Королева фей

— Разве? Разве я не говорил тебе, что это… мм… Чоу!

— Ты врешь! А зачем?

— Почему ты думаешь, что я вру, Гермиона?

— Потому что о том, что ее пригласил Седрик, было известно давно. А ты всё еще продолжал в то время упорно учиться танцевать.

— Да, я соврал. Просто не хотел говорить, что это… Джинни Уизли. Она еще третьекурсница… так что… надо мной бы стали смеяться.

— Ты снова врешь, Гарри, и у меня закрадывается смутное подозрение, что тут что-то нечисто.

— Но почему я сейчас-то вру?! Это Джинни, честно!

— Не смей говорить «честно», когда врешь! Как тебе не стыдно, Гарри? Джинни Уизли ради тебя отменила бы любое предыдущее приглашение. Устроила бы истерику, рыдала, кричала, пошла бы на хитрость, но она нашла бы способ пойти с тобой. Так что… лучше скажи правду.

— Ну, хорошо! — он обречено вздохнул. — Признаюсь…

— Ну?

— Это Миллисента Буллстроуд!

Он стал тихонько кудахтать от смеха, не меняя мрачного выражения на лице. Она подняла руку и ухватила его за торчащие волосы на макушке.

— Ай! Это правда она, Гермиона! Ай, больно, отпусти, сейчас выйдет мадам Помфри!

— Ну, хорошо! — она отпустила его. — Но ты признаешься сейчас же! И если снова соврешь — гляди! — она выразительно посмотрела на висящую у пояса палочку.

Он посерьезнел. Отвернулся куда-то вбок, по лицу пробежала судорога.

«Что же он скрывает?»

— Прости, Гермиона, я не могу. Не могу признаться. Это невозможно. Я сделаю только хуже.

— Что значит — «хуже»? Ты что, боишься, что я кому-нибудь разболтаю? Клянусь…

— Нет, конечно, я не этого боюсь…

— Тогда признайся! Я же твоя подруга, я вижу, что тебя это мучает. Зачем держать в себе, может быть, я смогу посоветовать что-нибудь… ну… с точки зрения девушки.

— Нет, Гермиона, вот именно тебе-то и не могу.

— И что это такое означает?!

Рон налетел на нее как коршун на воробья. Подскочил, больно ухватил за запястье, потащил в сторону. И утащил бы… если бы не Крам.

— Вы делать ей больно! — воскликнул болгарин возмущенно.

— Это не твое дело, ясно?! — выкрикнул Рон. — Хватит уже! Наигрался!

Он был вне себя от ярости, совершенно не контролировал свои слова. Крам слегка опустил голову и весь как-то набычился, плотный загривок, казалось, приподнялся вверх, глаза налились кровью, ясно было, что темперамента ему не занимать. Но пока что он старался не выпускать его наружу.

— Ты извиниться должен! Сейчас!

— Да ни за что! Ты увел у меня девушку посреди бала, скакал с ней, как… как…

— Не перед мной. — Крам сделал отмашку широким движением. — Перед она!

Чем больше им завладевал гнев, тем больше теряла связность его английская речь.

— Еще чего! Она вообще… получит у меня еще!

— Ты ее не обидеть!

Крам сжал кулаки и сделал недвусмысленное угрожающее движение. Сзади к нему уже направлялись двое его друзей. Стоявшие с другой стороны гриффиндорцы как будто бы замерли, не пытаясь вмешаться, не до конца понимая, что происходит. Очевидно, Рон постыдился посвящать их в подробности.

Рон ринулся на соперника, наклонив голову, полностью потеряв самоконтроль. Крам отбросил его, а когда Рон попытался снова, подоспели друзья болгарина. Они оттеснили Рона, схватив за руки, не дав начаться настоящей драке.

Все эти краткие секунды стычки она стояла совершенно ошеломленная. Она просто не могла себе представить, что Рон поведет себя таким образом. Она ожидала нытья, обид, глупых шуточек, даже обвинений в нелояльности школе. Но ревность?! С какой, собственно, стати? Видимо, это не совсем понимали и стоящие поодаль гриффиндорцы, потому что никто из них так и не попытался выступить на стороне Рона. Она увидела справа фигуру Макгонагалл в высоком колпаке, и даже она не предпринимала никаких попыток вмешаться в ситуацию.

— Вот значит как! — завопил Рон. — Трое на одного, да?! Позорники! Позорники, вот вы кто! А ты — боишься драться один на один? Боишься личико попортить? Ну как же, тебе еще на фото для журналов сниматься!

Крам побагровел. Он кинул что-то на своем языке друзьям, и они нерешительно отпустили руки рвущегося к нему Рона. Стало ясно, что теперь уж драки точно не избежать! Тогда она, наконец, опомнилась и бросилась вперед, протягивая руки в стороны обоих. Казалось, она попала между двух, несущихся друг на друга носорогов. Но магия женского окрика и ее подчеркнутая хрупкость промеж них, на секунду охладила пыл.

— Немедленно прекратите это! Сейчас же! Я требую, чтобы вы прекратили! Ты — Виктор! Успокойся, я справлюсь с ситуацией, мне ничто не угрожает. Спасибо, пожалуйста, уходи. Ты — Рональд Уизли, немедленно пойдем за мной! Немедленно! Иначе в ход пойдет моя палочка. Ты хорошо понял?!

Он понял. Когда она схватила рукав его антикварной мантии и потащила в сторону, к своим. Понял, но не признал ошибку, и это ее тревожило. Он вовсе не отошел от своего гнева.

— Прости, я не могу, не посмею.