Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2849
Студент, в свою очередь, не жалея красок, расписывал свою учебу в местном университете, которая по его словам состояла больше не из усердных занятий, а из веселых пирушек с друзьями, различных, порой довольно жестоких шуток и проказ… Но рассказывая о матушке и сестре, он еле удержался от слез. Кто знает, вернется ли он к ним когда-нибудь.
Молодые люди неожиданно поняли, что стали друзьями. Рюдигер привык к насмешливой манере разговора студента и его ехидным шуточкам. Он уже понял, что парень просто старается не показывать свой страх перед допросами. Клаус уже совершенно не обращал внимания на острые зубы приятеля и горящие в темноте глаза. Более того, когда однажды утром, проснувшись, он увидел, что вампир снова исчез из камеры, студент испытал настоящее горе. Он весь день строил догадки одна страшнее другой. Но к вечеру почему-то мокрые и злые стражники внесли в камеру полуживого вампира. Они быстро, без обычных своих шуточек оставили их, громко хлопнув дверью. Рюдигер не шевелился и не стонал до самой ночи, и Клаус уже решил, что он умер. Но вот тихонько брякнули цепи, сверкнули в полумраке глаза, и студент с облегчением вздохнул.
Слава Богу, он не останется здесь один.
Оказывается, его товарища по несчастью еще раз подвергли жестокой пытке палящим летним солнцем. Когда же четверо стражников пришли снять с крыши порядком обгоревшего вампира, то неожиданно поднялся сильный, почти ураганный ветер, небо затянуло тучами, и началась гроза. Крупные капли дождя заколотили по крыше, вскоре превратившись в настоящие потоки. Один из поднявшихся на крышу стражников потерял равновесие от сильного порыва ветра, поскользнулся на мокрой крыше и скатился вниз, разбившись насмерть. Второй застыл на месте от ужаса, не сводя глаз с того места, где только что стоял его товарищ. Не успел он сделать и шага, как вдруг что-то ярко сверкнуло, небо сотряс страшный грохот, и бедняга упал, его поразила молния. Двое оставшихся спешно вернулись назад и переждали буйство стихии на чердаке.
Потерявшийся сознание пленник очнулся под сильным ливнем. Прохладные струи дождя казались ему почти ледяными, раскаты грома оглушали, а огненные стрелы молний сверкали почти рядом. Но ни одна не причинила ему вреда. Находясь на грани между сном и явью, Рюдигер не испытывал ни малейшего страха, с восторгом наблюдая это светопредставление. Когда наконец буря стихла, потрясенные стражники молча освободили его и потащили в подвал.
Рассказ о грозе, похоже, отнял все его силы. Рюдигер уронил голову на солому и замолчал, больше не отвечая на оклики соседа. Сколько Клаус не тормошил его, все было бесполезно. Вампир то ли крепко заснул, то ли потерял сознание. На утро он пришел в себя, но вид у него был неважный. Жуткие ожоги в этот раз не торопились заживать и причиняли ужасную боль. Сил не хватало даже на то, чтобы сидеть, прислонившись к стене. Клаус встревожился, а ну как парень тихонько помрет, оставив его совсем одного в холодных каменных стенах. Он наклонился над другом, пытаясь напоить его не слишком свежей водой. Но губы были крепко сжаты, а глаза закрыты. Было даже непонятно, дышит ли он еще. Клаус почувствовал, как слезы застилают глаза:
— Да что же с тобой такое? На вид был таким крепким орешком! — внезапно в голову ему пришла совершенно сумасшедшая мысль.
— Может тебе дать немного крови? Вдруг поможет? Я готов даже на это, лишь бы не остаться тут одному!
Рюдигер неожиданно подал голос:
— Я поражен твоим великодушием, но не стоит. Я не животное, и не опущусь до того, чтобы выжить за счет своего друга. Если честно, тебя просто не хватит… — он через силу рассмеялся, но тут же снова стал серьезным.
— Но ты пока не пугайся, какое-то время я еще протяну. Вот черт, никогда не думал, что придется умирать вот так, в цепях на гнилой соломе… Я вообще не собирался на тот свет так рано.
Он замолчал, продолжая терзаться в душе вопросом, в чем же его вина, за которую Бог послал такое наказание. Но мысли путались, в глазах то и дело темнело. Вдруг он ясно увидел в соседнем углу стройную женскую фигуру, обтянутую белым платьем. Она неожиданно приблизилась к нему, легко проплыв по воздуху, и заглянула прямо в душу пустыми глазницами. У Рюдигера перехватило дыхание от ужаса, но Клаус все также жалостливо смотрел на него и никаких посторонних в камере не видел. Кошмарная гостья заговорила, но ее голос слышал только вампир.
— Я знаю, тебе больно и страшно. Но я могу навсегда избавить тебя от страданий. Просто пойдем со мной.
— Не знаю, кто ты, но мне с тобой не по пути, — Рюдигер нащупал непослушными пальцами крестик, который неожиданно стал обжигающе горячим.
