Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2852
— Свет, что тебе в нем! Раньше вы все были моими, дети тьмы! Помнили, приносили жертвы, молили об удаче и победе над врагом! Неужели ты думаешь, что вы хоть немного изменились с тех времен. Вы по– прежнему неудержимы в бою и безжалостны к врагам, это приносит вам настоящее наслаждение. Скольких ты убил, вспомни, если сможешь!
— Но ведь это было в бою, на войне! — из последних сил прохрипел Рюдигер.
— Да я и есть война! — расхохоталось отвратительное существо.
— Ну же, пойдем со мной, хватит обманывать себя, хотя бы умирая, пойми, в чем твоя настоящая сущность!
Она протянула к нему костлявую руку, но он крепче сжал в ладони крест, зашептав первую пришедшую на ум молитву.
Вдруг в замочной скважине послышался скрежет, и видение исчезло, оставив его в непроглядной тьме. Противно заскрипев, дверь распахнулась настеж. Клаусу показалось, что к ним в камеру ворвалась та самая буря, о которой рассказывал Рюдигер. Но это оказалась всего лишь молодая женщина с длинной светлой косой, закрученной вокруг головы. Она упала на колени перед вампиром и со слезами прижала его закованные в цепи ладони к своим губам.
— Господи, что они с тобой сделали, — заливаясь слезами, она, не теряя времени, отпирала кандалы. Закончив с этим, она кинула связку ключей студенту, который смотрел на гостью открыв рот. Не обращая больше на Клауса внимания, девушка снова склонилась над вампиром. Достав из сумки на поясе бутылку темного стекла, она попыталась напоить его непонятной жидкостью с резким запахом. Это лекарство она приготовила и захватила с собой на всякий случай, даже не подозревая, насколько оно будет необходимым.
— Рюдигер, очнись, ну пожалуйста, это же я! Ты слышишь, только не уходи!
Лиза словно в страшном сне смотрела на то, что осталось от ее любимого мужа. Еще недавно красивый и сильный, теперь он напоминал скелет, обтянутый кожей, блестящие черные волосы стали тусклыми и грязными, все тело покрывали какие-то страшные язвы. Но больше всего ее напугал его неподвижный взгляд. Однако отвары трав, смешанные с кровью по рецепту деревенской знахарки, помогли, он вздохнул глубже и даже попытался поднять голову:
— Лизхен, это и правда ты? — пальцы чуть сжали ее руку.
— Это чудо, что ты здесь, но почему я тебя не вижу? Здесь слишком темно. — услышав ее голос, Рюдигер подумал, что сходит с ума. Вокруг по– прежнему было темно, и он догадался, что яркое летнее солнце сыграло с ним злую шутку. Но уж свою жену он узнает всегда, даже с закрытыми глазами!
Захлебнувшись рыданиями, она обняла его, словно надеясь удержать на этом свете. Рюдигер услышал, как громко стучит ее сердце, и понял, как боится она потерять его, только успев обрести вновь! Он наугад погладил ее волосы, от которых пахло родным домом. Пусть он не мог увидеть ее лица, но чувствовал тепло ее тела и яростное желание спасти, защитить, отогнать кошмарных призраков и вырвать любимого из надвигающегося мрака. Прощаться с жизнью ему что-то совсем расхотелось.
— Ничего, теперь я не доставлю им такого удовольствия! Все будет хорошо, любимая, только не плачь. Но ведь я велел тебе не уезжать из Темнолесья! — он постарался придать голосу строгость, и Лиза слегка успокоилась, если он способен сердиться, значит все не так уж и плохо.
— Но война уже закончилась, не сидеть же мне там до старости! — попыталась она оправдаться.
Клаус освободился от цепей и с удивлением разглядывал вооруженных людей, заполнивших камеру. К плачущей женщине подбежала тоненькая рыжая девчушка, чье лицо покрывала причудливая боевая раскраска, и с сочувствием сказала:
— Вот увидишь, с ним все будет в порядке. Наших парней, бывало, и копьем насквозь протыкали, а один даже в лед вмерз прошлой весной, и ничего, все живы-здоровы. Мы сильные, даже не сомневайся!
Друзья склонились над вампиром. Увидев, что сотворила с ним Инквизиция, они с трудом удержались от слез. Римар осторожно обнял друга:
— Прости, что так долго! — больше говорить он не мог, боясь разреветься, словно женщина.
— Ничего, — прошептал Рюдигер, — главное, с тобой все в порядке, ведь я даже не знал, жив ли ты. Я не мог себе простить, что впутал тебя в эту историю.
Парни из Куличек хмурили темные брови, а Терн, не долго думая, предложил перерезать горло кому-нибудь из Псов, ведь больному нужна свежая кровь. Яромир не слишком приятно улыбнулся и посмотрел на Бруно взглядом, непредвещающим ничего хорошего.
— А ведь он прав, должна же быть от тебя хоть какая-то польза! Рюг, стоит тебе только сказать, и мы его…
Но Рюдигер тихо позвал Яра, тот нагнулся, и вампир прошептал что-то ему на ухо. Яромир удивленно покачал головой:
— Вот уж чего-чего, а такого я от тебя не ожидал! Но это хорошая мысль! Римар, остаешься за главного! Терн, раздобудешь все, что нужно, только не вздумай на самом деле кого-нибудь прикончить!
