В моем положении вспоминать свои вчерашние шутки по поводу яркого полуденного солнца — последнее дело. Но оцените, какова ирония! Еще меньше суток назад я изводился от раздражения по этому поводу, а теперь стою в полной темноте, с дрожащими руками, выключенным телефоном и умоляю себя сделать хоть один спасительный шаг вперед. Надо выбраться отсюда!
68 мин, 16 сек 4538
— Его зовут Энди, — пробормотал я в бреду. — Моего брата зовут Энди. Это его имя я взял себе, исходя от зависти.
Неужели это чудовище — моя фобия — тоже кусок меня самого? Неотделимая часть. Неужели все люди, которые меня окружают сейчас… убийцы, манипуляторы, психи — неужели это все я?
— Не понимаю…
— Думаю, фигура хотела усугубить положение, — он пожал плечами. — Меня придумали только для того, чтобы Себастьян пошел на убийство и сошел с ума окончательно. Интересно, думали ли они, что я действительно буду верить, что я настоящий человек, переживать заключение, чувствовать боль и страх? Интересно, думала ли фигура о том, что может своими действиями потопить их и без того шаткий плот?
По крайней мере, теперь было понятно, почему он так долго не мог умереть. С ножевыми гниющими ранами…
— Так значит, Себастьяну нечего было прятать в подвале?! — воскликнул я, потрясенный. — Значит он убил родителей от одной игры воображения?! Или… или все это от начала до конца была игра воображения?
Я схватился за виски, быстро прикидывая и вспоминая — как сквозь сон я слышал обрывки фраз, как меня звал женский голос, как мужской голос обещал, что все будет хорошо, как со мной говорил ребенок… и целые плеяды незнакомых голосов.
— Кажется, фраза из телефона была адресована твоим родителям, — заметил клоун, вырвав меня из омута мыслей. О, он был умен и знал многое — мой ночной кошмар. Но главное — он помогал мне. Что же, теперь мне уже было глубоко плевать на то, как выглядит мой союзник. Ситуация, в которой мы оказались позволила посмотреть на него под другим углом.
— Какая фраза?
— Та, что я слышал в трубке, про кого-то, кто становится сильнее.
— Да, я помню, — я действительно помнил, и это разожгло во мне слабую надежду на то, что никакого убийства не было вовсе! Мы вместе помнили разговоры, которые велись, видимо, уже после инцидента! Родители поняли: что-то не так и обратились к специалистам. Себастьян ничего не успел сделать из того, что задумал.
Итак, мне надо либо уступить место сумасшедшему Себастьяну с его невидимой подружкой, либо остаться самому. Стоит ли говорить, что я выбрал себя? И я уже знал, что для этого нужно сделать. Обдумывая план действий, я достал из кармана разбитый телефон.
Чем сильнее я паникую — тем меньше власти над собой имею. Чем меньше имею власти, тем больше паники. Вопрос один — как разорвать порочный круг и подчинить разум и тело себе самому?
Конечно меня не взяли на работу! Со справкой-то из лечебницы! Стоило мне огорчиться по поводу отказа, как сознание недоглядело и выпустило из недр бессознательного Фигуру. Мерзкий манипулятор тут же завинтил гайки где нужно и пустил по ложному следу. Он точно знал, что наткнувшись на куски дневника альфа эго, да еще и в доме детства, дверца откроется достаточно широко, чтобы в проход влез Себастьян со всей его широкой и неоднозначной натурой. Выродок.
Как же их ограничить?
— В твоем присутствии мне легче думается, — сказал я клоуну, схватил его за цветастую рубашку и подтянул к себе. — Ну это и понятно, ты — часть моей личности. Вместе мы уже половина, а не четверть.
А кроме того, подумал я, после той безобразной сцены в подвале, моя фобия почти сошла на нет. Возможно ли это? И если да, то прав ли я был, так издеваясь над… собой? Клоун стремительно бледнел под гримом.
— Мне нужно поговорить с Себастьяном, — сказал я ему. — Желательно, без Фигуры.
— Он не особо вменяем, — напомнил тот, пытаясь вырваться. Я крепко держал его за крупные пуговицы на цветастой рубашке.
— Но это можно устроить? Пока ведь я владелец тела и мозга? Или…
— Мне сложно судить. Я тоже чувствую себя живым человеком. Живым и немного поврежденным…
Я глянул вниз и снова обнаружил в районе его живота следы от ударов ножом и старые пятна крови. Честно говоря, весь подол был сплошным старым пятном отвратительного цвета.
— Был бы ты настоящим человеком, умер бы сразу, — сказал я, подумав. — Давай, ты не будешь от меня отставать, хорошо? Просто держись рядом, это позволит мне шире мыслить.
Я заставил его кивнуть и одобрительно похлопал по плечу, а то он выглядел слегка напуганным. Вспомнил, наверное, каким я могу быть жестоким. Хотя, в итоге, поддерживающий жест больше напоминал издевательский. Клоун снова втянул голову в плечи. Я ободрился — возможно, точно также получится управлять и остальными личностями! Ну и что, что я — побочная часть этого человека? Зато — самая адекватная и социально адаптированная!
Мы спустились на первый этаж, в место, где оставили Фигуру с Себастьяном, и застали их в обнимку на полу. Вернее, Фигура бережно прижимала к себе альфа эго, от чего вся перемазала белые одежды в крови. Они действительно не очень-то торопились меня ловить. Да что там! Они даже не обратили внимания, когда я вернулся.
