Максим Сергеич прикрыл за собой дверь и потянулся, вдыхая свежий после ночного дождя воздух. Был он средних лет, в плечах узок, а росту, хоть и высокого, но в силу некоторой сутулости, незаметного.
24 мин, 54 сек 4079
— Нет-нет! Это все осталось позади. Прошло… Уже и лет прошло сколько…
— Не осталось… Тут он…
— Как же… Или… Погоди, он тут, в лечебнице? Приходит к тебе?
— Да! Нигде не спрятаться!
— Кто он? Пациент? Врач? Из города приходит? Марфочка, кто?
— Н-не знаю! Тут он! Тут…
— Ладно… Не страшно, что не знаешь… Я найду я его… И все закончится. Только… Никифор, пойди за водой? Горячей и побольше принеси.
Санитар посмотрел сначала на пациентку, потом — на врача:
— Не прибьет она вас?
— Не прибьет, давай скорее.
Максим Сергеич дождался, когда детина покинет помещение:
— Марфа Петровна, пока его нет, отведу я вас в свою комнату. Вы там сидите и не показывайтесь никому! Хорошо?
«Ибо любой тут и, даже Никифор, Ишкой может быть… Но кто?»
— Хо-хорошо… — сквозь всхлипывания прошептала пациентка.
— Вроде бы, правильно идем. Но я сам там не был, только со слов знаю…
«Он или не он?!» — думал Фирсов, шагая за смотрителем по лесу. Всю дорогу от лечебницы психиатр то и дело прятал руку за пазухой, где был укрыт от посторонних глаз заряжённый пистолет. — «Движется, как будто знает куда. А говорит — нет»…
— Максим Сергеич, может, вернемся таки? Промыть бы вам раны? А то и смотреть страшно — в гроб краше кладут.
— Потерплю, Сильвестр Андреич. Ничего страшного.
«Что ж ты меня отваживаешь? Поди, не хочешь, чтобы я место то увидел… Чтобы не понял то, что и Павел Петрович покойный понять сумел!»
А, может, не он? Знаю, что Варенька не врала, потому как женщина она и Ишкой быть не может. Но он-то зачем врал тогда?!
— Точно, Максим Сергеич. Вон, обрыв тот, — указал на крутобокий холм впереди смотритель. — А, вон, и дерево, которое Павел Петрович телом сломал своим. Все, как говорили охотники.
Врач, вслед за Сильвестром Андреичем, встал под самим обрывом и осмотрелся. Деревце с треснутым стволом… Прошлогодняя листва под ногами, где-то птица трещит… Максим Сергеич, вдруг, понял, что и сам не знает, что искать.
— Смотрите, Сильвестр Андреич, на деревья. На них ответ, — вспомнил он записи из журнала.
И стали они обходить место по кругу. Фирсов держался при этом так, чтобы спину не подставлять, и краем глаза за спутником своим следил.
«Нападет? Ежели он, то убить захочет, как и Павла Петровича! Непременно нападет! Ну, только сделай подозрительное что — пристрелю! Под суд пойду, но пристрелю!»
Психиатр опустил глаза на показавшийся интересным предмет… но то была обычная ветка. Когда же поднял он взгляд, то рядом никого не оказалось.
— Сильвестр Андреич? — врач заозирался по сторонам, ожидая в любой момент выстрела или удара ножом, и снова сунул руку за пазуху.
«Ну, все! Теперь, точно он. Какое у него оружие? Прятаться или драться?»
— Максим Сергеич, тут я, — раздался голос сверху, отчего врач едва не выхватил оружие. Сам смотритель осторожно забирался вверх, цепляясь за кусты и корни деревьев. — Сами посудите… коли убили его… и с обрыва столкнули — то искать там стоит.
Фирсов выдохнул нервно и стал подниматься по склону вслед за смотрителем.
«Сбросить хочет? Как и Павла Петровича!»
— Давайте помогу, — Сильвестр Андреич, уже забравшийся наверх, сел на колени и протянул руку.
