Фандом: Гарри Поттер. Флинт и Вуд окончательно разозлили директора школы, и он придумывает для них необычное наказание.
112 мин, 36 сек 18408
«Безоар давать поздно — зелье уже поступило в кровь, — деловито рассуждал он. — Следовательно, привести их в чувство прямо сейчас не получится. Да и не отравились они, чтобы ещё безоар на них тратить, — отметил с раздражением. — Остаётся только ждать, пока сами очнутся — это неделя, а то и больше. Собственно, ничего страшного: этим негодяям даже полезно полежать, в кои-то веки не творя свои бесконечные пакости. Вот только, боюсь, директор со мной не согласится. — Снейп тяжко вздохнул. — Что ж, придётся отправить их к мадам Помфри. Поскольку они не прокляты и не отравились, а всего лишь наглотались приготовленного ими по дурости Эйфорического эликсира, потребуется использовать то самое зелье на основе» Тонизирующего глотка мандрагоры«, и тогда к утру они придут в себя, — заключил он и горько добавил: — К моему большому сожалению!»
Просто в последнее время именно эти два студента особенно сильно действовали ему на нервы. Будучи весьма злопамятным, он по сей день не мог простить им уничтоженное редкое зелье, но и без того у него хватало претензий: с тех пор как они спелись — а это примерно с осени — в обоих будто бес вселился. Ну ладно Маркус Флинт — этот всегда обладал необузданным темпераментом, но Оливер Вуд, насколько Снейп помнил, никогда раньше разгульным поведением и чересчур ретивым нравом не отличался. Мало Хогвартсу Малфоя с этим выскочкой-Поттером, которые неустанно собачились друг с другом, попутно отравляя жизнь всем вокруг, так ещё эти, казалось бы взрослые лбы, прибавляют проблем.
Хотя какие они взрослые? Почти третий десяток разменяли, а ума не нажили. Проклятые щенки со своими гормонами, будь они неладны. Знает он, где у них мозги и чем они думают. Похабники! Совсем стыд потеряли. Взять хоть этих двоих: своим пошлым бредом они его сегодня чуть с ума не свели. Устроили тут непотребство, мерзавцы! И хоть бы щиты догадались поставить, тупицы, чему они только учились все эти годы. Он, взрослый мужчина, сидел краснел, бледнел, зеленел и ещё Мерлин знает какой заливался краской, слушая, что эти два сопливца нашёптывают друг другу, думая, что он не слышит. А уж какие у них при этом мысли…
«Мордред, какая тесная мантия, да и штаны тоже. Пошиты, что ли, неправильно? — Снейп неловко поёрзал, чувствуя какой-то дискомфорт и пытаясь сесть поудобнее. — Интересно, такое… Ну… то, о чём они говорили — это вообще возможно, или просто бредни двух озабоченных подростков?»
Снейп вздрогнул, вдруг осознавая, что именно причиняет ему беспокойство, оттягивая ткань брюк и мешая сидеть…
Мерлин, какой позор!
Он почувствовал, как щёки вновь обдаёт жаром, и он заливается пунцовой краской, словно подросток. Затем с ужасом представил, как все мальчики старше пятого курса начинают вести себя подобно этим двоим, что валяются сейчас перед ним на полу, и ему едва не стало дурно. Снейп клятвенно пообещал себе, что лично сварит огромный котёл зелья, подавляющего либидо, и подольёт его всем студентам мужского пола в этом проклятом замке. На всякий случай. Об учёбе пусть лучше думают, глядишь, и научатся чему-нибудь путному.
«Хотя, это вряд ли», — здраво рассудил он и вздохнул, вставая и посылая патронусов Дамблдору и мадам Помфри, чтобы сообщить о происшествии.
Едва Оливер пришёл в себя, в нос ему ударил знакомый резкий запах: лекарств, свечного воска и всегда почему-то едва уловимо — хвои.
«Я снова в Больничном крыле», — безошибочно определил он, пытаясь навскидку оценить своё состояние. Ничего не болело. Тогда почему он здесь? Оливер совершенно ничего не помнил о том, какие бы обстоятельства могли заставить его снова здесь очутиться.
«Мы были на отработке у Снейпа, — начала возвращаться память. — И… что? Флинт взорвал котёл? Вполне возможно. Хотя нет… Стоп. Кажется, котёл остался цел».
Перед внутренним взором возник чёткий образ: улыбающийся Марк, салютующий ему бокалом с какой-то гадостью лилового цвета. Кажется, Оливер вспомнил — они сварили некую дрянь вместо нормального зелья, а Снейп заставил их выпить эту отраву. Значит, они отравились и попали в больницу? Тогда, по идее, и Марк должен быть где-то поблизости. Оливер открыл глаза и, услышав справа от себя тихое дыхание, повернул голову.
