Кошмар патриота или другие «Семь дней»

— Ещё журналисты из пяти разных каналов, представители Красного Креста, защитники людей с не традиционной ориентацией, ничего серьёзного.

Лайма деликатно умолчала, что в приёмной ждёт и посол из Польши, как и очередная делегация из Германии, решив, что своих надо продвигать в первую очередь.

— Журналисты подождут, Красным крестом пусть займутся мои помощники, а этими педерастами наши гестаповцы, — хитро прищурился Альберт.

— Только не убивайте их! — испугалась Лайма. — Вони потом будет на весь мир.

— Понял и уже давно отдал приказ о недопустимости таких эксцессов. Так пусть твой генерал зайдёт.

Охранники открыли дверь и в комнату зашёл высокий человек в полевом обмундировании. За ним прошмыгнул простой солдатик и занёс большую коробку. Пока военные представлялись друг другу и обменялись правительственными грамотами, он поставил её перед Лаймой.

— Госпожа Гечене, тут всё, о чём вы просили по телефону.

— Наконец-то, — громко обрадовалась Лайма. — А то без замены своего белья я выгляжу совсем дурой.

Передав большой, пухлый конверт с адресом Йозукаса, она ласково улыбнулась.

— Спасибо, сыночек. Родина тебя не забудет. А теперь уходи! Господа генералы хотят общаться наедине.

— Герр генерал, мне тоже уйти? — спросила у Альберта заметив, что комнату оставляют даже охранники, а генерал Тауткус свободно говорит на немецком.

— Нет, госпожа Гечене. Как раз ваше присутствие поможет нам легче договориться.

Тауткус уже был наслышан о том, что Альберт всегда во время переговоров держит её рядом с собой. И иногда просит её рассказать, что она думает об одном или другом обычае современного мира. Лайма тихо порадовалась, что генерал Водриг хотя и принял помощь профессиональных переговорщиков из штаба НАТО, но всё равно ценит её незамутнённый военными вопросами взгляд.

— Сначала я хочу ещё раз поблагодарить наших литовских друзей, что они отнеслись с пониманием к такой щекотливой ситуации и не начали требовать от нас невозможного.

«Другие соседи Кёнигсберцев, — поляки были на столько испуганы появлением такого подарка под своим боком, что держат границу на замке по сей час.» — хихикнула в уме Лайма. — «Так этим пшекам и надо.»

— У нас нет причин враждовать, потому мы можем спокойно сотрудничать, — генерал Тауткус был краток. — Потому я хочу обратиться к вам с маленькой просьбой.

— С какой?

— Видите ли, после того, как Германия наконец объявила вас своей территорией, мы сняли все пограничные посты, не подумав о последствиях. И теперь на переходных постах образовались стихийные рынки, где ваши жители меняют ценные вещи, на еду и современные изделия.

— Вы, убрали пограничников? Это очень неосмотрительно с вашей стороны.

— Они нам понадобились в другом месте. Тем более, что по ранее принятому плану они и так должны были отойти от границы.

— Это был ваш план по случаю войны с русскими?

— Да. Только никто не мог подумать о совершенно другом раскладе, потому все старые планы нашей обороны полетели к чертям.

Лайма уже успела более мене понять, что произошло в мире, но её больше интересовало происходящее в Литве. Она уже слышала, что президент Грыбаускайте наконец то ввела военное положение, о том, что бензоколонок закрыли, о беспорядках в продовольственных магазинах, но как происходит военные действия на родине ей ещё никто не рассказывал. Получив такую возможность она превратилась в один большой слуховой аппарат.

— Уверяю вас, — её Альберт был неподражаем. — Войска Третьего рейха находящиеся под моим руководством не нападут на своих союзников.

— Уже напали, — грустно сказал Тауткус.

— Это как? — побелел Альберт. — Без моего приказа.

— Надеюсь, что это просто недоразумение, но несколько ваших солдат в одном из таких базаров, угрожая оружием ограбили местных торговцев. Нескольких из них при этом серьёзно ранили.

— У вас есть свидетели? — Альберт Водриг был вне себя от ярости

— И даже снятые на мобильники видео материалы. Сотрудники нашей полиции готовы пойти на сотрудничество с вашими стражами порядка. Они уже ждут за дверью.

— Вейхман! — закричал Альберт Водриг. — Где тебя черти носят?

Дверь открылась и в зал забежал старый человек в серых погонах.

— Там за дверью стоят пришедшие с нашим союзником люди. Oчень злые на дезертиров из нашей доблестной армии. Пообщайся с ними и докажи свою преданность Рейху!

Когда служивый скрылся за дверью, Альберт ещё долго ходил по комнате грозно молча.

Наконец он успокоился и обратился к генералу Тауткусу.

— Базары придётся прикрыть. Это слишком большой соблазн для моих солдат.

— Только не это! -нечаянно вырвалось у Лаймы.

— Это почему? — удивились генералы одновременно.

Лайма задумалась. Рассказать о том, что она с Йозукасом и старым Рейпшлегером успела за день наладить поток вещей и услуг через границу никак не входило в её планы. Особенно, пока она не охранялась.