Коряга на старом озере

Похоже, что лоза что-то искала. Или кого-то? Конец лозы явственно продвинулся к свечке — хотя вряд ли он видел свет; Сергею подумалось, что скорее уж он реагировал на тепло. Ладно. Топор сам лег в руку… Бабах! Друзья подскочили на нарах, конец лозы отскочил от остальной ее части.

— Что тут случилось!

— А вот… — глупо улыбался Сергей, показывая на отрубленный кусок лозы. Теперь этот кусок лежал совершенно неподвижно и уже ничего не напоминал — ни удилища, ни щупальца. Так, кусок тальника, и только.

— Ты это сюда притащил и теперь рубишь!

— Оно само приползло… Волей-неволей пришлось рассказывать все. Сюрреалистическое было, наверное, зрелище: сырая неуютная изба, около часу ночи, сохнут обувь и носки, свалено снаряжение и одежда, и среди этого безобразия смертельно уставшие мужики в тельняшках выясняют, что именно привиделось товарищу. Долгих споров и бесед не получилось: не до того, да и не нужно.

— В общем, так, — подытожил Михаил (в таких случаях он был у них за главного). Раз пришли — дела так просто не бросим, делать будем, как и решили… А осторожность удвоить. Что не спал, — обратился Миша к Сергею-второму, — молодец, зря сразу нам все не сказал. Ты уж тогда и дальше не спи, до утреннего клева. Но только зря сидел Сергей, привалившись к избушке спиной, напрасно он стискивал ружье и топор, вглядываясь и вслушиваясь в темноту. Никто не показался в пределах освещенного круга… А может, дело и было как раз в том, что горел костер, своим огнем оберегал людей от вторжения чуждых сил? Во всяком случае, ничего не произошло до того, как стали перемигиваться звезды, не настала пора собираться на утренний клев. Решили, что на этот раз у избушки останется Миша — самый положительный из друзей, а рыбаки далеко не поплывут, самое большее с километр. Два Сергея ловили часа два, до повторения вчерашнего: лодка кренится под тяжестью рыб, класть уже некуда, да и клев кончился, светает.

И тут бабахнул выстрел из карабина. Не сговариваясь, Сергеи навалились на весла, погнали лодку к Михаилу. Товарищ был цел и невредим, только озадачен чем-то, даже обескуражен. Так он и расхаживал вдоль берега с карабином, пожимая плечами и бормоча что-то сквозь зубы. По его словам получалось так, что все правду Сергей-второй говорил: не успел он третью щуку вытащить, всплыла перед ним то ли коряга, то ли пень, уставилась на Мишу своими глазищами. Света мало, но все-таки видно, что всадил он пулю в эту штуку, а она так тихо погрузилась, будто пули из карабина вовсе и не получила…

— Может, все-таки промазал?

— С пяти метров! В ясном свете утра многое видится не так, как в туманном свете ночи или вечера. Самые правильные решения принимаются по утрам.

— Ну, уезжаем, мужики? Жизни нам эта штука не даст…

— А что плохого она делает? Ну всплывает, ну смотрит… Жарко нам от этого? Или холодно? Никакого вреда.

— Пока вреда нет, а в любой момент может и быть… Оно зачем к нам ночью лезло?

— И в тот раз только схватило и подержало, а что, если начнет переворачивать!

— А вот сейчас не держало… Долго судили и рядили мужики, и порешили они обмануть «черта». На вечерний лов не ходить — возвращаться ночью не стоит, ходить только на утренний, и притом на разные озера. Так, чтобы отловиться — уже светает, а в случае чего — впереди целый день. И жить не на озере, а в деревне. «Горючки нажжем…» — стонал Сергей. Но все понимали — лучше все-таки«нажечь горючки» накрутить лишних двести километров по пересеченной местности, чем торчать ночью возле самого озера. И что характерно: получилось! Две недели друзья вторгались во владения коряги. Две недели вставали они в три часа, чтобы в четыре уже забросить удочки, и все таскали здоровенных щук, а к шести уже клев прекращался. Раза два что-то цепляло днище лодки, но достаточно было сказать что-то типа«мы т-тебе…»

«и все проблемы сразу решались. К семи друзья уже были в деревне, и оставалось только потрошить, развешивать для провяливания щук, спать да готовить еду. Достались щуки и бабе Кате, и старым знакомым, — как ни старались они как можно дольше остаться в больнице, а их, конечно же, выписали, и им опять угрожало» общее истощение«.»

— А сколько рыб вы привезли?

— Не считали, но больше двухсот. Я так понимаю, что мы вычерпали все три озера; самых крупных щук там если и оставили, то всего нескольких. И себе привезли, и родственников и знакомых угостили, все расходы окупили несколько раз.

— Сережа, а что это может быть, твоя коряга с глазами? Сергей пожимает плечами. Здесь, в здании академического института, трудно говорить на такие темы, даже поедая вяленую щуку под разговор. Да и правда, кто знает? Водяного изображают совершенно иначе, в другом облике. Что на местных коряга производила колоссальное впечатление, это понятно.

Но что это? Я никогда не слыхал ни о чем подобном. Сергей при всем его опыте — тоже. Единственное, что я могу посоветовать заинтересовавшимся, — это поехать и разведать самим. Место, где лежат три озерца, старицы реки, я охотно покажу кому угодно.