Фандом: Гарри Поттер. Флинт и Вуд окончательно разозлили директора школы, и он придумывает для них необычное наказание.
112 мин, 36 сек 18404
Грэхем невольно поморщился, вспоминая, как пару месяцев назад этот тролль запустил в него каким-то заклинанием (он даже сообразить ничего не успел), от которого у него выросла огромная женская грудь, а одежда преобразовалась в короткое полупрозрачное платьице розового цвета, через которое просвечивали розовые же женские трусы, состоящие всего из трёх грёбаных ниток! Как только девчонки такое носят! И всё это — прямо в коридоре, на глазах у всех! Грэхем так растерялся на тот момент, что даже ничего не смог сделать, а когда, наконец, опомнился и кинул в мерзкого ублюдка ответным заклятием, тот прикрылся обычным Протего и продолжил стоять и ржать вместе с остальной толпой ребят. А ведь там были и девчонки. И Грэй Уэбстер! И она тоже смеялась над ним вместе со всеми — он чуть не умер со стыда!
Как он потом отмывался от этого позора и восстанавливал загубленную репутацию — другой вопрос (кстати, до сих пор не до конца закрытый). Утешало только, что инцидент произошёл уже в слизеринских подземельях и однокурсники — хоть они и были все поголовно скользкими подлыми суками — всё-таки не вынесли этот случай за пределы факультета, иначе такого унижения на всю школу он бы точно не пережил.
Презрительно щурясь, Марк тем временем подошёл к нему и упёр палочку ему в горло. Тот отшатнулся, скосив глаза вниз и не отрывая от неё взгляда.
— Что, Монтегю, трусы к жопе прилипли? — вкрадчиво спросил Марк, ещё сильнее вдавливая палочку в бледную кожу. — Уже не такой смелый, а? — Он усмехнулся, окидывая взглядом стоящего перед ним слегка дрожащего сокурсника. — Ещё раз посмеешь открыть свой поганый рот — и будет гораздо — гораздо! — хуже и неприятнее, чем тогда. И больнее. Ты меня понял, трусливый выродок? Кивни, если да, а то, небось, пересрался так, что последние мозги отшибло.
— Ладно, — буркнул тот, мучительно краснея от унижения и собственного бессилия, и неукротимо пробормотал себе под нос: — Но всё равно ты — говнюк, Флинт.
Тот, к его ужасу, расслышал эту неосторожно брошенную фразу, но не разозлился, а ощерился в чересчур радушной усмешке.
— Ещё какой, — согласился он и неожиданно засветил ему кулаком в солнечное сплетение, отчего Монтегю согнулся, закашлявшись. — Следи за языком, — посоветовал напоследок Марк, похлопав его по плечу, и направился к выходу, надеясь, что у Оливера хватит ума последовать за ним.
Белый как стена Эдриан Пьюси, так и простоявший всё это время молча, будто воды в рот набрал, заметил, что дверь как-то странно приоткрылась, но был настолько парализован произошедшим инцидентом, что предпочёл ни с кем не делиться своими наблюдениями.
Несмотря на неприятные новости накануне и дисквалификацию из квиддичных команд, в среду парни всё-таки чувствовали некий душевный подъём, осознавая, что уже завтра запрет спадёт и они наконец-то смогут нормально общаться. Особенно был доволен Марк — он за всю свою жизнь столько не психовал, как за эту неделю. И даже весть о том, что сегодня им предстоит отработка у Снейпа, не испортила настроения.
Марку, впрочем, и до этого было плевать на всё с Астрономической башни. Он не боялся своего декана: суровый и несправедливый ко всем остальным, ко своим подопечным, однако, их «Ужас Подземелий» всегда относился вполне лояльно. И это был общеизвестный факт.
Правда, после того случая с разбитой бутылкой с «супер-крутым-и-супер-редким-зельем», к Марку данное утверждение больше не имело отношения: Снейп злобствовал, цепляясь к каждой мелочи, и даже пару раз снял баллы, несмотря на то, что наказывает свой же собственный факультет. Но на профессорские страдания, а также на недовольных потерянными из-за него баллами сокурсников, Марку было тоже откровенно начхать.
