Эту историю любил нам в детстве рассказывать отец моей подружки. Произошла она довольно давно — лет 40 назад. Это сейчас дядя Петя — убеленный сединами почтенный отец пяти детей и дед восьми внуков. А тогда молодой парень Петька отправился с тремя друзьями на отцовской машине в ближайшую деревню на поиски приключений, попросту говоря — по бабам.
5 мин, 46 сек 13889
Уж не знаю, как там у них с бабами сложилось, но возвращались они домой далеко за полночь довольные и веселые. Едут по совершенно пустой трассе, нигде ни машины, вокруг пустынные свежевспаханные поля. Едут они, значит, песни горланят, настроение приподнятое, на подвиги тянет. Вдруг из кустов, обрамляющих очередное поле, на дорогу выскочила лиса. Выскочила и замерла, ослепленная светом фар, приближающейся машины.
— Дави ее! — заорал один из приятелей.
— Дави ее! — подхватили все остальные.
— Давиииии! — зараженный всеобщим охотничьим азартом дядя Петя резко крутанул руль, направляя машину прямо на животное.
Слишком резко. Машина промелькнула перед самым носом у обалдевшей лисицы и вылетела на полной скорости с трассы в поле. Перепуганное животное, выйдя из ступора, благополучно умчалось, возмущенно тявкая и распушив хвост, всем своим видом выражая мысль: «А вот так вам и надо, козлы!». Парни высыпались из машины и за головы схватились: Ёёёёёёёёёёёёёё! Машина утонула в свежей пахоте по самое брюхо. Нечего и думать о том, чтобы вытащить ее первой встречной машиной. Тут только трактором дергать. Ну а какой трактор посреди чиста поля в полвторого ночи? Это теперь надо пешком возвращаться в деревню и по пути молиться, что хоть один тракторист не был в дрезину пьян и согласился бы продрать глаза и их вытащить. Друзья дяди Пети отправились в деревню, а он сам остался машину стеречь, да и мало ли, что в нашей стране не бывает: вдруг и трактор какой, заблудший, нарисуется, может тоже человек с гулянки едет… на тракторе… а что, обычное дело для деревни.
Остался дядя Петя один в поле. Тепло, хорошо, полная луна ярко светит, сверчки поют так, что аж в голове звенит. Оперся дядя Петя на машину, закурил, стоит на трассу посматривает: не едет ли кто. Тут слышит за спиной где-то в глубине поля звук: «Х-хо». Как будто кто-то делает силовое упражнение и на выдохе, так смачно: «Х-хо». Дядя Петя стоит, прислушивается и вот опять: «Х-хо». Он обернулся, в поле всматривается, благо луна ярко светит, все как на ладони, плюс фары у машины горят. Видит в метрах 30 от него дед такой, довоенного образца, с косой стоит и… косит, с этим самым смачным «х-хоканьем». Петр на мгновение даже обомлел, а потом расхохотался над нелепостью ситуации: свежевспаханное поле на котором ни травинки, ни былинки, только корешки старые кое-где торчат, время за полночь, а этот дедуля тут косой машет, хорошо видно перебрал.
— Дед, ты чего, с дуба рухнул? — заорал дядя Петя — Ты что делаешь? Тут же нет ничего!
Дедуля не обращал никакого внимания на веселящегося парня: все так же с упоением и «х-хоканьем» размахивал сельхозорудием — видно получал большое удовольствие от самого процесса и потихоньку приближался. Шаг — взмах косы — «х-хо» шаг — взмах косы — «х-хо».
— Дед, ну ты вообще… У тебя что на полнолуние обострение? Или ты трын-траву косишь? — продолжал загибаться от хохота дядя Петя.
Дед его и взглядом не удостоил, как будто не слышит, а сам открыл рот и сочным, густым басом заревел:
«Из-за острова на стрежень.»
На простор речной волны.
Выплывают расписные.
Стеньки Разина челны«.»
— Дед, да ну его, этого Разина. Слушай, ты успокойся. Давай лучше покурим с тобой, — наконец взял себя в руки дядя Петя и даже проникся жалостью к старику. Может у человека какое-то горе приключилось, что он так набрался до «белочки». Надо успокоить старика, вернуть к реальности. Но дедуле, видимо, и в его состоянии было неплохо. Он продолжал воодушевленно «косить» и заревел второй куплет.
Тут уже дядя Петя перепугался маленько: а может, он и не пьяный совсем, может, сумасшедший, сбежал из дурдома, раздобыл где-то косу и теперь с ней носится, а вдруг кинется? Против остро отточенной косы даже легендарный лом, против которого якобы нет приема, не спасет. Да и лежит он в багажнике, пока достанешь — этот чокнутый косарь успеет в капусту нашинковать, если захочет. Отлепившись от машины, он стал потихоньку пятиться, приглядываясь к «косарю». Действительно, уж больно странный дед, довоенный, довоенней некуда, так даже не перед Второй Мировой одевались, а перед Первой, в самом начале 20 столетия. Такой наряд даже для глухой-глухой деревни перебор, а здесь же пригород, до города 20 минут. Где он только взял это старье? Точно, псих. Мотать надо!
