Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2855
— Ну так быстро вперед, — поторопил его Римар, — сам же сказал, что ему кровь нужна!
Яромир отвел командира особого отряда в сторону и принялся его о чем-то расспрашивать. Тот отвечал неохотно, но Яр, не повышая голоса, показал ему на мрачных.
вервольфов, и тот кивнул, непонятно с чем соглашаясь. Затем Яромир с Мареком и Бориславом куда– то исчезли. За время их отсутствия Римар и Важек соорудили из плащей носилки и переложили на них Рюга. Попытка одеть на него хотя бы рубашку с треском провалилась. Любое прикосновение к ожогам причиняло ему жуткие страдания.
Вскоре появился запыхавшийся Терн с походной флягой в руках. Он сумел незаметно проскользнуть мимо уже заполнивших здание солдат графа фон Левенхальда, довести до обморока приставленного к лошадям сторожа и пробраться в конюшню. Успокоив только ему известным способом встревоженную лошадь, он быстро сделал прокол на ее шее, наполнил флягу кровью и стрелой примчался обратно.
Дикарь с измученным видом опустился на каменные плиты и протянул фляжку Лизе. Сняв крышку, та осторожно поднесла ее к губам мужа, успевшего снова потерять сознание. Ей удалось влить ему в рот немного, и вскоре дело пошло на лад. Однако выпив все до капли, он снова отключился. Лиза испуганно охнула, но Лана поспешила ее успокоить:
— Это слишком много после такой голодовки, он просто заснул, не тревожься так!
Когда они наконец выбрались из мрачной каменной тюрьмы, уже ярко светило солнце. Яромир и Марек с Бориславом появились также неожиданно, как исчезли. Вид у них был таинственный и довольный. Но ни Важеку, ни Римару не удалось вытянуть из них ни одного слова, тем более что их встретил сам Конрад фон Левенхальд. Он был доволен результатами своей внезапной проверки, выявившей немало нарушений и злоупотреблений. Выяснилось, что почти все признания в самых страшных грехах были обеспечены с помощью жестоких пыток. Всех заключенных он велел отправить по домам, все же запретив им покидать город, пока специальная комиссия не изучит дело каждого из них. Кроме того, внимание королевского проверяющего привлекли неучтенные денежные суммы и драгоценности, хранившиеся в кабинете самого Верховного инквизитора. Потайной шкаф был распахнут настеж, а куча золотых монет и украшений лежала на столе без всякого присмотра!
К сожалению, сам епископ Альбрехт не смог сказать по этому поводу ни одного вразумительного слова. Он вообще не мог ничего сказать, поскольку был найден без сознания лежащим на полу рядом с отхожим местом, весь перемазанный в дерьме. Похоже, он еще долго не придет в себя после этого приключения, хотя совершенно непонятно, кто мог бы решиться на такое. Конрад фон Левенхальд с усмешкой взглянул на капитана королевских гвардейцев, но Яромир лишь удивленно пожал плечами. Стоявший рядом с ним Марек поспешил опустить глаза вниз, а потом и вовсе отвернулся. Честно говоря, он сожалел только о том, что совсем не утопил мерзкого старикашку, который ругал его и всех нелюдей на чем свет стоит, употребляя при этом слова и выражения, не очень подходящие лицу духовного звания. Но господину графу знать об этом вовсе не обязательно.
Пока Римар и Борислав осторожно переносили Рюдигера в крытую повозку, во дворе появилась Оливия. Ее сопровождал Гюнтер Штольц и еще трое охранников, легкое платье цвета небесной лазури сидело на ней просто изумительно. Однако взглянув на барона фон Шлотерштайна, она вдруг горько заплакала. Конрад неловко обнял ее, желая успокоить, и она уткнулась ему в плечо, продолжая всхлипывать.
— Ну что вы, не плачьте. Его друзья говорят, что все обойдется, он поправится…
Он осторожно погладил ее по голове, и Гюнтер Штольц усмехнулся про себя:
«По крайней мере этот не пьет кровь, и у него нет жены и двух маленьких проказников… Пока нет, потому что моя госпожа быстро это исправит!».
Глава 19.
Возвращение к жизни.
Постоялый двор «Добрый путь» пользовался в Лангдорфе хорошей репутацией. Его хозяйкой была пожилая вдова, и женская рука чувствовалась здесь во всем. Уютные комнаты сияли чистотой, кровати были аккуратно заправлены, на полу ни соринки. В кувшине для умывания чистая вода и рядом свежие льняные полотенца. И постояльцы здесь были всегда приличные, под стать заведению. Никаких искателей приключений, наемных солдат, порядочные спокойные люди, нередко с семьями.
Однако во время войны люди стали меньше путешествовать, навещать родню и ездить по делам, доходы снизились. Госпожа Аделина еле сводила концы с концами. Поэтому, когда добрый знакомый хозяйки, Гюнтер Штольц настоятельно посоветовал ейприютить одиннадцать человек, оказавших услугу самому графу фон Левенхальду, госпожа Аделина долго не раздумывала. Правда, ее несколько насторожило, что все они алданцы. Лангдорф боевые действия не затронули, и алданских солдат здесь в глаза не видели, но охотно рассказывали о них всякие ужасы.
