Дмитрич вздрогнул от грохота двери тамбура, захлопнувшейся за его спиной. Электричка давно уже набрала полный ход и теперь сильно раскачивалась, существенно затрудняя продвижение старика по составу. Окинув взором очередной вагон, старик вздрогнул снова, но уже не от резкого звука. «Нашел таки! Ты смотри, не подвела чуйка, как знал, ей-богу знал!» Неясно хмыкая, дед прошел вглубь вагона, ближе к предмету своего интереса.
28 мин, 34 сек 4159
Делегация уфологов тем временем, побросав рюкзаки, расселась на траве. Кирилл, набив рот шоколадным батончиком, вслух рассуждал о заброшенной деревне, ни к кому конкретно не обращаясь. Виктор вполуха слушал его недовольное ворчание. Он тоже был разочарован руинами, но и сам себе не мог ответить на вопрос — а чего он мог от них ожидать? Подобных мертвых сел на просторах Необъятной тысячи, если не десятки тысяч. Было их огорчение по-детски наивное, как у семилетнего ребенка, узнавшего в Деде Морозе переодетого соседа. Виду командир решил не подавать, чтобы не способствовать упадническим настроениям — основную цель похода все еще отделял от экспедиции приличный отрезок пути. Энтузиазм и жажда открытий экспедиции истощились и обескровились, терзаемые жарой и особенно яростным буйством комаров.
Больше всего от лесных кровопийц почему-то страдала Алиса. Репеллент практически не помогал, поэтому девушка, воспользовавшись минутной остановкой, подожгла антикомариную спираль. Освежающее действие лесной прогулки не возымело на нее такого сильного действия, как на остальных, и она, окутанная сизым дымом синтетических «благовоний», уже клевала носом.
Вернувшийся вскоре Дмитрич, оценив плачевное состояние экспедиции, попытался поднять боевой дух команды анекдотами. Шутил он в основном про перестройку, Ельцина и всякие другие вещи, в умах четверки имевших контуры весьма нечеткие. Так и не прогнав сонливость, Дмитрич и сам поддался общему настроению. Он хмурился и ворчал, совсем как Кирилл, ни к кому не обращаясь:
— Это от руин все, выходишь отсюда как в воду опущенный. Я так рассуждаю: от всякого заброшенного жилья всегда тоска находит — столько лет люди жили и горя не знали, а потом что? В революцию село стояло, в Отечественную не сожгли, а тут… Без единого выстрела, суки… Он сплюнул и вдруг, хлопнув себя по колену, резко поднялся.
— Все, идем, идем, нечего нам тут сопли жевать! Чуть не скис тут с вами, аж дрожь берет! Вставайте, подымайте свои котомки, лучше в лесу комаров кормить, чем тут на луну выть!
Вставать и снова идти в чащобу не хотелось. Клонило в сон, и Виктор было предложил остаться на привале подольше, но Дмитрич и слышать ничего не хотел. Растолкав всех, он повел за собой в лес нестройную колонну приунывших исследователей паранормального. Молодежь едва поспевала за стариком, взявшим слишком быстрый темп ходьбы. Через пару сотен метров он остановился, и проговорил, отдуваясь: «Вон вам, товарищи уфологисты, и тарелочки, и черти зеленые. Зачем ваши сказки придумывать, если от настоящей жизни такая тоска возьмет, хоть в петлю лезь? Не знаю, как не спился, ей-богу. Ну ничего, повоюем еще. Полегчало?» — старик оглядел экспедицию и ухмыльнулся.«Вижу, что полегчало! Лес все, воздух! Плюньте на руину эту проклятую, говорил ведь, что там ловить нечего!» Дмитрич был прав: лес снова вдохнул жизнь в легкие экспедиции, с каждым вздохом выталкивающие сон и апатию. Двинулись снова.
Козий яр встретил экспедицию привычным уже запустением и запахом гниения. Представлял он из себя неглубокий сырой овраг с пологими стенками, поросшими мхом сфагнумом и шапками кукушкиного льна, дно же было совершенно лишено растительности и местами проблескивало лужицами воды. То там, то сям встречались разбитые бутылки, обрывки тряпья и газет, кучки какого-то уже совершенно разложившегося мусора. Единственной достопримечательностью этого разочаровывающе унылого места, хоть как-то связывающей его с причудливыми рассказами Дмитрича, был своеобразный тотем, находившийся приблизительно в центре оврага. То был тонкий ствол молодой сосенки, кое-как вкопанный в землю и увенчанный козлиным черепом с маленькими рожками.
Больше всего от лесных кровопийц почему-то страдала Алиса. Репеллент практически не помогал, поэтому девушка, воспользовавшись минутной остановкой, подожгла антикомариную спираль. Освежающее действие лесной прогулки не возымело на нее такого сильного действия, как на остальных, и она, окутанная сизым дымом синтетических «благовоний», уже клевала носом.
Вернувшийся вскоре Дмитрич, оценив плачевное состояние экспедиции, попытался поднять боевой дух команды анекдотами. Шутил он в основном про перестройку, Ельцина и всякие другие вещи, в умах четверки имевших контуры весьма нечеткие. Так и не прогнав сонливость, Дмитрич и сам поддался общему настроению. Он хмурился и ворчал, совсем как Кирилл, ни к кому не обращаясь:
— Это от руин все, выходишь отсюда как в воду опущенный. Я так рассуждаю: от всякого заброшенного жилья всегда тоска находит — столько лет люди жили и горя не знали, а потом что? В революцию село стояло, в Отечественную не сожгли, а тут… Без единого выстрела, суки… Он сплюнул и вдруг, хлопнув себя по колену, резко поднялся.
— Все, идем, идем, нечего нам тут сопли жевать! Чуть не скис тут с вами, аж дрожь берет! Вставайте, подымайте свои котомки, лучше в лесу комаров кормить, чем тут на луну выть!
Вставать и снова идти в чащобу не хотелось. Клонило в сон, и Виктор было предложил остаться на привале подольше, но Дмитрич и слышать ничего не хотел. Растолкав всех, он повел за собой в лес нестройную колонну приунывших исследователей паранормального. Молодежь едва поспевала за стариком, взявшим слишком быстрый темп ходьбы. Через пару сотен метров он остановился, и проговорил, отдуваясь: «Вон вам, товарищи уфологисты, и тарелочки, и черти зеленые. Зачем ваши сказки придумывать, если от настоящей жизни такая тоска возьмет, хоть в петлю лезь? Не знаю, как не спился, ей-богу. Ну ничего, повоюем еще. Полегчало?» — старик оглядел экспедицию и ухмыльнулся.«Вижу, что полегчало! Лес все, воздух! Плюньте на руину эту проклятую, говорил ведь, что там ловить нечего!» Дмитрич был прав: лес снова вдохнул жизнь в легкие экспедиции, с каждым вздохом выталкивающие сон и апатию. Двинулись снова.
Козий яр встретил экспедицию привычным уже запустением и запахом гниения. Представлял он из себя неглубокий сырой овраг с пологими стенками, поросшими мхом сфагнумом и шапками кукушкиного льна, дно же было совершенно лишено растительности и местами проблескивало лужицами воды. То там, то сям встречались разбитые бутылки, обрывки тряпья и газет, кучки какого-то уже совершенно разложившегося мусора. Единственной достопримечательностью этого разочаровывающе унылого места, хоть как-то связывающей его с причудливыми рассказами Дмитрича, был своеобразный тотем, находившийся приблизительно в центре оврага. То был тонкий ствол молодой сосенки, кое-как вкопанный в землю и увенчанный козлиным черепом с маленькими рожками.
Страница 6 из 9
