Другие семь дней. Таймлайн. Город Тильзит. Совр. Советск Калининградская область. 04.05.2012 Четыре часа утра.
57 мин, 57 сек 11313
Туристы с самого утра, пока их водили по Мемелю и отвозили в Палангу, созванивались с родственниками в Германии и уже имели маленькое представления о случившимся. Потому сразу предложили главе туристической компании поехать в легендарный город старинного немецкого духа. Тот долго что то обсуждал по телефону с литовской стороной, часто с помощью майора доказывал, спорил, но наконец вздохнул с облегчением.
— Всё, мы договорились с литовской таможней. За пустяковую доплату, вам обеспечит проживание в лучших гостиницах Старого Рейха в Кёнигсберге на несколько дней. И уже от туда вас отвезут домой.
Воодушевлённая толпа ринулась собирать свои вещи из кают, когда к литовскому военному подошёл один из стариков, даже в свои года сумевший остаться стройным и подтянутым.
— Герр майор, — спросил он тихо. — Что означает этот весь цирк? Маринеско, как и все русские подводники сидит и пьянствует в Ленинграде. С середины сорок третьего, когда на наших минах подорвались сразу три их подводки, русские запретили другим покидать берег.
Литовец посмотрел на его задумчиво, закурил сигарету и ответил.
— А как ты бы поступил на моём месте?
— Вам нужно топливо из этой посудины? Так оно не подходит для современных автомобилей. Её ещё переработать надо.
— Нет! Нам нужны ваши места в каютах класса люкс. Скоро здесь расположится плавучий госпиталь для раненых и больных из Кёнигсберга.
— А не проще ли проще ли поплыть нам прямо туда. Хотя вы правы. Минные поля!
Мужчины докурили свои сигареты и только тогда продолжили разговор.
— Вам понадобится помощь говорящих на немецком и знакомых с ухаживанием за раненными людей. В туристической группе таких много. Хотите, что бы я предупредил их об этом?
— Я бы был вам очень признателен за такую помощь!
— Не за что. Почти вся моя семья была на Густлове. Теперь я хоть увижу их живыми.
Игналинская АЭС. Литовская республика. 5 Мая 2012 года. 15.00
— Барэв, инкер Баграмян — джан, я слышал вам хотят присвоить звание героя Советского Союза.
Поджарый человек в форме начальника охраны устало посмотрел на экран монитора. Один его человек с очередной партией пленных доставил спутниковую антенну в штаб квартиру командующего первым прибалтийским фронтом и сумел наладить связь. Теперь опухлое лицо собеседника в мониторе явно показывало, что последний явно страдает тяжёлым похмельем.
— Кто вы? — спросили от туда.
— Начальник охраны Игналинской АЭС, полковник Юрий Суботин.
— Власовец? Белоэмигрант?
— Гражданин Литовской Республики, как не странно. Здесь родился и живу уже сорок четыре года.
— Наймит фашистский! — послышалось в наушниках.
— Товарищ генерал армии, уймите своих заместителей. Нам надо решить одну деликатную проблему.
— Нас устроит только ваше безоговорочная капитуляция. Сдавайтесь и вас будет судить самый гуманный в мире, советский суд.
— Да я и хотел бы, но не судьба, — Юрий Суботин грустно усмехнулся. — Я охраняю объект, разрушение которого может привести к тому, что не только Литва с Латвией, но и Беларусь станет выжженной пустыней. Не ужели вам этого хочется?
— Это всё враньё! — снова закричал кто-то за спиной советского генерала армии.
— Товарищ Баграмян, вы разрешаете кому-то вас перебивать? Кто этот человек?
В экране, отодвинув генерала армии появилось знакомое по интернетовским архивам лицо.
— О, товарищ Мехлис. — начальник охраны еле сдержал свою досаду. — Лев Давыдович, а я думал, что вы в Москве?
«Теперь отдать приказ мне станет на много легче», — грустно подумал Юрий Суботин. — «Такого ублюдка мне не жалко.»
Волею судьбы, всемирный катаклизм случился именно тогда, когда его непосредственный начальник поехал на рыбалку в Норвежские фьорды. Он сумел выйти на связь только несколько часов назад и после коротких переговоров и передачи инструкции, там и остался, переложив ответственность за переговоры на него. Как и за проводимую уже операцию по обезвреживанию ближайшей военной угрозы.
— Ты, фашистская шлюха, быстрей колись, что случилось в мире. Знай, мы всё равно вас хоть из под земли достанем!
Юрий Суботин отметил явную панику на лице члена-корреспондента и понял, что весть о разгроме танковой колоны двумя вертолётами уже наверно достигла его.
— Товарищ Мехлис, если бы я знал, что случилось. Пока известно только то, что европейские страны северного оборонительного союза по воле каких то безумных учёных перенеслись из нашего двух двухтысячного двенадцатого года ровно на шестьдесят восемь лет назад. В ваш военный тысяча девятьсот сорок четвёртый год.
— Врёшь, фашистский прихвостень! — Мехлис явно не хотел понять сложившейся ситуации.
