сдержал свое слово. Еще не успело солнце выползти на небосвод, а петухи не продрали глаза, как трубы в коморке шута загудели, затряслись и выплюнули струю воды. Поначалу та текла мутная, но потом мало помалу посветлела. Прохор, привыкший вставать ни свет, ни заря, умылся по пояс, наплескав на полу большую лужу, сменил ночные портки на привычный шутовской наряд и решил прогуляться по замку.
— Твое здоровье! — кивнул Прохор мастеру и залпом ополовинил посуду.
— И тебя туда же! — ответил тот, стирая рукавом пену с губ, забрасывая в рот горсть сухарей. — Хорошо пошло.
— Угу, — отозвался шут, прислушиваясь к посетителям за соседним столиком.
Там седели почтенные старцы, с проплешинами и бородами чуть ли не до пупа. Они то громко гоготали, то переходили на шепот, словно плели заговор, но тут же начинали вновь хохотать. Чуткий слух шута уловил отрывок разговора.
— Вчерась-то, когда мы разошлись, я, стало быть, пошел домой, — дед отхлебнул из кружки. — Ага, значит. И знаете, где проснулся? В будке Трезора, представляете?! Наверное, жена домой не пустила, вот я и решил к нему забраться, чтоб не замерзнуть. Еле вылез, даже застрял чуток, но моя меня спасла, стерва. Еще насмехалась, мол, я с псом еще полночи разговаривал о чем-то.
Собутыльники деда покатились со смеху.
— Вечно с тобой, Клаус, всякие истории происходят, — один смахнул слезу и ощерился.
— А сам-то? — отмахнулся старик. — Помнится, тебя самого третьего дня баба домой тащила за ноги. Вся улица вышла смотреть.
Прохор потерял всякий интерес к этой беседе и, допив эль, подозвал хозяина таверны. Толстяк в сию же секунду появился перед дорогим гостем, одернул фартук и поправил перекинутое через руку полотенце.
— Чего изволите?
Прохор отсчитал из кошеля монеты и протянул толстяку.
— Неси, любезный, еще две кружечки темного и скажи, где музыкантов носит? Становится скучновато.
Хозяин убрал деньги в карман.
— Должны уже быть, сейчас узнаю, — и крикнул в никуда. — Мадлен, две кружки темного господину шуту и его другу!
Трактирщик поклонился и растворился в табачном дыму, а уже через мгновение пышногрудая дева поставила на стол заказ, за что получила от Прохора одобрительный шлепок по заду. Когда и эта посуда опустела, появились музыканты, и таверна пришла в движение. Посетители поприветствовали артистов топотом и улюлюканием.
— Наконец-то!
— О, сейчас начнется!
— Прощай разум!
Участники балагана помахали собравшимся. Михась жестом попросил тишины, а когда шум смолк, начал свою речь.
— Привет, други! Шапка на своем обычном месте, не жалеем, даем, кто сколько может. И так, мы начинаем представление! Вчерась мы гуляли на свадьбе в Больших плугах, где произошла весьма занятная история. Наш Дрон сложил про это стих и хотел его вам прочесть, но я решил, что песня из него получится куда лучше, — Он кивнул музыкантам и те, прокричав дружное «Хэй-хэй-хэй!», заиграли, а Михась и Дрон запели.
На свадьбе скоморох
был прытким, как горох,
он бегал по столам,
кидался пудингом в гостей.
Такую чушь он нес,
что ржали все до слез,
смеялся даже старый пес.
Праздник веселый на селе,
пляшет хмельной народ,
и угощенья на столе -
свадьба вовсю идет.
Воскликнул скоморох,
лишь только смех заглох:
— Хотите, я вам фокус покажу?
Невесту он схватил
и в бочку посадил,
всех отвернуться попросил.
Праздник веселый на селе,
пляшет хмельной народ,
и угощенья на столе -
свадьба вовсю идет.
Раздался женский крик,
и в тот же самый миг
на длинной сельской улице
погасли фонари.
Включили люди свет,
глядят — невесты нет,
и скомороха не нашли они.
Праздник веселый на селе,
пляшет хмельной народ,
и угощенья на столе -
свадьба вовсю идет.
Едва песня закончилась, подвыпившие посетители захлопали в ладоши, а некоторые даже стали восхищаться проворным скоморохом, мол, молодец, парень, увел бабу. В шапку полетела звонкая монета, артисты промочили горло вином и заиграли свое самое популярное творение: про колдуна, подчинившего себе разум молодой девушки, которая стала куклой в его темной игре. Им хором стала подпевать вся таверна. Шут горланил до хрипоты, даже спокойный Даниэль несколько раз срывался в пого.
Покинули питейное заведение приятели только около полуночи.
Глава пятая.
Мастер не обманул и сдержал свое слово. Еще не успело солнце выползти на небосвод, а петухи не продрали глаза, как трубы в коморке шута загудели, затряслись и выплюнули струю воды. Поначалу та текла мутная, но потом мало помалу посветлела. Прохор, привыкший вставать ни свет, ни заря, умылся по пояс, наплескав на полу большую лужу, сменил ночные портки на привычный шутовской наряд и решил прогуляться по замку.
Страница 31 из 108
