Фандом: Гримм. До коронации Шона Ренарда остаются считанные часы. Семья предпринимает отчаянную попытку помешать, и из самой Европы тянется след массового безумства и кровавых смертей. В центре событий из-за невольного обмена сущностями оказываются детектив Ник Бёркхардт и агент Совета везенов Александр. Им придётся вместе останавливать неумолимо приближающуюся катастрофу, решать их маленькую общую проблему, попутно узнавая то, что знать им не следовало.
213 мин, 8 сек 19032
— Недели даже много, он быстрее привыкнет, — Ник отхлебнул кофе и, задумавшись, меланхолично уставился на кусочек серого неба, виднеющийся в окне. На стекле появились мелкие косые росчерки — начался дождь. — А ты?
— Что я? — не понял Александр.
Ник обернулся.
— Уже освоился?
— Да верну я тебе твою сущность.
— Нет, мне правда интересно, — оживился он. — Вот я, кажется, уже привыкаю: начинаю ориентироваться на нюх, знаю, когда и как отреагирую. Ещё плохо контролирую смену облика, но она иногда очень вовремя происходит: если бы не когти, я бы не зацепился и так долго точно бы не провисел. А ты новую сущность чувствуешь? Она компенсирует прежнюю?
Александр пожал плечами и, поставив локти на стол, взял кружку в ладони — то ли согревая пальцы, то ли отгораживаясь от Ника.
— Сложно описать, — задумчиво проговорил он, глядя в пустоту. — Сущность Гримма совсем не похожа на сущность везена.
— И чем отличается?
— Не знаю, другие ощущения. Если интересно…
Ник, с любопытством подавшись вперёд, кивнул.
— Везен — это то, что внутри. Оно живёт, чувствует и реагирует. Я воспринимаю себя прежним, как будто моя сущность во мне, и замечаю пустоту, когда по привычке хочу обратиться к ней, а она не отзывается, и там никого нет. Если ты понимаешь, о чём я.
— Я понимаю, — Ник криво улыбнулся. — Очень своевольная штука.
— Ну, своей воли у неё нет, — возразил Александр, — одни инстинкты, и мне этого не хватает. Сущность Гримма так не чувствуется, она не живая, она где-то снаружи, обтянула, как плёнка.
То, что обитало сейчас внутри Ника, сидело очень тихо, прижав уши, обернув лапы хвостом и спрятав кончик под пушистый зад. Снова это чувство, когда вслух обсуждается сокровенное и, наверное, даже интимное. А сколько раз Монро отвечал на вопросы о природе везенов? И хоть бы раз сказал, что Ник ставит его в неловкое положение — только вряд ли бы Ника это остановило: тогда он ничего подобного не чувствовал.
— Я так понимаю, что задаю очень личные вопросы? Сущность обсуждать не принято?
— Ну мы ведь не чужие друг другу! — пылко заверил Александр. — Эта часть меня теперь живёт в тебе!
— Слышь, достал, — Ник поставил кружку и, нахмурившись, пристально уставился ему в глаза. — Хотя бы объясни, над чем вы постоянно шутите, что за намёки? Что имел в виду Джон, когда говорил про «свой вид» и сломанный стул?
— Ты кого угодно в краску вгонишь, — посетовал Александр и, прячась за своей кружкой, допил кофе.
Ник помолчал и, не дождавшись, сам начал рассуждать:
— Ну, в тот момент он считал, что я настоящий Вернодолг, и не предполагал, что ты больше не такой же…
— Проще самому объяснить, чем тебя слушать, — Александр сдвинул тарелку и, облокотившись о стол, крепко задумался. — Понимаешь… Такие как ты… как я? Я уже не знаю, как говорить, чтобы понятно было, о ком я… — подумал ещё немного и нашёлся: — Такие белые, как мы…
Ник задёргал глазом. Александр, конечно, издевался и тянул время, но в свете того факта, что он родился в ЮАР, фраза приобретала оголтело расистский подтекст. Сторонник апартеида, приверженец идеи превосходства белого меха над рыжим.
— Да не бери в голову, — вздохнул Александр и, откинувшись на спинку, уже без ёрничанья спокойно объяснил: — Мы редкие, а свой вид, он всегда ближе. Неиссякаемая тема для шуток: вроде как, если два представителя одного очень редкого вида случайно встретились, то нет никаких сомнений…
— Что они сломают какую-нибудь мебель? — усмехнулся Ник. — Ясно. При этом вокруг только редкие виды.
— Почему? Вон, Ищеек как собак нерезаных.
— Очень смешно.
Александр развёл руками:
— Древогрызы, Потрошители, Рыжехвосты. Какие-то виды лучше уживаются с людьми, какие-то — хуже. Каким-то не дают жить. Всегда есть причина, почему вид оказался редким. Полиция из коридора ещё не убралась? Проверь, пожалуйста, ехать уже пора. Я бы сам послушал, но у меня как будто вата в ушах. И в носу тоже — половину запахов не различаю. У Гриммов есть какие-нибудь приятные особенности?
Ник, уже вставший со стула, даже остановился и в растерянности почесал затылок.
— Кроме того, что, не будучи везеном, видишь везенов? Даже не знаю… Ну, яды и зелья действуют иначе, не как на других.
— Иначе — это как?
— Неизвестно. А! Ну и кровь идёт ингредиентом для зелий.
— Повезло, — покачал головой Александр. — Всегда мечтал стать ингредиентом для зелий. Но зачем-то же Гриммы нужны, скажем, королям?
Ник пожал плечами и сбежал от расспросов в коридор. Не расхваливать же ему свою сущность, вдруг возвращать не захочет, тем более, если бы хоть сам чётко знал, чем же так хорошо быть Гриммом. Наверное, тем, что даже при короле Гримм не станет его подданным, Гримм сам по себе. Зачем только королю это нужно?
