Кошки, тени и прочие безобразия

Это было похоже на пощёчину. Или стакан ледяной воды за шиворот. Иглами ощетинился почти осязаемый страх, и мальчишка откатился в сторону, на пол, отчаянно хватая воздух ртом и дрожа.

Кромешник не шевельнулся. Просто ждал. Угадывал, как вместе с ослабевающим страхом выравнивается сердцебиение, как то, что примерещилось на грани яви и сна, уступает место реальности.

— Прости, — глухо выговорил Джек, когда подобрался обратно и устроился рядом с ним. Он не уточнял, за что просит прощения. Они оба и так хорошо это знали.

Тёмный дух гладил юного Хранителя по голове, успокаивая и успокаиваясь сам. Сперва тот лежал неподвижно, только дыхание становилось глубже и ровнее. Позже — как котёнок, ластился к руке, ловил прикосновения и снова почти безмятежно улыбался.

От того, что, сколь бы осторожным и нежным Кромешник ни был, те воспоминания, те кошмары могли оборвать всё в любой момент (на самом деле, не в любой, но… не такая уж большая разница), это отдавало горечью.

Мог ли безрассудный дух зимы что-то понять и угадать не сказанное? Наверное, мог, потому что не просто так он, приподнявшись на локтях и наклоняясь над Повелителем Кошмаров, касался лёгкими поцелуями его лба, опущенных век, скул, уголков губ и тихо шептал: «Это ничего не значит, Кромешник, правда, ничего не значит»….

— А что значит? — он на удивление безуспешно пытался собрать воедино остатки душевного равновесия, запутанного несвоевременными желаниями.

— Ты, — Джек, поймав его взгляд, улыбнулся своей обычной лукавой улыбкой. Кажется, он уже настолько привык к этому проклятому страху-воспоминанию, что задвигал его последствия подальше почти без сознательных усилий.

— Что?

— Всё. Ничего. Не знаю.

— Джек, по-моему, ты несёшь чушь… — Кромешник устало хмыкнул. Однако от этой чуши почему-то становилось легче.

— Неправда.

— Правда, — его уже самого тянуло хоть чуть-чуть, но улыбнуться в ответ на это детское упрямство. — Ты одеться не хочешь?

— А ты хочешь, чтобы я оделся?

— Да.

— Не верю, — ледяной дух окинул его быстрым и внимательным взглядом и заключил: — Скорее наоборот.

Он провёл ладонью по животу Кромешника вниз, добираясь до доказательства этого самого «наоборот», и тёмный резко вздохнул, перехватывая его за запястья:

— Джек, что ты творишь? Кажется, четверть часа назад ты боялся, что…

На самом деле, он не был уверен, что именно, потому и не договорил. Причину страха ощутить нельзя, можно только разгадать, вычислить логически. Можно предположить, основываясь на имеющихся фактах.

— Я не хочу бояться, разве ты не понимаешь? — юный Хранитель снова говорил с отчаянной решимостью, торопясь высказаться, пока на это ещё хватает смелости. — Со страхами нужно бороться, доказать их несостоятельность, ты сам говорил. И… может быть… если ты…

— Что? — вопрос, пожалуй, должен был только заполнить затянувшуюся паузу. Но…

Джек нервно облизал губы, зажмурился, потом всё-таки открыл глаза обратно. Наклонившись к Кромешнику и щекоча кожу холодным дыханием, торопливо, отрывисто прошептал на ухо, «что», и тут же опустил голову, уткнувшись носом ему в шею. Через пару секунд сердито добавил:

— А если ты сейчас переспросишь, уверен ли я — укушу. За ухо.

— Ладно… — Кромешник всё-таки сумел собраться с мыслями, хотя не сказать, чтобы это было легко. Потому что хотелось просто опрокинуть Джека на лежанку и сделать то, что он предложил. — Не переспрошу. Но тебя не беспокоит, что у нас у обоих нет соответствующего опыта?

— Набираться опыта где-то ещё я не собираюсь! — тут же возмутился ледяной дух.

— А вот я мог бы.

— Даже не думай!

Резкий и неожиданно сильный рывок за плечи — и Джек опрокинул его на себя, сжимая коленями бёдра и не давая отодвинуться. Что ж, учитывая, что из одежды у них имелись одни штаны на двоих, для того, чтобы «не думать», это было достаточно эффективно.

Только вот, хоть Кромешник и понимал, что Джек торопится действовать, пока хватает решимости, немного подумать всё-таки стоило. Он отстранился и сел, поджав под себя ноги. Ледяной дух только чуть приподнялся, глядя на него со смесью облегчения и обиды: кажется, правда думал, что что-то могло бы получиться вот-прямо-сейчас. А когда Кромешник провёл ладонью по его груди, с тихим вздохом откинулся обратно на лежанку. Такая беззащитная и такая откровенная поза… разведённые бёдра опираются на колени тёмного духа, раскинутые руки расслаблены, подбородок чуть запрокинут, открывая горло. Повелитель Кошмаров всё-таки не удержался, потянулся поцеловать его: коснулся основания шеи рядом с ключицами, коротко и легко провёл по холодной коже языком. И, снова отодвинувшись, спросил с тихим смешком:

— Джек, ты хотя бы в курсе, что нужна смазка?

Юный Хранитель помотал головой.

— Значит, будешь в курсе.

Теперь на лице Джека отразились раздумья. Но ненадолго: по губам скользнула шальная улыбка, и, поймав ладонь Кромешника, он потянул её к себе. Облизал сперва кончики пальцев, потом — указательный и средний целиком, вводя их глубоко в рот, обхватывая губами и обрисовывая языком.