Кошки, тени и прочие безобразия

… Когда тонкая нитка золотого песка оплелась вокруг его запястья и настойчиво потянула наружу, — Песочник не хотел устраивать разборки в человеческом жилье, — Кромешник перехватил её и просто оборвал. Оставшийся на его руке кончик затянулся чернотой и змейкой спрятался в рукаве. Но, однако, тёмный дух всё-таки подошёл к окну. Совсем уж игнорировать Хранителя было бы невежливо.

— Тебе не сюда, Песочный Человек. Они не спят.

Стоило ли сомневаться, что того это не убедило. Кромешник уселся на подоконник, свесив ноги наружу. Сейчас он не опасался Песочника: было в этом и что-то от безрассудства, которое, наверное, немного заразно, и от рациональной готовности, если что, нырнуть в тени и скрыться. Тени под подоконником были хорошие, густые. Правда, нужно было бы опрокинуться в комнату спиной вперёд, как имел привычку делать один безбашенный мальчишка… но почему бы и нет?

— Нет, я не уйду, — покачал он головой в ответ на красноречивый жест Хранителя, указывающий направление. Повторил: — Дети не спят, если ты не видишь. Кстати, если ты немного подвинешься вправо, они тебя заметят. Иногда быть незримым для людей удобно, не находишь? Я могу спокойно находиться тут, в комнате, а ты — нет.

Над головой Песочника быстро сменилось несколько значков, и Кромешник хмыкнул:

— Я верю, что ты можешь их усыпить. Только, если они уснут сейчас, им непременно приснятся кошмары, и мне даже делать ничего не придётся. Только посидеть рядом.

Картинки из золотого песка замелькали ещё быстрее.

— И что это было? — недоумённо покачал головой Повелитель Кошмаров. — «Только попробуй», что ли? Тебе никогда не давались объяснения абстрактных фраз. У меня сейчас нет желания с тобой воевать, веришь?

Хранитель помотал головой.

— Зря, — чуть пожал плечами Кромешник. — Предлагаю договориться: сейчас ты оставляешь меня в покое и идёшь заниматься своими делами. Тут хватает спящих детей, — он выделил слово «спящих». — Я уйду, когда эти мальчишки уснут, и оставлю их тебе. А пока посижу и послушаю…

Над головой Песочника лаконично закачалась виселичная петля.

— Не угрожай. Я ничего не делаю, детские сны не трогаю. Вообще детей не трогаю. Что, нападёшь без причины, а, Хранитель? Тебя твои же товарищи не поймут.

Кромешник, опираясь руками на край подоконника и откинувшись назад, смотрел не на собеседника, а выше, в небо, где висел тонкий серпик молодой луны. Песочник обернулся, прослеживая направление его взгляда.

— Нет необходимости хранить от того, что не представляет опасности, — из голоса тёмного впервые за весь разговор исчезли насмешливые интонации.

Песочник не стал отвечать, но «это ты-то не представляешь опасности?» достаточно ясно читалось на его лице.

— Прямо сейчас — не представляю. И ты это видишь, иначе уже сдёрнул бы меня с подоконника и приложил лбом об асфальт. Попытался бы, по крайней мере.

Из короткой серии картинок следовало, что Песочник вполне уверен, что попытка оказалась бы успешной.

— Как-нибудь в другой раз проверим, — усмехнулся Кромешник. — Идёт? А сейчас дай мне посидеть спокойно. Я обещаю, что уйду, когда дети соберутся ложиться спать. А раз ты не веришь моим обещания, приди и убедись, всего-то.

Песочник покачал головой, потом нахмурил лоб, задумавшись. Огляделся — и подскочив, как мячик, на десяток метров вверх, поймал несущуюся куда-то помощницу Зубной Феи. Объяснить ей, что он от неё хочет, Хранитель пытался почти десять минут и изрядно повеселил этим Кромешника. Но, наконец, крошечная феечка согласно пискнула и мимо тёмного духа нырнула в окно, угнездившись за карнизом. Присматривать за исполнением обещания, как он понял. А Песочник, ещё раз изобразив очень реалистичную виселицу, удалился.

День был выходной, так что засиделись они надолго. Дети в полутёмной комнате слушали страшные истории, и тени в углах иногда казались им чересчур живыми, Кромешник сидел на подоконнике, подпирая плечом раму, а Зубная кроха пряталась в занавесках, и, наверное, про себя ругалась на Песочника, который отвлёк её от непосредственных обязанностей…

Энергия. Да нет, дело не в этом. До того, как он потратил восстановленные за год силы на доставшего его бестолкового Хранителя (результат — без комментариев… ещё вопрос, кто тут более бестолковый), энергии было не меньше, однако подобные мысли его не посещали. Может быть, она только была катализатором — чуть-чуть.

Дело в Джеке, который поленился одеться и сразу уснул, ещё и вцепившись в Кромешника так, что ему тоже не удалось натянуть мантию обратно. Дело в том, что сейчас зимний дух, обнажённый, — тело будто вылеплено из чистого снега, столь яркого в полумраке, — обнимает его, прижимается так близко, что думать о чём-то невинном просто невозможно.

Джек шевельнулся, обхватывая его рукой за талию, прижимаясь ещё откровеннее. Кромешник провел кончиками пальцев по его плечу — еле прикасаясь, чтобы не разбудить. Чуть улыбнулся, разобрав, что прошептал юный Хранитель в полусне.

А потом Джек всё-таки проснулся. В общем-то, даже не до конца проснулся.