За дверью было тихо. Ник прислушался, потом осторожно приоткрыл и выглянул одним глазом — у отгороженной части коридора оставили офицера: наверное, ещё кто-то из экспертов должен был подойти в ближайшее время.
В кухню он вернулся с курткой.
— Что я? — не понял Александр.
Ник обернулся.
— Уже освоился?
— Да верну я тебе твою сущность.
— Нет, мне правда интересно, — оживился он. — Вот я, кажется, уже привыкаю: начинаю ориентироваться на нюх, знаю, когда и как отреагирую. Ещё плохо контролирую смену облика, но она иногда очень вовремя происходит: если бы не когти, я бы не зацепился и так долго точно бы не провисел. А ты новую сущность чувствуешь? Она компенсирует прежнюю?
Александр пожал плечами и, поставив локти на стол, взял кружку в ладони — то ли согревая пальцы, то ли отгораживаясь от Ника.
— Сложно описать, — задумчиво проговорил он, глядя в пустоту. — Сущность Гримма совсем не похожа на сущность везена.
— И чем отличается?
— Не знаю, другие ощущения. Если интересно…
Ник, с любопытством подавшись вперёд, кивнул.
— Везен — это то, что внутри. Оно живёт, чувствует и реагирует. Я воспринимаю себя прежним, как будто моя сущность во мне, и замечаю пустоту, когда по привычке хочу обратиться к ней, а она не отзывается, и там никого нет. Если ты понимаешь, о чём я.
— Я понимаю, — Ник криво улыбнулся. — Очень своевольная штука.
— Ну, своей воли у неё нет, — возразил Александр, — одни инстинкты, и мне этого не хватает. Сущность Гримма так не чувствуется, она не живая, она где-то снаружи, обтянула, как плёнка.
То, что обитало сейчас внутри Ника, сидело очень тихо, прижав уши, обернув лапы хвостом и спрятав кончик под пушистый зад. Снова это чувство, когда вслух обсуждается сокровенное и, наверное, даже интимное. А сколько раз Монро отвечал на вопросы о природе везенов? И хоть бы раз сказал, что Ник ставит его в неловкое положение — только вряд ли бы Ника это остановило: тогда он ничего подобного не чувствовал.
— Я так понимаю, что задаю очень личные вопросы? Сущность обсуждать не принято?
— Ну мы ведь не чужие друг другу! — пылко заверил Александр. — Эта часть меня теперь живёт в тебе!
— Слышь, достал, — Ник поставил кружку и, нахмурившись, пристально уставился ему в глаза. — Хотя бы объясни, над чем вы постоянно шутите, что за намёки? Что имел в виду Джон, когда говорил про «свой вид» и сломанный стул?
— Ты кого угодно в краску вгонишь, — посетовал Александр и, прячась за своей кружкой, допил кофе.
Ник помолчал и, не дождавшись, сам начал рассуждать:
— Ну, в тот момент он считал, что я настоящий Вернодолг, и не предполагал, что ты больше не такой же…
— Проще самому объяснить, чем тебя слушать, — Александр сдвинул тарелку и, облокотившись о стол, крепко задумался. — Понимаешь… Такие как ты… как я? Я уже не знаю, как говорить, чтобы понятно было, о ком я… — подумал ещё немного и нашёлся: — Такие белые, как мы…
Ник задёргал глазом. Александр, конечно, издевался и тянул время, но в свете того факта, что он родился в ЮАР, фраза приобретала оголтело расистский подтекст. Сторонник апартеида, приверженец идеи превосходства белого меха над рыжим.
— Да не бери в голову, — вздохнул Александр и, откинувшись на спинку, уже без ёрничанья спокойно объяснил: — Мы редкие, а свой вид, он всегда ближе. Неиссякаемая тема для шуток: вроде как, если два представителя одного очень редкого вида случайно встретились, то нет никаких сомнений…
— Что они сломают какую-нибудь мебель? — усмехнулся Ник. — Ясно. При этом вокруг только редкие виды.
— Почему? Вон, Ищеек как собак нерезаных.
— Очень смешно.
Александр развёл руками:
— Древогрызы, Потрошители, Рыжехвосты. Какие-то виды лучше уживаются с людьми, какие-то — хуже. Каким-то не дают жить. Всегда есть причина, почему вид оказался редким. Полиция из коридора ещё не убралась? Проверь, пожалуйста, ехать уже пора. Я бы сам послушал, но у меня как будто вата в ушах. И в носу тоже — половину запахов не различаю. У Гриммов есть какие-нибудь приятные особенности?
Ник, уже вставший со стула, даже остановился и в растерянности почесал затылок.
— Кроме того, что, не будучи везеном, видишь везенов? Даже не знаю… Ну, яды и зелья действуют иначе, не как на других.
— Иначе — это как?
— Неизвестно. А! Ну и кровь идёт ингредиентом для зелий.
— Повезло, — покачал головой Александр. — Всегда мечтал стать ингредиентом для зелий. Но зачем-то же Гриммы нужны, скажем, королям?
Ник пожал плечами и сбежал от расспросов в коридор. Не расхваливать же ему свою сущность, вдруг возвращать не захочет, тем более, если бы хоть сам чётко знал, чем же так хорошо быть Гриммом. Наверное, тем, что даже при короле Гримм не станет его подданным, Гримм сам по себе. Зачем только королю это нужно?
За дверью было тихо. Ник прислушался, потом осторожно приоткрыл и выглянул одним глазом — у отгороженной части коридора оставили офицера: наверное, ещё кто-то из экспертов должен был подойти в ближайшее время.
В кухню он вернулся с курткой.
Страница 35 из 61