— Они убьют меня за мой маленький экспромт! — сказал клоун тихо, крадясь следом. Он испуганно ухватился за мой рукав, но я отцепил и жестом попросил успокоиться.
Неужели это чудовище — моя фобия — тоже кусок меня самого? Неотделимая часть. Неужели все люди, которые меня окружают сейчас… убийцы, манипуляторы, психи — неужели это все я?
— Не понимаю…
— Думаю, фигура хотела усугубить положение, — он пожал плечами. — Меня придумали только для того, чтобы Себастьян пошел на убийство и сошел с ума окончательно. Интересно, думали ли они, что я действительно буду верить, что я настоящий человек, переживать заключение, чувствовать боль и страх? Интересно, думала ли фигура о том, что может своими действиями потопить их и без того шаткий плот?
По крайней мере, теперь было понятно, почему он так долго не мог умереть. С ножевыми гниющими ранами…
— Так значит, Себастьяну нечего было прятать в подвале?! — воскликнул я, потрясенный. — Значит он убил родителей от одной игры воображения?! Или… или все это от начала до конца была игра воображения?
Я схватился за виски, быстро прикидывая и вспоминая — как сквозь сон я слышал обрывки фраз, как меня звал женский голос, как мужской голос обещал, что все будет хорошо, как со мной говорил ребенок… и целые плеяды незнакомых голосов.
— Кажется, фраза из телефона была адресована твоим родителям, — заметил клоун, вырвав меня из омута мыслей. О, он был умен и знал многое — мой ночной кошмар. Но главное — он помогал мне. Что же, теперь мне уже было глубоко плевать на то, как выглядит мой союзник. Ситуация, в которой мы оказались позволила посмотреть на него под другим углом.
— Какая фраза?
— Та, что я слышал в трубке, про кого-то, кто становится сильнее.
— Да, я помню, — я действительно помнил, и это разожгло во мне слабую надежду на то, что никакого убийства не было вовсе! Мы вместе помнили разговоры, которые велись, видимо, уже после инцидента! Родители поняли: что-то не так и обратились к специалистам. Себастьян ничего не успел сделать из того, что задумал.
Итак, мне надо либо уступить место сумасшедшему Себастьяну с его невидимой подружкой, либо остаться самому. Стоит ли говорить, что я выбрал себя? И я уже знал, что для этого нужно сделать. Обдумывая план действий, я достал из кармана разбитый телефон.
Чем сильнее я паникую — тем меньше власти над собой имею. Чем меньше имею власти, тем больше паники. Вопрос один — как разорвать порочный круг и подчинить разум и тело себе самому?
Конечно меня не взяли на работу! Со справкой-то из лечебницы! Стоило мне огорчиться по поводу отказа, как сознание недоглядело и выпустило из недр бессознательного Фигуру. Мерзкий манипулятор тут же завинтил гайки где нужно и пустил по ложному следу. Он точно знал, что наткнувшись на куски дневника альфа эго, да еще и в доме детства, дверца откроется достаточно широко, чтобы в проход влез Себастьян со всей его широкой и неоднозначной натурой. Выродок.
Как же их ограничить?
— В твоем присутствии мне легче думается, — сказал я клоуну, схватил его за цветастую рубашку и подтянул к себе. — Ну это и понятно, ты — часть моей личности. Вместе мы уже половина, а не четверть.
А кроме того, подумал я, после той безобразной сцены в подвале, моя фобия почти сошла на нет. Возможно ли это? И если да, то прав ли я был, так издеваясь над… собой? Клоун стремительно бледнел под гримом.
— Мне нужно поговорить с Себастьяном, — сказал я ему. — Желательно, без Фигуры.
— Он не особо вменяем, — напомнил тот, пытаясь вырваться. Я крепко держал его за крупные пуговицы на цветастой рубашке.
— Но это можно устроить? Пока ведь я владелец тела и мозга? Или…
— Мне сложно судить. Я тоже чувствую себя живым человеком. Живым и немного поврежденным…
Я глянул вниз и снова обнаружил в районе его живота следы от ударов ножом и старые пятна крови. Честно говоря, весь подол был сплошным старым пятном отвратительного цвета.
— Был бы ты настоящим человеком, умер бы сразу, — сказал я, подумав. — Давай, ты не будешь от меня отставать, хорошо? Просто держись рядом, это позволит мне шире мыслить.
Я заставил его кивнуть и одобрительно похлопал по плечу, а то он выглядел слегка напуганным. Вспомнил, наверное, каким я могу быть жестоким. Хотя, в итоге, поддерживающий жест больше напоминал издевательский. Клоун снова втянул голову в плечи. Я ободрился — возможно, точно также получится управлять и остальными личностями! Ну и что, что я — побочная часть этого человека? Зато — самая адекватная и социально адаптированная!
Мы спустились на первый этаж, в место, где оставили Фигуру с Себастьяном, и застали их в обнимку на полу. Вернее, Фигура бережно прижимала к себе альфа эго, от чего вся перемазала белые одежды в крови. Они действительно не очень-то торопились меня ловить. Да что там! Они даже не обратили внимания, когда я вернулся.
— Они убьют меня за мой маленький экспромт! — сказал клоун тихо, крадясь следом. Он испуганно ухватился за мой рукав, но я отцепил и жестом попросил успокоиться.
Страница 15 из 18