— Нет! — доктор дернулся, едва не полетев спиной вниз, да схватил пистолет свободной рукой. — Идите, я сам!
«Стрелять? А, коли, не он?! Одно движение»…
— Как пожелаете… — смотритель выглядел несколько обиженным.
«Легкой добычей тебе буду, думаешь? Нет, уж, дудки. За мной правда!»
Максим Сергеич дождался, пока спутник отойдет от края, и забрался наверх.
Они стали осматривать стволы, бросая то и дело друг на друга подозрительные взгляды.
«Может, и не здесь ответ? Может, разоблачить насильника в одном месте хотел Павел Петрович, а убили — в другом? Но где тогда дерево нужное? В месте… Где часто гулял он! Ну, конечно! Он же сам писал, что ответ у него под носом был… Или не связаны эти вещи?»
— Максим Сергеич, — обратился к нему смотритель. — То, не то — не знаю. Взгляните.
Психиатр подошел к дереву — на старой изрытой трещинами коре был вырезан круг, а в нем — имя. «Ишка».
«Вот, оно! Вот, почему пришел сюда Павел Петрович, и, вот, почему убит он был. Здесь — разгадка имени. Но, только… Значит, не смотритель — убийца и насильник, а… Кто?!»
— И еще тут, — подал голос Сильвестр Андреевич, который рассматривал в нескольких метрах правее другой ствол. И, будто зачарованные, пошли они по следу из вырезанных имен…
«Кто бы стал делать такое? Ребенок… Точно, ребенок или юноша. И рос он поблизости где-то»…
— Не знаете вы, живет тут кто рядом? — говоря это, Максим Сергеич осознал, что лес впереди расступается, и на открывшемся взору поле белеет стенами роскошный дом.
— Не знаю, Максим Сергеич, не хожу тут! Из богатых, видать, кто-то…
Доктор ускорил шаг, почти побежал к зданию…
— День добрый! — обратился он к старой женщине, перебиравшей на веранде облепиху. — Скажите, коли за дерзость не сочтете… Живет ли в этом доме или жил… Некто, кого в детстве Ишкой звали?
— Не осталось… Тут он…
— Как же… Или… Погоди, он тут, в лечебнице? Приходит к тебе?
— Да! Нигде не спрятаться!
— Кто он? Пациент? Врач? Из города приходит? Марфочка, кто?
— Н-не знаю! Тут он! Тут…
— Ладно… Не страшно, что не знаешь… Я найду я его… И все закончится. Только… Никифор, пойди за водой? Горячей и побольше принеси.
Санитар посмотрел сначала на пациентку, потом — на врача:
— Не прибьет она вас?
— Не прибьет, давай скорее.
Максим Сергеич дождался, когда детина покинет помещение:
— Марфа Петровна, пока его нет, отведу я вас в свою комнату. Вы там сидите и не показывайтесь никому! Хорошо?
«Ибо любой тут и, даже Никифор, Ишкой может быть… Но кто?»
— Хо-хорошо… — сквозь всхлипывания прошептала пациентка.
— Вроде бы, правильно идем. Но я сам там не был, только со слов знаю…
«Он или не он?!» — думал Фирсов, шагая за смотрителем по лесу. Всю дорогу от лечебницы психиатр то и дело прятал руку за пазухой, где был укрыт от посторонних глаз заряжённый пистолет. — «Движется, как будто знает куда. А говорит — нет»…
— Максим Сергеич, может, вернемся таки? Промыть бы вам раны? А то и смотреть страшно — в гроб краше кладут.
— Потерплю, Сильвестр Андреич. Ничего страшного.
«Что ж ты меня отваживаешь? Поди, не хочешь, чтобы я место то увидел… Чтобы не понял то, что и Павел Петрович покойный понять сумел!»
А, может, не он? Знаю, что Варенька не врала, потому как женщина она и Ишкой быть не может. Но он-то зачем врал тогда?!
