Другие семь дней. Таймлайн. Город Тильзит. Совр. Советск Калининградская область. 04.05.2012 Четыре часа утра.
57 мин, 57 сек 11318
Среди одного из пунктов было требование запретить латышский язык в государственных учреждениях. Он не знал, что очередной перебежчик из этой республики подкупил телеграфисток конфетами с ликёром, водкой и душераздирающим рассказом о том, как его там унижали и самолично внёс этот пункт в посылаемую к товарищу Баграмяну телеграмму. Но из-за того, что со штабом первого прибалтийского фронта никто не мог связаться уже почти сутки, её пьяные от знакомства со своим потомком телеграфистки отправили генералу армии Черняховскому. Вскоре всех нашкодивших арестовали, но связь восстановить так и не удалось. Слишком много помех было в эфире.
«Чёрт, еле не сморозил глупость» — прочитав это генерал армии решил пока слишком не давить на посланников Литовской республики. — «Надо сначала выяснить ситуацию».
— Вы обязаны капитулировать! — произнёс он уже осознавая, что сам ещё не знает как это должно произойти?
Женщина поправила причёску и снова открыла папку со своими полномочиями.
— Простите, но эти вопросы не в нашей компетенции!
— А если я прикажу вас арестовать и расстрелять, как некомпетентных?
Женщина замолчала. Мужчина явно хотел запротестовать, но встретившись глазами с генералом, только утёр пот на лбу мягкой бумажкой.
«Этот слишком труслив. Очутившись в подвале выдаст всё, что знает и что не знает тоже. Потомки явно ошиблись присылая его на переговоры.»
Генерал армии приказал увести обоих, подождал когда за ними закроются двери и отдал соответствующие указание своим офицерам.
— Кофе мне! — напомнил.
Кофе на этот раз принёс майор Лажечников.
— А где капитан Ермолова? — спросил генерал, удивившись внезапной замене.
— Изучает эти барские хоромы.
— Не понял?
— Пошла в женский сортир и не хочет выйти от туда уже пол часа. Отправили местную ей на помощь.
Генерал армии посмотрел на широкую панораму буржуазного Вильнюса из будущего и грустно усмехнулся. Столкновение с всякими хитростями будущего ему тоже обошлось несколькими седыми волосами. По чистой случайности, единственным небоскрёбом, где буржуазные потомки не отключили электричество и водоснабжение оказался именно гостиница «Литва» и генерал пережил не мало глупых приключении пока научился пользоваться простым включателем света. Прислуга потомков, из тех которые не сбежали, уже помогала ему освоиться и генерал решил, что капитан Ермолова уже не подходит для должности его ординарца. И что на это место лучше устроить эту чернявенькую, показавшую ему как пользоваться пультом от телевизора.
«Пожалуй я так и сделаю! Скоро все мои войска окончательно займут столицу этих обуржуазившихся потомков, освоятся и поймут, как надо пользоваться их достижениям. А тогда Россия завоюет и остальной мир. Дайте мне дни три — четыре и я приучу наших детей к повиновению.»
Двери снова открылись и вошёл посыльный с шифровкой из ставки.
— Получили её только с четвёртого раза. Всё время помехи какие-то, — устало сказал.
Генерал армии пробежал глазами по тексту и выругался. Там предупреждалось, что вечером завтрашнего дня в Вильнюс приедут товарищи Деканозов с представителями литовской коммунистической интеллигенции и разберутся на местах.
«Этих мне ещё не хватало!» — рассердился.
Третий белорусский фронт медленно, но неудержимо занимал Вильнюс и его окрестности. Ловушка захлопнулась.
Берлин. 07.05.2012 года 11.00
А люди всё шли и шли. С знамёнами и без них, с плакатами где на немецком или на других языках чего то требовали, и просто повязанные чёрными ленточками.
— Снимай вот эту семейную пару! — Томас показал взглядом своему оператору. — Смотри, какое сосредоточенное лицо у их ребёнка. Явно придаст драматизма репортажу.
Улица Семнадцатого Июня такие массы людей видала часто. Во время разных Парадов Любви или, как совсем недавно, во время новогоднего концерта, но тогда все пришедшие были радостными, слегка поддатыми и беспечными. Теперь к Бранденбургским воротам стекала молчаливая река.
— Прямо, как Одер прошлой весной, — внезапно высказал мысли Томаса вслух долгое время молчавший Мартин. — Ты знаешь, что вода скоро снесёт всё и никак не можешь в это поверить.
— Парень, ты ещё не видел паводка две тысячи второго года, — самый старый среди собравшихся на репортёрской площадке, корреспондент первого канала Дитер втянул дымок и передал косяк дальше.
— Жаннет, — обратился он к журналистке Берлинского Курьера. — а ведь это хороший заголовок для завтрашней статьи.
Старые знакомые по цеху наблюдали, как траурный молебен, которого католическая церковь во время митинга поддержки рядом с Бранденбургскими воротами, превращается в неожиданную демонстрацию восточно европейцев.