А странный дед продолжал удивлять. На секунду приостановив пение и «косьбу» он обернулся и куда-то в пустоту поля заорал:
— Олешка, кудыть тя черти безрогие унесли! А ну, ходь сюда! Загребай колосья.
— Иду, деда! — зазвенел в ответ звонкий мальчишеский голос из неоткуда.
— Дави ее! — заорал один из приятелей.
— Дави ее! — подхватили все остальные.
— Давиииии! — зараженный всеобщим охотничьим азартом дядя Петя резко крутанул руль, направляя машину прямо на животное.
Слишком резко. Машина промелькнула перед самым носом у обалдевшей лисицы и вылетела на полной скорости с трассы в поле. Перепуганное животное, выйдя из ступора, благополучно умчалось, возмущенно тявкая и распушив хвост, всем своим видом выражая мысль: «А вот так вам и надо, козлы!». Парни высыпались из машины и за головы схватились: Ёёёёёёёёёёёёёё! Машина утонула в свежей пахоте по самое брюхо. Нечего и думать о том, чтобы вытащить ее первой встречной машиной. Тут только трактором дергать. Ну а какой трактор посреди чиста поля в полвторого ночи? Это теперь надо пешком возвращаться в деревню и по пути молиться, что хоть один тракторист не был в дрезину пьян и согласился бы продрать глаза и их вытащить. Друзья дяди Пети отправились в деревню, а он сам остался машину стеречь, да и мало ли, что в нашей стране не бывает: вдруг и трактор какой, заблудший, нарисуется, может тоже человек с гулянки едет… на тракторе… а что, обычное дело для деревни.
Остался дядя Петя один в поле. Тепло, хорошо, полная луна ярко светит, сверчки поют так, что аж в голове звенит. Оперся дядя Петя на машину, закурил, стоит на трассу посматривает: не едет ли кто. Тут слышит за спиной где-то в глубине поля звук: «Х-хо». Как будто кто-то делает силовое упражнение и на выдохе, так смачно: «Х-хо». Дядя Петя стоит, прислушивается и вот опять: «Х-хо». Он обернулся, в поле всматривается, благо луна ярко светит, все как на ладони, плюс фары у машины горят. Видит в метрах 30 от него дед такой, довоенного образца, с косой стоит и… косит, с этим самым смачным «х-хоканьем». Петр на мгновение даже обомлел, а потом расхохотался над нелепостью ситуации: свежевспаханное поле на котором ни травинки, ни былинки, только корешки старые кое-где торчат, время за полночь, а этот дедуля тут косой машет, хорошо видно перебрал.
— Дед, ты чего, с дуба рухнул? — заорал дядя Петя — Ты что делаешь? Тут же нет ничего!
Дедуля не обращал никакого внимания на веселящегося парня: все так же с упоением и «х-хоканьем» размахивал сельхозорудием — видно получал большое удовольствие от самого процесса и потихоньку приближался. Шаг — взмах косы — «х-хо» шаг — взмах косы — «х-хо».
— Дед, ну ты вообще… У тебя что на полнолуние обострение? Или ты трын-траву косишь? — продолжал загибаться от хохота дядя Петя.
Дед его и взглядом не удостоил, как будто не слышит, а сам открыл рот и сочным, густым басом заревел:
«Из-за острова на стрежень.»
На простор речной волны.
Выплывают расписные.
Стеньки Разина челны«.»
— Дед, да ну его, этого Разина. Слушай, ты успокойся. Давай лучше покурим с тобой, — наконец взял себя в руки дядя Петя и даже проникся жалостью к старику. Может у человека какое-то горе приключилось, что он так набрался до «белочки». Надо успокоить старика, вернуть к реальности. Но дедуле, видимо, и в его состоянии было неплохо. Он продолжал воодушевленно «косить» и заревел второй куплет.
Тут уже дядя Петя перепугался маленько: а может, он и не пьяный совсем, может, сумасшедший, сбежал из дурдома, раздобыл где-то косу и теперь с ней носится, а вдруг кинется? Против остро отточенной косы даже легендарный лом, против которого якобы нет приема, не спасет. Да и лежит он в багажнике, пока достанешь — этот чокнутый косарь успеет в капусту нашинковать, если захочет. Отлепившись от машины, он стал потихоньку пятиться, приглядываясь к «косарю». Действительно, уж больно странный дед, довоенный, довоенней некуда, так даже не перед Второй Мировой одевались, а перед Первой, в самом начале 20 столетия. Такой наряд даже для глухой-глухой деревни перебор, а здесь же пригород, до города 20 минут. Где он только взял это старье? Точно, псих. Мотать надо!
А странный дед продолжал удивлять. На секунду приостановив пение и «косьбу» он обернулся и куда-то в пустоту поля заорал:
— Олешка, кудыть тя черти безрогие унесли! А ну, ходь сюда! Загребай колосья.
— Иду, деда! — зазвенел в ответ звонкий мальчишеский голос из неоткуда.
Страница 1 из 2