— Точно, Максим Сергеич. Вон, обрыв тот, — указал на крутобокий холм впереди смотритель. — А, вон, и дерево, которое Павел Петрович телом сломал своим. Все, как говорили охотники.
Врач, вслед за Сильвестром Андреичем, встал под самим обрывом и осмотрелся. Деревце с треснутым стволом… Прошлогодняя листва под ногами, где-то птица трещит… Максим Сергеич, вдруг, понял, что и сам не знает, что искать.
— Смотрите, Сильвестр Андреич, на деревья. На них ответ, — вспомнил он записи из журнала.
И стали они обходить место по кругу. Фирсов держался при этом так, чтобы спину не подставлять, и краем глаза за спутником своим следил.
«Нападет? Ежели он, то убить захочет, как и Павла Петровича! Непременно нападет! Ну, только сделай подозрительное что — пристрелю! Под суд пойду, но пристрелю!»
Психиатр опустил глаза на показавшийся интересным предмет… но то была обычная ветка. Когда же поднял он взгляд, то рядом никого не оказалось.
— Сильвестр Андреич? — врач заозирался по сторонам, ожидая в любой момент выстрела или удара ножом, и снова сунул руку за пазуху.
«Ну, все! Теперь, точно он. Какое у него оружие? Прятаться или драться?»
— Максим Сергеич, тут я, — раздался голос сверху, отчего врач едва не выхватил оружие. Сам смотритель осторожно забирался вверх, цепляясь за кусты и корни деревьев. — Сами посудите… коли убили его… и с обрыва столкнули — то искать там стоит.
Фирсов выдохнул нервно и стал подниматься по склону вслед за смотрителем.
«Сбросить хочет? Как и Павла Петровича!»
— Давайте помогу, — Сильвестр Андреич, уже забравшийся наверх, сел на колени и протянул руку.
— Нет! — доктор дернулся, едва не полетев спиной вниз, да схватил пистолет свободной рукой. — Идите, я сам!
«Стрелять? А, коли, не он?! Одно движение»…
— Как пожелаете… — смотритель выглядел несколько обиженным.
«Легкой добычей тебе буду, думаешь? Нет, уж, дудки. За мной правда!»
Максим Сергеич дождался, пока спутник отойдет от края, и забрался наверх.
Они стали осматривать стволы, бросая то и дело друг на друга подозрительные взгляды.
«Может, и не здесь ответ? Может, разоблачить насильника в одном месте хотел Павел Петрович, а убили — в другом? Но где тогда дерево нужное? В месте… Где часто гулял он! Ну, конечно! Он же сам писал, что ответ у него под носом был… Или не связаны эти вещи?»
— Максим Сергеич, — обратился к нему смотритель. — То, не то — не знаю. Взгляните.
Психиатр подошел к дереву — на старой изрытой трещинами коре был вырезан круг, а в нем — имя. «Ишка».
«Вот, оно! Вот, почему пришел сюда Павел Петрович, и, вот, почему убит он был. Здесь — разгадка имени. Но, только… Значит, не смотритель — убийца и насильник, а… Кто?!»
— И еще тут, — подал голос Сильвестр Андреевич, который рассматривал в нескольких метрах правее другой ствол. И, будто зачарованные, пошли они по следу из вырезанных имен…
«Кто бы стал делать такое? Ребенок… Точно, ребенок или юноша. И рос он поблизости где-то»…
— Не знаете вы, живет тут кто рядом? — говоря это, Максим Сергеич осознал, что лес впереди расступается, и на открывшемся взору поле белеет стенами роскошный дом.
— Не знаю, Максим Сергеич, не хожу тут! Из богатых, видать, кто-то…
Доктор ускорил шаг, почти побежал к зданию…
— День добрый! — обратился он к старой женщине, перебиравшей на веранде облепиху. — Скажите, коли за дерзость не сочтете… Живет ли в этом доме или жил… Некто, кого в детстве Ишкой звали?
Страница 6 из 7
