Кровавый Коготь

Шаман из прибывших взмахнул своим жезлом и огонь бессильно разбился о невидимую преграду. Прибывшее войско разразилось боевым воплем и ринулось в атаку. Полетели стрелы, шаманы противоборствующих народов стали обмениваться выпадами заклинаний. Немногочисленные Избранные быстро несли потери. В отчаянии шаман Избранных бросился к камню и обагрил его собственной кровью. В тот же миг вместо павших Избранных стали появляться омерзительные твари, напоминавшие те тени, что я видел в лесу. Они были выше человека и намного его сильнее. Их головы украшали многочисленные витые рога, маленькие красные глаза источали непереносимую ненависть, все они были буквально покрыты шипами с головы до пят. Твари рвали людей голыми руками и, казалось, что это обратит ход боя, но шаманы «светлых» запели какую-то гортанную песнь, твари начали содрогаться вместе с мелодией песни и на резком перепаде тонов разорвались на части. Сила Древних не спасла остатки кровожадного народца.«Светлые» перебили всех, все племя, чтобы это семя зла больше не попирало своими ногами землю. А шаманы пытались уничтожить камень. Они долго пытались, но все попытки оказались совершенно бесполезными.

Тогда они решили закрыть от человеческого взора этот проклятый участок леса, а свои племена расселить вокруг него кольцом, чтобы не допускать ничего сюда и ничего отсюда. Но времена прошли. Заслон пал и Коготь был найден вновь. Шаманы давно исчезли, а те что остались почти бессильны. Наше время снова наступает. Мы вернемся. Мы вернемся. Мы вернемся.

Я открыл глаза. Я снова был в нашем мире. Но теперь мне предстояло стать свидетелем еще более ужасной картины.

Булчут висел в воздухе, подвешенный на столбе собственной крови. Стоило мне взглянуть на него, как чудовищная неведомая сила впечатала его в землю.

Лена сидела на земле. Она истошно кричала. На ее лице больше не было кожи, она выдавила себе глаза. Теперь она в слепом исступлении раздирала мясо на лице. Артем, Беляев и Лиза лежали у основания проклятого камня. Они были раздеты и сплелись в некой отвратительной кровавой оргии. Их ласки сменялись нанесением травм, крики экстаза криками боли. Их повреждения должны были заставить их умереть, но чудовищная магия этого места не давала им обрести избавления. Лиза кричала «Еще!» снова и снова, когда совокупляющийся с ней Артем с воплями истового ужаса и боли ломал ей пальцы, а Беляев в дикарском исступлении сношал пустую глазницу.

Я смотрел все это от начала и до конца. Они заставили меня смотреть, как мои друзья в неестественном упоении разорвали себя полностью. Потом нас отпустили.

Не знаю как, но я и Лена оказались в ближайшем якутском поселении, потом в районной больнице, а наконец и в Москве. Многие месяцы лечение в психушке сменялось допросами милиции. Я рассказал все, как было. Она, наверное, тоже. Нас, конечно, определили на лечение, но по выражению лиц сотрудников в штатском я понял, что просто так они это не оставят.

Я вышел через пару лет. Через год вышла и Лена. Ее лицо навсегда потеряло красоту, оно практически полностью представляло из себя сплошной шрам. Мы не можем общаться — мы живое напоминание друг другу об этой злосчастной экспедиции. Образование я все таки получил по специальности, но никогда не работаю с древностями. Единственное, чего я хочу, это чтобы спецслужбы уничтожили проклятое место. Я не хочу, чтобы ОНИ вернулись.