Лесной охотник поспешил его успокоить:
— Да понял я уже, и пальцем их не трону, пусть не трясутся! Здесь есть конюшня и даже скотный двор, я уже видел!
— Но ведь это было в бою, на войне! — из последних сил прохрипел Рюдигер.
— Да я и есть война! — расхохоталось отвратительное существо.
— Ну же, пойдем со мной, хватит обманывать себя, хотя бы умирая, пойми, в чем твоя настоящая сущность!
Она протянула к нему костлявую руку, но он крепче сжал в ладони крест, зашептав первую пришедшую на ум молитву.
Вдруг в замочной скважине послышался скрежет, и видение исчезло, оставив его в непроглядной тьме. Противно заскрипев, дверь распахнулась настеж. Клаусу показалось, что к ним в камеру ворвалась та самая буря, о которой рассказывал Рюдигер. Но это оказалась всего лишь молодая женщина с длинной светлой косой, закрученной вокруг головы. Она упала на колени перед вампиром и со слезами прижала его закованные в цепи ладони к своим губам.
— Господи, что они с тобой сделали, — заливаясь слезами, она, не теряя времени, отпирала кандалы. Закончив с этим, она кинула связку ключей студенту, который смотрел на гостью открыв рот. Не обращая больше на Клауса внимания, девушка снова склонилась над вампиром. Достав из сумки на поясе бутылку темного стекла, она попыталась напоить его непонятной жидкостью с резким запахом. Это лекарство она приготовила и захватила с собой на всякий случай, даже не подозревая, насколько оно будет необходимым.
— Рюдигер, очнись, ну пожалуйста, это же я! Ты слышишь, только не уходи!
Лиза словно в страшном сне смотрела на то, что осталось от ее любимого мужа. Еще недавно красивый и сильный, теперь он напоминал скелет, обтянутый кожей, блестящие черные волосы стали тусклыми и грязными, все тело покрывали какие-то страшные язвы. Но больше всего ее напугал его неподвижный взгляд. Однако отвары трав, смешанные с кровью по рецепту деревенской знахарки, помогли, он вздохнул глубже и даже попытался поднять голову:
— Лизхен, это и правда ты? — пальцы чуть сжали ее руку.
— Это чудо, что ты здесь, но почему я тебя не вижу? Здесь слишком темно. — услышав ее голос, Рюдигер подумал, что сходит с ума. Вокруг по– прежнему было темно, и он догадался, что яркое летнее солнце сыграло с ним злую шутку. Но уж свою жену он узнает всегда, даже с закрытыми глазами!
Захлебнувшись рыданиями, она обняла его, словно надеясь удержать на этом свете. Рюдигер услышал, как громко стучит ее сердце, и понял, как боится она потерять его, только успев обрести вновь! Он наугад погладил ее волосы, от которых пахло родным домом. Пусть он не мог увидеть ее лица, но чувствовал тепло ее тела и яростное желание спасти, защитить, отогнать кошмарных призраков и вырвать любимого из надвигающегося мрака. Прощаться с жизнью ему что-то совсем расхотелось.
— Ничего, теперь я не доставлю им такого удовольствия! Все будет хорошо, любимая, только не плачь. Но ведь я велел тебе не уезжать из Темнолесья! — он постарался придать голосу строгость, и Лиза слегка успокоилась, если он способен сердиться, значит все не так уж и плохо.
— Но война уже закончилась, не сидеть же мне там до старости! — попыталась она оправдаться.
Клаус освободился от цепей и с удивлением разглядывал вооруженных людей, заполнивших камеру. К плачущей женщине подбежала тоненькая рыжая девчушка, чье лицо покрывала причудливая боевая раскраска, и с сочувствием сказала:
— Вот увидишь, с ним все будет в порядке. Наших парней, бывало, и копьем насквозь протыкали, а один даже в лед вмерз прошлой весной, и ничего, все живы-здоровы. Мы сильные, даже не сомневайся!
Друзья склонились над вампиром. Увидев, что сотворила с ним Инквизиция, они с трудом удержались от слез. Римар осторожно обнял друга:
— Прости, что так долго! — больше говорить он не мог, боясь разреветься, словно женщина.
— Ничего, — прошептал Рюдигер, — главное, с тобой все в порядке, ведь я даже не знал, жив ли ты. Я не мог себе простить, что впутал тебя в эту историю.
Парни из Куличек хмурили темные брови, а Терн, не долго думая, предложил перерезать горло кому-нибудь из Псов, ведь больному нужна свежая кровь. Яромир не слишком приятно улыбнулся и посмотрел на Бруно взглядом, непредвещающим ничего хорошего.
— А ведь он прав, должна же быть от тебя хоть какая-то польза! Рюг, стоит тебе только сказать, и мы его…
Но Рюдигер тихо позвал Яра, тот нагнулся, и вампир прошептал что-то ему на ухо. Яромир удивленно покачал головой:
— Вот уж чего-чего, а такого я от тебя не ожидал! Но это хорошая мысль! Римар, остаешься за главного! Терн, раздобудешь все, что нужно, только не вздумай на самом деле кого-нибудь прикончить!
Лесной охотник поспешил его успокоить:
— Да понял я уже, и пальцем их не трону, пусть не трясутся! Здесь есть конюшня и даже скотный двор, я уже видел!
Страница 104 из 147