Марк валялся на койке на животе, слегка раздвинув ноги и подложив одну руку под подушку — вторая свободно свисала с кровати, задевая пальцами пол. Одеяло бесформенной кучей сбилось у него в ногах. Оливер смотрел во все глаза, чувствуя, как челюсть слегка отвисает: Флинт в пижаме — убиться метлой! Такое странное и необычное зрелище. И забавное! Он не смог сдержать смешка. Эх, сделать бы колдографию, он бы потом долго ещё шантажировал засранца, грозясь всем показать, какой он на самом деле клубкопух плюшевый. Оливеру живо представилось, как этот «клубкопух», едва узнав о его крамольных мыслях, въезжает ему кулаком в челюсть, и он ухмыльнулся ещё шире, а потом, не выдержав, прыснул в кулак.
Марк пошевелился и открыл глаза, осоловело моргая со сна.
Просто в последнее время именно эти два студента особенно сильно действовали ему на нервы. Будучи весьма злопамятным, он по сей день не мог простить им уничтоженное редкое зелье, но и без того у него хватало претензий: с тех пор как они спелись — а это примерно с осени — в обоих будто бес вселился. Ну ладно Маркус Флинт — этот всегда обладал необузданным темпераментом, но Оливер Вуд, насколько Снейп помнил, никогда раньше разгульным поведением и чересчур ретивым нравом не отличался. Мало Хогвартсу Малфоя с этим выскочкой-Поттером, которые неустанно собачились друг с другом, попутно отравляя жизнь всем вокруг, так ещё эти, казалось бы взрослые лбы, прибавляют проблем.
Хотя какие они взрослые? Почти третий десяток разменяли, а ума не нажили. Проклятые щенки со своими гормонами, будь они неладны. Знает он, где у них мозги и чем они думают. Похабники! Совсем стыд потеряли. Взять хоть этих двоих: своим пошлым бредом они его сегодня чуть с ума не свели. Устроили тут непотребство, мерзавцы! И хоть бы щиты догадались поставить, тупицы, чему они только учились все эти годы. Он, взрослый мужчина, сидел краснел, бледнел, зеленел и ещё Мерлин знает какой заливался краской, слушая, что эти два сопливца нашёптывают друг другу, думая, что он не слышит. А уж какие у них при этом мысли…
«Мордред, какая тесная мантия, да и штаны тоже. Пошиты, что ли, неправильно? — Снейп неловко поёрзал, чувствуя какой-то дискомфорт и пытаясь сесть поудобнее. — Интересно, такое… Ну… то, о чём они говорили — это вообще возможно, или просто бредни двух озабоченных подростков?»
Снейп вздрогнул, вдруг осознавая, что именно причиняет ему беспокойство, оттягивая ткань брюк и мешая сидеть…
Мерлин, какой позор!
Он почувствовал, как щёки вновь обдаёт жаром, и он заливается пунцовой краской, словно подросток. Затем с ужасом представил, как все мальчики старше пятого курса начинают вести себя подобно этим двоим, что валяются сейчас перед ним на полу, и ему едва не стало дурно. Снейп клятвенно пообещал себе, что лично сварит огромный котёл зелья, подавляющего либидо, и подольёт его всем студентам мужского пола в этом проклятом замке. На всякий случай. Об учёбе пусть лучше думают, глядишь, и научатся чему-нибудь путному.
«Хотя, это вряд ли», — здраво рассудил он и вздохнул, вставая и посылая патронусов Дамблдору и мадам Помфри, чтобы сообщить о происшествии.
Едва Оливер пришёл в себя, в нос ему ударил знакомый резкий запах: лекарств, свечного воска и всегда почему-то едва уловимо — хвои.
«Я снова в Больничном крыле», — безошибочно определил он, пытаясь навскидку оценить своё состояние. Ничего не болело. Тогда почему он здесь? Оливер совершенно ничего не помнил о том, какие бы обстоятельства могли заставить его снова здесь очутиться.
«Мы были на отработке у Снейпа, — начала возвращаться память. — И… что? Флинт взорвал котёл? Вполне возможно. Хотя нет… Стоп. Кажется, котёл остался цел».
Перед внутренним взором возник чёткий образ: улыбающийся Марк, салютующий ему бокалом с какой-то гадостью лилового цвета. Кажется, Оливер вспомнил — они сварили некую дрянь вместо нормального зелья, а Снейп заставил их выпить эту отраву. Значит, они отравились и попали в больницу? Тогда, по идее, и Марк должен быть где-то поблизости. Оливер открыл глаза и, услышав справа от себя тихое дыхание, повернул голову.
Марк валялся на койке на животе, слегка раздвинув ноги и подложив одну руку под подушку — вторая свободно свисала с кровати, задевая пальцами пол. Одеяло бесформенной кучей сбилось у него в ногах. Оливер смотрел во все глаза, чувствуя, как челюсть слегка отвисает: Флинт в пижаме — убиться метлой! Такое странное и необычное зрелище. И забавное! Он не смог сдержать смешка. Эх, сделать бы колдографию, он бы потом долго ещё шантажировал засранца, грозясь всем показать, какой он на самом деле клубкопух плюшевый. Оливеру живо представилось, как этот «клубкопух», едва узнав о его крамольных мыслях, въезжает ему кулаком в челюсть, и он ухмыльнулся ещё шире, а потом, не выдержав, прыснул в кулак.
Марк пошевелился и открыл глаза, осоловело моргая со сна.
Страница 23 из 31