Как у капитана, хоть и временно отстранённого, квиддичной сборной, у него был свой авторитет. К тому же он обладал довольно жёстким взрывным характером и, если что, не стеснялся приложить особо зарвавшихся Ступефаем или чем-нибудь пооригинальнее — а значит, на порядок хуже и неприятнее, — и его побаивались. Нет, он не был лидером факультета, гласным или негласным; среди старших курсов Слизерина вообще не было лидеров — каждый был сам за себя. А у мелких командовал Малфой.
Как он потом отмывался от этого позора и восстанавливал загубленную репутацию — другой вопрос (кстати, до сих пор не до конца закрытый). Утешало только, что инцидент произошёл уже в слизеринских подземельях и однокурсники — хоть они и были все поголовно скользкими подлыми суками — всё-таки не вынесли этот случай за пределы факультета, иначе такого унижения на всю школу он бы точно не пережил.
Презрительно щурясь, Марк тем временем подошёл к нему и упёр палочку ему в горло. Тот отшатнулся, скосив глаза вниз и не отрывая от неё взгляда.
— Что, Монтегю, трусы к жопе прилипли? — вкрадчиво спросил Марк, ещё сильнее вдавливая палочку в бледную кожу. — Уже не такой смелый, а? — Он усмехнулся, окидывая взглядом стоящего перед ним слегка дрожащего сокурсника. — Ещё раз посмеешь открыть свой поганый рот — и будет гораздо — гораздо! — хуже и неприятнее, чем тогда. И больнее. Ты меня понял, трусливый выродок? Кивни, если да, а то, небось, пересрался так, что последние мозги отшибло.
— Ладно, — буркнул тот, мучительно краснея от унижения и собственного бессилия, и неукротимо пробормотал себе под нос: — Но всё равно ты — говнюк, Флинт.
Тот, к его ужасу, расслышал эту неосторожно брошенную фразу, но не разозлился, а ощерился в чересчур радушной усмешке.
— Ещё какой, — согласился он и неожиданно засветил ему кулаком в солнечное сплетение, отчего Монтегю согнулся, закашлявшись. — Следи за языком, — посоветовал напоследок Марк, похлопав его по плечу, и направился к выходу, надеясь, что у Оливера хватит ума последовать за ним.
Белый как стена Эдриан Пьюси, так и простоявший всё это время молча, будто воды в рот набрал, заметил, что дверь как-то странно приоткрылась, но был настолько парализован произошедшим инцидентом, что предпочёл ни с кем не делиться своими наблюдениями.
Глава 6. Среда, или Чем грозят отработки у Снейпа
Предупреждение: y аффтара по Зельеварению «Тролль», так что, знатоки, извиняйте, если что.Несмотря на неприятные новости накануне и дисквалификацию из квиддичных команд, в среду парни всё-таки чувствовали некий душевный подъём, осознавая, что уже завтра запрет спадёт и они наконец-то смогут нормально общаться. Особенно был доволен Марк — он за всю свою жизнь столько не психовал, как за эту неделю. И даже весть о том, что сегодня им предстоит отработка у Снейпа, не испортила настроения.
Марку, впрочем, и до этого было плевать на всё с Астрономической башни. Он не боялся своего декана: суровый и несправедливый ко всем остальным, ко своим подопечным, однако, их «Ужас Подземелий» всегда относился вполне лояльно. И это был общеизвестный факт.
Правда, после того случая с разбитой бутылкой с «супер-крутым-и-супер-редким-зельем», к Марку данное утверждение больше не имело отношения: Снейп злобствовал, цепляясь к каждой мелочи, и даже пару раз снял баллы, несмотря на то, что наказывает свой же собственный факультет. Но на профессорские страдания, а также на недовольных потерянными из-за него баллами сокурсников, Марку было тоже откровенно начхать.
Как у капитана, хоть и временно отстранённого, квиддичной сборной, у него был свой авторитет. К тому же он обладал довольно жёстким взрывным характером и, если что, не стеснялся приложить особо зарвавшихся Ступефаем или чем-нибудь пооригинальнее — а значит, на порядок хуже и неприятнее, — и его побаивались. Нет, он не был лидером факультета, гласным или негласным; среди старших курсов Слизерина вообще не было лидеров — каждый был сам за себя. А у мелких командовал Малфой.
Страница 19 из 31