— В конце дороги должен быть свет, а не тьма. Ты не похожа на посланницу света!
Призрак отшатнулся от креста, но отступать совсем не собирался:
Молодые люди неожиданно поняли, что стали друзьями. Рюдигер привык к насмешливой манере разговора студента и его ехидным шуточкам. Он уже понял, что парень просто старается не показывать свой страх перед допросами. Клаус уже совершенно не обращал внимания на острые зубы приятеля и горящие в темноте глаза. Более того, когда однажды утром, проснувшись, он увидел, что вампир снова исчез из камеры, студент испытал настоящее горе. Он весь день строил догадки одна страшнее другой. Но к вечеру почему-то мокрые и злые стражники внесли в камеру полуживого вампира. Они быстро, без обычных своих шуточек оставили их, громко хлопнув дверью. Рюдигер не шевелился и не стонал до самой ночи, и Клаус уже решил, что он умер. Но вот тихонько брякнули цепи, сверкнули в полумраке глаза, и студент с облегчением вздохнул.
Слава Богу, он не останется здесь один.
Оказывается, его товарища по несчастью еще раз подвергли жестокой пытке палящим летним солнцем. Когда же четверо стражников пришли снять с крыши порядком обгоревшего вампира, то неожиданно поднялся сильный, почти ураганный ветер, небо затянуло тучами, и началась гроза. Крупные капли дождя заколотили по крыше, вскоре превратившись в настоящие потоки. Один из поднявшихся на крышу стражников потерял равновесие от сильного порыва ветра, поскользнулся на мокрой крыше и скатился вниз, разбившись насмерть. Второй застыл на месте от ужаса, не сводя глаз с того места, где только что стоял его товарищ. Не успел он сделать и шага, как вдруг что-то ярко сверкнуло, небо сотряс страшный грохот, и бедняга упал, его поразила молния. Двое оставшихся спешно вернулись назад и переждали буйство стихии на чердаке.
Потерявшийся сознание пленник очнулся под сильным ливнем. Прохладные струи дождя казались ему почти ледяными, раскаты грома оглушали, а огненные стрелы молний сверкали почти рядом. Но ни одна не причинила ему вреда. Находясь на грани между сном и явью, Рюдигер не испытывал ни малейшего страха, с восторгом наблюдая это светопредставление. Когда наконец буря стихла, потрясенные стражники молча освободили его и потащили в подвал.
Рассказ о грозе, похоже, отнял все его силы. Рюдигер уронил голову на солому и замолчал, больше не отвечая на оклики соседа. Сколько Клаус не тормошил его, все было бесполезно. Вампир то ли крепко заснул, то ли потерял сознание. На утро он пришел в себя, но вид у него был неважный. Жуткие ожоги в этот раз не торопились заживать и причиняли ужасную боль. Сил не хватало даже на то, чтобы сидеть, прислонившись к стене. Клаус встревожился, а ну как парень тихонько помрет, оставив его совсем одного в холодных каменных стенах. Он наклонился над другом, пытаясь напоить его не слишком свежей водой. Но губы были крепко сжаты, а глаза закрыты. Было даже непонятно, дышит ли он еще. Клаус почувствовал, как слезы застилают глаза:
— Да что же с тобой такое? На вид был таким крепким орешком! — внезапно в голову ему пришла совершенно сумасшедшая мысль.
— Может тебе дать немного крови? Вдруг поможет? Я готов даже на это, лишь бы не остаться тут одному!
Рюдигер неожиданно подал голос:
— Я поражен твоим великодушием, но не стоит. Я не животное, и не опущусь до того, чтобы выжить за счет своего друга. Если честно, тебя просто не хватит… — он через силу рассмеялся, но тут же снова стал серьезным.
— Но ты пока не пугайся, какое-то время я еще протяну. Вот черт, никогда не думал, что придется умирать вот так, в цепях на гнилой соломе… Я вообще не собирался на тот свет так рано.
Он замолчал, продолжая терзаться в душе вопросом, в чем же его вина, за которую Бог послал такое наказание. Но мысли путались, в глазах то и дело темнело. Вдруг он ясно увидел в соседнем углу стройную женскую фигуру, обтянутую белым платьем. Она неожиданно приблизилась к нему, легко проплыв по воздуху, и заглянула прямо в душу пустыми глазницами. У Рюдигера перехватило дыхание от ужаса, но Клаус все также жалостливо смотрел на него и никаких посторонних в камере не видел. Кошмарная гостья заговорила, но ее голос слышал только вампир.
— Я знаю, тебе больно и страшно. Но я могу навсегда избавить тебя от страданий. Просто пойдем со мной.
— Не знаю, кто ты, но мне с тобой не по пути, — Рюдигер нащупал непослушными пальцами крестик, который неожиданно стал обжигающе горячим.
— В конце дороги должен быть свет, а не тьма. Ты не похожа на посланницу света!
Призрак отшатнулся от креста, но отступать совсем не собирался:
Страница 103 из 147