— А я и не знал, что их так много в Берлине, — сморозила очередную глупость молодая практикантка.
— Это не турки и не арабы, — ответил Дитер. — На улице их не замечаешь, ведут себя в основном прилично, по паспорту часто является немцами. Их не видно, но они везде.
— Ты, то откуда знаешь? — поинтересовался Томас.
«Чёрт, еле не сморозил глупость» — прочитав это генерал армии решил пока слишком не давить на посланников Литовской республики. — «Надо сначала выяснить ситуацию».
— Вы обязаны капитулировать! — произнёс он уже осознавая, что сам ещё не знает как это должно произойти?
Женщина поправила причёску и снова открыла папку со своими полномочиями.
— Простите, но эти вопросы не в нашей компетенции!
— А если я прикажу вас арестовать и расстрелять, как некомпетентных?
Женщина замолчала. Мужчина явно хотел запротестовать, но встретившись глазами с генералом, только утёр пот на лбу мягкой бумажкой.
«Этот слишком труслив. Очутившись в подвале выдаст всё, что знает и что не знает тоже. Потомки явно ошиблись присылая его на переговоры.»
Генерал армии приказал увести обоих, подождал когда за ними закроются двери и отдал соответствующие указание своим офицерам.
— Кофе мне! — напомнил.
Кофе на этот раз принёс майор Лажечников.
— А где капитан Ермолова? — спросил генерал, удивившись внезапной замене.
— Изучает эти барские хоромы.
— Не понял?
— Пошла в женский сортир и не хочет выйти от туда уже пол часа. Отправили местную ей на помощь.
Генерал армии посмотрел на широкую панораму буржуазного Вильнюса из будущего и грустно усмехнулся. Столкновение с всякими хитростями будущего ему тоже обошлось несколькими седыми волосами. По чистой случайности, единственным небоскрёбом, где буржуазные потомки не отключили электричество и водоснабжение оказался именно гостиница «Литва» и генерал пережил не мало глупых приключении пока научился пользоваться простым включателем света. Прислуга потомков, из тех которые не сбежали, уже помогала ему освоиться и генерал решил, что капитан Ермолова уже не подходит для должности его ординарца. И что на это место лучше устроить эту чернявенькую, показавшую ему как пользоваться пультом от телевизора.
«Пожалуй я так и сделаю! Скоро все мои войска окончательно займут столицу этих обуржуазившихся потомков, освоятся и поймут, как надо пользоваться их достижениям. А тогда Россия завоюет и остальной мир. Дайте мне дни три — четыре и я приучу наших детей к повиновению.»
Двери снова открылись и вошёл посыльный с шифровкой из ставки.
— Получили её только с четвёртого раза. Всё время помехи какие-то, — устало сказал.
Генерал армии пробежал глазами по тексту и выругался. Там предупреждалось, что вечером завтрашнего дня в Вильнюс приедут товарищи Деканозов с представителями литовской коммунистической интеллигенции и разберутся на местах.
«Этих мне ещё не хватало!» — рассердился.
Третий белорусский фронт медленно, но неудержимо занимал Вильнюс и его окрестности. Ловушка захлопнулась.
Берлин. 07.05.2012 года 11.00
А люди всё шли и шли. С знамёнами и без них, с плакатами где на немецком или на других языках чего то требовали, и просто повязанные чёрными ленточками.
— Снимай вот эту семейную пару! — Томас показал взглядом своему оператору. — Смотри, какое сосредоточенное лицо у их ребёнка. Явно придаст драматизма репортажу.
Улица Семнадцатого Июня такие массы людей видала часто. Во время разных Парадов Любви или, как совсем недавно, во время новогоднего концерта, но тогда все пришедшие были радостными, слегка поддатыми и беспечными. Теперь к Бранденбургским воротам стекала молчаливая река.
— Прямо, как Одер прошлой весной, — внезапно высказал мысли Томаса вслух долгое время молчавший Мартин. — Ты знаешь, что вода скоро снесёт всё и никак не можешь в это поверить.
— Парень, ты ещё не видел паводка две тысячи второго года, — самый старый среди собравшихся на репортёрской площадке, корреспондент первого канала Дитер втянул дымок и передал косяк дальше.
— Жаннет, — обратился он к журналистке Берлинского Курьера. — а ведь это хороший заголовок для завтрашней статьи.
Старые знакомые по цеху наблюдали, как траурный молебен, которого католическая церковь во время митинга поддержки рядом с Бранденбургскими воротами, превращается в неожиданную демонстрацию восточно европейцев.
— А я и не знал, что их так много в Берлине, — сморозила очередную глупость молодая практикантка.
— Это не турки и не арабы, — ответил Дитер. — На улице их не замечаешь, ведут себя в основном прилично, по паспорту часто является немцами. Их не видно, но они везде.
— Ты, то откуда знаешь? — поинтересовался Томас.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 13 из 17
