Кошмар патриота или другие «Семь дней»

— Моя жена из них. Долголетняя активистка общества литовцев в Берлине. Через неё я познакомился со всеми членами руководства МОЕ*.

* MOE — Mittel — und Osteuropa Club. Клуб политиков бундестага, которые занимаются делами Средней — и Восточной Европы. Прим. Автора.

— А вот и один из их к нам подруливает, — закончил урок Дитер.

Вступивший на обзорную площадку холёный аристократ, которому можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет, вытер свои очки и одарил всех голливудской улыбкой.

— Господа журналисты, простите, что заставил вас ждать. Но сами видите. Никто не ожидал наплыва стольких людей.

— Кто это? — тихо спросил Томас у Дитера.

— Господин Генинг фон Цантье, — обратился тот к пришедшему. — Разъясните нам почему на митинге собралось такое количество людей? Ведь организаторы рассчитывали на максимум сотню тысяч?

— Сам не понимаю. Мы думали, что поляков в Берлине где то сто восемьдесят тысяч, что они аполитичны, что остальные восточные европейцы тоже присутствуют в большом количестве, на я впервые увидел их силу.

Томас быстро окинул взглядом Улицу Семнадцатого Июня. Толпа уже начала достигать башню Зиеген Зойле.

— Сколько тут их? — спросил он у Дитера.

— По моим подсчётам, двести — триста тысяч! Но люди всё ещё прибывают.

— Столько поляков в Берлине?

— Не только. Смотри, тут появляются и турецкие флаги и их всё больше.

— Так это всё же правда?

— Да. Турция сегодня утром объявила войну Советскому Союзу. Её правительство конечно объясняет это помощью партнёрам по НАТО, но мы все понимаем, что турков больше интересуют нефтяные и газовые ископаемые Кавказа и Среднеазиатских республик.

— А что на это наши власти?

Взоры вернулись к представителю её. Генинг фон Цантье уже договорился с репортёрами и теперь обращался прямо в камеры.

— Это всё вина нашего правительства. Своим бездействием во время такого кризиса оно окончательно скомпрометировало себя. Я, как депутат от партии зелёных, призываю госпожу Меркел наконец посмотреть на лицо своих избирателей и прислушаться к их призыву.

— Господин Генинг, вам уже удалось выяснить, что случилось с председателем вашей партии, госпожой Клаудией Рот?

— К сожалению, она во время Катастрофы была на отпуске в Австрии. Теперь главой нашей партии является Цем Öцдемир.

— И как он смотрит на военные действия против России.

— Извините, но мы не воюем с Россией. Мы намерены добиться что бы на территории Советского Союза восторжествовали принципы демократии и господин Оцдемир полностью придерживается этого мнения.

— А как на это реагирует сами русские?

Томас усмехнулся. История о том, как русского посла вышвырнули из редакции телеканала уже успела обрасти всеми подробностями. Бывший представитель бывшей великой державы пришёл туда и снова начал качать свои права, требуя, что бы не допустили показ фильма «Четыре дня в Мае» режиссёра Ахима фон Бориса. Мол это унижает честь и достоинство победившего фашизм народа. В иное время это бы и прокатило, но всем уже надоело вызывающее поведение русского и на этот раз его просто выкинули за дверь. После этого, весь вечер по каналу шли только фильмы о преступлениях советских войск во время второй мировой. Их иногда прерывали документальные кадры с Ютуба о том, как падают бомбы на Люблин и другие города Восточной Европы, как бесчинствуют эти варвары дорвавшись до супермаркетов. Особенно часто каналы смаковали сняты на мобильник сюжет, когда русский комиссар убивает вышедшего к нему с белым флагом парламентёра.

В новостях крутили сюжет один страшнее другого, борясь за рейтинги и конкурируя с интернетом, где блогеры выдавали новости одно другого круче. Правительство, застигнутое врасплох происшедшей Катастрофой вовремя выходных, среагировала слишком поздно и само пребывало в панике.

«Главное, что политики нам не мешают» — подумал Томас. — «Если не спать, можно набрать материала на хороший фильм.»

— Как ты думаешь? Сколько каналов купит наш репортаж? — он снова обратился к Дитеру, как самому именитому.

Старик посмотрел на информацию в своём ноутбуке и хмуро скривился.

— Мало. Только местные. Демонстрация в Лондоне выглядит на много внушительнее.

Томас просмотрел репортаж от туда и согласился с другом. На Трафалгарской площади, одет в военную форму лётчика, выступал сам принц Гари.

— Шейзе, очень плохо! Наши усилия пропали даром, — выругался в слух. — У нас ведь нет такого лидера, которого можно снимать на весь мир.

— Томас, — вдруг обратился к нему Дитер. — Если хочешь прослыть хорошим репортёром, поезжай в Кёнигсберг. Это рядом с фронтом и безопасно. У моей жены там родственница рядом с местным комендантом оказалась. А то местный солдафон вытворяет такие шутки, что всё интернетовское сообщество уже его обсуждает.