Яромир отвел командира особого отряда в сторону и принялся его о чем-то расспрашивать. Тот отвечал неохотно, но Яр, не повышая голоса, показал ему на мрачных.
вервольфов, и тот кивнул, непонятно с чем соглашаясь. Затем Яромир с Мареком и Бориславом куда– то исчезли. За время их отсутствия Римар и Важек соорудили из плащей носилки и переложили на них Рюга. Попытка одеть на него хотя бы рубашку с треском провалилась. Любое прикосновение к ожогам причиняло ему жуткие страдания.
Вскоре появился запыхавшийся Терн с походной флягой в руках. Он сумел незаметно проскользнуть мимо уже заполнивших здание солдат графа фон Левенхальда, довести до обморока приставленного к лошадям сторожа и пробраться в конюшню. Успокоив только ему известным способом встревоженную лошадь, он быстро сделал прокол на ее шее, наполнил флягу кровью и стрелой примчался обратно.
Дикарь с измученным видом опустился на каменные плиты и протянул фляжку Лизе. Сняв крышку, та осторожно поднесла ее к губам мужа, успевшего снова потерять сознание. Ей удалось влить ему в рот немного, и вскоре дело пошло на лад. Однако выпив все до капли, он снова отключился. Лиза испуганно охнула, но Лана поспешила ее успокоить:
— Это слишком много после такой голодовки, он просто заснул, не тревожься так!
Когда они наконец выбрались из мрачной каменной тюрьмы, уже ярко светило солнце. Яромир и Марек с Бориславом появились также неожиданно, как исчезли. Вид у них был таинственный и довольный. Но ни Важеку, ни Римару не удалось вытянуть из них ни одного слова, тем более что их встретил сам Конрад фон Левенхальд. Он был доволен результатами своей внезапной проверки, выявившей немало нарушений и злоупотреблений. Выяснилось, что почти все признания в самых страшных грехах были обеспечены с помощью жестоких пыток. Всех заключенных он велел отправить по домам, все же запретив им покидать город, пока специальная комиссия не изучит дело каждого из них. Кроме того, внимание королевского проверяющего привлекли неучтенные денежные суммы и драгоценности, хранившиеся в кабинете самого Верховного инквизитора. Потайной шкаф был распахнут настеж, а куча золотых монет и украшений лежала на столе без всякого присмотра!
К сожалению, сам епископ Альбрехт не смог сказать по этому поводу ни одного вразумительного слова. Он вообще не мог ничего сказать, поскольку был найден без сознания лежащим на полу рядом с отхожим местом, весь перемазанный в дерьме. Похоже, он еще долго не придет в себя после этого приключения, хотя совершенно непонятно, кто мог бы решиться на такое. Конрад фон Левенхальд с усмешкой взглянул на капитана королевских гвардейцев, но Яромир лишь удивленно пожал плечами. Стоявший рядом с ним Марек поспешил опустить глаза вниз, а потом и вовсе отвернулся. Честно говоря, он сожалел только о том, что совсем не утопил мерзкого старикашку, который ругал его и всех нелюдей на чем свет стоит, употребляя при этом слова и выражения, не очень подходящие лицу духовного звания. Но господину графу знать об этом вовсе не обязательно.
Пока Римар и Борислав осторожно переносили Рюдигера в крытую повозку, во дворе появилась Оливия. Ее сопровождал Гюнтер Штольц и еще трое охранников, легкое платье цвета небесной лазури сидело на ней просто изумительно. Однако взглянув на барона фон Шлотерштайна, она вдруг горько заплакала. Конрад неловко обнял ее, желая успокоить, и она уткнулась ему в плечо, продолжая всхлипывать.
— Ну что вы, не плачьте. Его друзья говорят, что все обойдется, он поправится…
Он осторожно погладил ее по голове, и Гюнтер Штольц усмехнулся про себя:
«По крайней мере этот не пьет кровь, и у него нет жены и двух маленьких проказников… Пока нет, потому что моя госпожа быстро это исправит!».
Глава 19.
Возвращение к жизни.
Постоялый двор «Добрый путь» пользовался в Лангдорфе хорошей репутацией. Его хозяйкой была пожилая вдова, и женская рука чувствовалась здесь во всем. Уютные комнаты сияли чистотой, кровати были аккуратно заправлены, на полу ни соринки. В кувшине для умывания чистая вода и рядом свежие льняные полотенца. И постояльцы здесь были всегда приличные, под стать заведению. Никаких искателей приключений, наемных солдат, порядочные спокойные люди, нередко с семьями.
Однако во время войны люди стали меньше путешествовать, навещать родню и ездить по делам, доходы снизились. Госпожа Аделина еле сводила концы с концами. Поэтому, когда добрый знакомый хозяйки, Гюнтер Штольц настоятельно посоветовал ейприютить одиннадцать человек, оказавших услугу самому графу фон Левенхальду, госпожа Аделина долго не раздумывала. Правда, ее несколько насторожило, что все они алданцы. Лангдорф боевые действия не затронули, и алданских солдат здесь в глаза не видели, но охотно рассказывали о них всякие ужасы.
Страница 105 из 147