— Может и вру, — спокойно сказал начальник охраны. — Но вы уже наверно заметили, что у вас почти не осталось авиации, что пропала связь с множество воинских формировании. Поверьте мне, наш союз может в несколько часов стереть с лица земли не только ваши наступающие армии, но и Москву с Петербургом.
Люди на другом конце связи начали обсуждать что то между собой и Юрий Суботин потянулся за энергетическим напитком.
— Всё, мы договорились с литовской таможней. За пустяковую доплату, вам обеспечит проживание в лучших гостиницах Старого Рейха в Кёнигсберге на несколько дней. И уже от туда вас отвезут домой.
Воодушевлённая толпа ринулась собирать свои вещи из кают, когда к литовскому военному подошёл один из стариков, даже в свои года сумевший остаться стройным и подтянутым.
— Герр майор, — спросил он тихо. — Что означает этот весь цирк? Маринеско, как и все русские подводники сидит и пьянствует в Ленинграде. С середины сорок третьего, когда на наших минах подорвались сразу три их подводки, русские запретили другим покидать берег.
Литовец посмотрел на его задумчиво, закурил сигарету и ответил.
— А как ты бы поступил на моём месте?
— Вам нужно топливо из этой посудины? Так оно не подходит для современных автомобилей. Её ещё переработать надо.
— Нет! Нам нужны ваши места в каютах класса люкс. Скоро здесь расположится плавучий госпиталь для раненых и больных из Кёнигсберга.
— А не проще ли проще ли поплыть нам прямо туда. Хотя вы правы. Минные поля!
Мужчины докурили свои сигареты и только тогда продолжили разговор.
— Вам понадобится помощь говорящих на немецком и знакомых с ухаживанием за раненными людей. В туристической группе таких много. Хотите, что бы я предупредил их об этом?
— Я бы был вам очень признателен за такую помощь!
— Не за что. Почти вся моя семья была на Густлове. Теперь я хоть увижу их живыми.
Игналинская АЭС. Литовская республика. 5 Мая 2012 года. 15.00
— Барэв, инкер Баграмян — джан, я слышал вам хотят присвоить звание героя Советского Союза.
Поджарый человек в форме начальника охраны устало посмотрел на экран монитора. Один его человек с очередной партией пленных доставил спутниковую антенну в штаб квартиру командующего первым прибалтийским фронтом и сумел наладить связь. Теперь опухлое лицо собеседника в мониторе явно показывало, что последний явно страдает тяжёлым похмельем.
— Кто вы? — спросили от туда.
— Начальник охраны Игналинской АЭС, полковник Юрий Суботин.
— Власовец? Белоэмигрант?
— Гражданин Литовской Республики, как не странно. Здесь родился и живу уже сорок четыре года.
— Наймит фашистский! — послышалось в наушниках.
— Товарищ генерал армии, уймите своих заместителей. Нам надо решить одну деликатную проблему.
— Нас устроит только ваше безоговорочная капитуляция. Сдавайтесь и вас будет судить самый гуманный в мире, советский суд.
— Да я и хотел бы, но не судьба, — Юрий Суботин грустно усмехнулся. — Я охраняю объект, разрушение которого может привести к тому, что не только Литва с Латвией, но и Беларусь станет выжженной пустыней. Не ужели вам этого хочется?
— Это всё враньё! — снова закричал кто-то за спиной советского генерала армии.
— Товарищ Баграмян, вы разрешаете кому-то вас перебивать? Кто этот человек?
В экране, отодвинув генерала армии появилось знакомое по интернетовским архивам лицо.
— О, товарищ Мехлис. — начальник охраны еле сдержал свою досаду. — Лев Давыдович, а я думал, что вы в Москве?
«Теперь отдать приказ мне станет на много легче», — грустно подумал Юрий Суботин. — «Такого ублюдка мне не жалко.»
Волею судьбы, всемирный катаклизм случился именно тогда, когда его непосредственный начальник поехал на рыбалку в Норвежские фьорды. Он сумел выйти на связь только несколько часов назад и после коротких переговоров и передачи инструкции, там и остался, переложив ответственность за переговоры на него. Как и за проводимую уже операцию по обезвреживанию ближайшей военной угрозы.
— Ты, фашистская шлюха, быстрей колись, что случилось в мире. Знай, мы всё равно вас хоть из под земли достанем!
Юрий Суботин отметил явную панику на лице члена-корреспондента и понял, что весть о разгроме танковой колоны двумя вертолётами уже наверно достигла его.
— Товарищ Мехлис, если бы я знал, что случилось. Пока известно только то, что европейские страны северного оборонительного союза по воле каких то безумных учёных перенеслись из нашего двух двухтысячного двенадцатого года ровно на шестьдесят восемь лет назад. В ваш военный тысяча девятьсот сорок четвёртый год.
— Врёшь, фашистский прихвостень! — Мехлис явно не хотел понять сложившейся ситуации.
— Может и вру, — спокойно сказал начальник охраны. — Но вы уже наверно заметили, что у вас почти не осталось авиации, что пропала связь с множество воинских формировании. Поверьте мне, наш союз может в несколько часов стереть с лица земли не только ваши наступающие армии, но и Москву с Петербургом.
Люди на другом конце связи начали обсуждать что то между собой и Юрий Суботин потянулся за энергетическим напитком.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 17
