Красавчик

— Хватит болтать, — прервал его Маркус. — Работай.

Оливер стянул сапоги и, откинув их в сторону, на коленях подполз к креслу. Маркус продолжал наблюдать за ним, и Оливер чувствовал себя не совсем уютно. Он устроился у Флинта между ног, уперся руками в бедра, потягиваясь вверх, а Маркус шире раздвинул ноги, позволяя ему прижаться к нему крепче. Он молчал, ничем не высказывая своего желания, и Оливеру было сложно собраться с мыслями, чтобы решить, что стоит делать. Он неуверенно провел губами по шее Маркуса, и тот не оттолкнул его, хотя не было и реакции, показавшей, что ему это понравилось. Сжав бедра, Оливер попытался притянуть его ближе, вжимаясь крепче и продолжая ласкать его шею губами. Он определенно хотел большего, но отсутствие какой бы то ни было реакции смущало его. Все, о чем Оливер мог думать сейчас, это о том, чтобы получить от Флинта отклик. Маркус же продолжал безразлично наблюдать, как он расстегивает его рубашку -пуговица за пуговицей, — и не шевелился. Оливер выдохнул и поцеловал теплую кожу на груди, надеясь почувствовать под губами хотя бы отчетливый стук сердца, чтобы точно знать — Флинт только притворяется безучастным. Проведя языком по плоскому мускулистому животу, он скользнул языком в пупок и стал спускаться по тонкой полоске темных волос, пока не наткнулся на мягкую ткань брюк. Пальцы Флинта запутались в его волосах. Тогда Оливер поднял голову, пристально глядя на него, и Маркус потянул его вверх, наклоняясь навстречу. За секунду до поцелуя, Оливер прижал пальцы к его губам.

— Нет, — сказал он, — я не целуюсь в губы.

Маркус как-то криво усмехнулся и ответил:

— Я тоже, — и Оливер опустил руку, продолжая напряженно смотреть прямо в темные, почти черные сейчас глаза.

Пока он пялился на него, Маркус притянул его к себе за жилетку и провел языком по горлу. А потом оттолкнул, все еще сжимая ткань в кулаке.

— Работай, — повторил он, и Оливер вздохнул.

Ему с трудом удалось сдержать дрожь в руках, расстегивая пряжку ремня Маркуса. Тот съехал вниз по сиденью, когда его пальцы коснулись ширинки и начали дразняще-медленно расстегивать пуговицы. Ох, черт, он действительно собирался это сделать. Оливер встряхнул головой и попытался отрешиться от всяких мешающих мыслей, поэтому довольно резко дернул штаны с бедер. Чертов Флинт не собирался облегчать ему задачу. Действуя импульсивно, Оливер наклонился и потерся носом о ткань трусов, выглядывающих из расстегнутой ширинки, отодвинул края и прижался ртом. Маркус громко выдохнул и снова запустил пальцы в его волосы, не давая отстраниться. Тогда Оливер открыл рот и провел языком по ткани.

Маркус приподнялся и потянул свои штаны вместе с трусами вниз. Его член, высвобожденный из ткани, качнулся у Оливера прямо перед лицом. Большой, толстый, с крупной головкой и четко выделяющимися венами. Маркус обхватил его рукой, сделал пару движений вверх-вниз, а затем провел головкой по губам Оливера.

— Соси, — выдохнул он и нетерпеливо дернул бедрами.

Оливер прижался губами к головке и открыл рот, но вместо того, чтобы втянуть член внутрь, почти невесомо провел губами вдоль нежной плоти, изредка задевая языком горячую кожу. Черт, от Маркуса так здорово пахло: мужским возбуждением и — едва ощутимо — потом. Оливер обхватил член рукой, лизнул головку, непроизвольно прикрыв глаза, и наконец вобрал ее в рот. Задавшись целью лишить Маркуса самообладания, Оливер стал двигать головой, щекоча чувствительную кожу кончиком языка и шумно сглатывая.

Но Маркус не издавал ни звука, только грудь его рвано вздымалась и опускалась. Он положил руку Оливеру на затылок, заставляя глубже насадиться ртом на член, и начал подаваться бедрами навстречу, с каждой секундой увеличивая темп движений.

Все же Оливер профессиональной проституткой не был (он вообще не был проституткой!), а уж мастером глубоких минетов и подавно, поэтому он едва сдержал рвотный рефлекс, когда головка члена первый раз толкнулась в горло, и закашлялся. Маркус не остановился, продолжая крепко удерживать его голову в том же положении, но напор сбавил, двигаясь медленно и ритмично.

Флинт не был особо осторожен, и, черт возьми, он и не должен был. В конце концов, он хотя бы больше не пытался засунуть член ему в глотку, и уже за это Оливер был благодарен ему, хотя такая мысль и вызывала острое возбуждение. Он поднял взгляд и посмотрел на Маркуса. Глаза того были полузакрыты, и это было единственным, что говорило о том, что засранец все-таки ловит кайф. И от этой мысли Оливер не сдержался и положил руку на свой пах. Он надавил на член и зажмурился — раз уж они играли тут в безучастность, он не хотел быть тем, кто первым начнет громко стонать и дрочить.

Маркус открыл глаза и мягко потянул Оливера за волосы, отстраняя от своего паха.