Крысиные бега

— Почему же нельзя? — усмехнулся тот. — Можешь называть меня Тёмным Лордом. Ну, — продолжил он, растянув тонкие губы в улыбке, — скажи мне. Тебе страшно? — Питер закивал, а Тёмный Лорд кивнул. — Это хорошо. Страх очищает и проясняет разум. Его часто избегают, потому что поначалу это неприятно. Но в нём есть и красота, и сила, — Питеру опять почудился в устремлённых на него тёмных глазах красный отсвет. — Путь в бессмертие лежит через него… однако к делу, — оборвал он сам себя. — Ты сказал, что хочешь занять место Поттеров. Что ты имел в виду?

— Ну, — Питер зачем-то снова облизнул совершенно сухим языком сухие губы и, кажется, даже услышал шорох, с которым тот по ним прошёл. — Вы же звали их к себе. Они отказались. И я подумал…

— Знаешь, — задумчиво проговорил Тёмный Лорд, — мне понравилось то, что я увидел. Ты хотел бы закончить войну, верно? И ты полон страха. Это хорошо, — он удовлетворённо покивал. — Я бы тоже предпочёл не воевать, — проговорил он доверительно. — Но мои противники не оставили мне выбора… они лгут. Приписывают нам то, к чему мы не имеем никакого отношения. И знаешь что? — он снова усмехнулся, и от этого у Питера по спине пополз холодный пот. — Вы приписываете нам взрывы в маггловских автобусах и поездах, и нам есть, чем вам ответить. Хочешь посмотреть? — спросил он, доставая палочку.

Питер знал, какой предполагается ответ, он прекрасно знал, что нужно говорить, и всё же замотал головой и пробормотал:

— Нет.

— Хочешь, — возразил Тёмный Лорд. — Ты ведь любопытен… крыса. Агимагическая форма всегда отражает самую суть мага. Ты крыса — значит, любопытен. Следовательно, тебе будет интересно узнать, что я мог бы сделать… и, возможно, даже сделаю, если это будет нужно.

Тёмный Лорд взмахнул волшебной палочкой, и перед ним возникло дымное облако. Он подул на него, сделал странный жест, и облако вдруг разрослось едва ли не на половину комнаты, и внутри него Питер увидел город. А потом его озарила пронзительно яркая, как солнце, вспышка. Что-то… нет, не грохнуло, как это бывает при взрывах — звук был в сотни, в тысячи раз громче, и Питер даже решил было, что оглох. И понял, что увидел взрыв — наверное, самый мощный взрыв в истории. Будто солнце взорвалось… Дома даже не рушились — исчезали, испарялись, и через несколько секунд от огромного города осталось только чёрное обгорелое кольцо окраин. В середине было пусто — только быстро рос огромный, похожий на причудливый гриб столб дыма.

— Я мог бы такое сделать с Лондоном, — негромко проговорил Тёмный Лорд. — И со всей Британией. Если она меня не услышит. Но ведь ты же этого не хочешь, верно? — спросил он, развеивая жуткую картинку. — Я бы тоже не хотел, — проговорил он доверительно. — Так что ты был прав: войну нужно заканчивать. Я готов простить тех, кто услышит меня, пусть даже это произойдёт поздно. Например, твоих друзей. Так что пригляди за ними, — он снова улыбнулся и, указав палочкой на Питера, развеял последние связывающие его верёвки. — Я уверен, что ты справишься, — сказал он и кивнул Пожирателям. — Проводите его. Жди, я сам тебя найду. После, — он махнул рукой, и мир Питера вновь погрузился в темноту.

А когда вернулся, Питер обнаружил себя лежащим на траве во дворе собственного дома.

Глава 8. Предатель

И что ему теперь было делать?

Питер лежал в кровати без сна и смотрел в темноту. Он должен что-нибудь придумать, и придумать быстро. Потому что Тот-кого… Тёмный Лорд ждать не станет и в положение Питера, конечно, не войдёт.

Ему нужно как-то вернуться в Орден. И желательно не одному, а вместе с друзьями. Он же обещал за ними приглядеть? Обещал. Значит, должен. И вообще, ведь это ненадолго. Война скоро закончится, и они все будут просто жить. А Тот… Тёмный Лорд… нет — всё-таки Тот-кого-нельзя-называть. Питер представил, что будет, если он однажды ошибётся и при друзьях скажет «Тёмный Лорд». Нет-нет-нет, нельзя, нельзя! Нельзя даже наедине с собой так называть его!

Но как им снова попасть в Орден? Надо… Ведь их выгнал Дамблдор, значит, с ним и нужно говорить. Надо пойти в Хогвартс и… Хотя кто их туда впустит? Да никто и никогда. Хотя, может быть, и впустят… но это как-то… Стоять перед всей школой у ворот… Нет, нельзя так делать: Сириус через минуту разозлится, и всё пойдёт наперекосяк. Так нельзя — а как тогда можно?

Питер вздохнул, поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Сел, взбил подушку. Снова лёг. Опять поворочался, повздыхал, натянул на голову одеяло. Откинул одеяло, потому что под ним стало жарко. Завернулся в него. Развернулся. Снова завернулся, но высунул наружу ступни. Лечь удобно и уютно никак не получалось: ему было то холодно, то жарко, то просто неудобно, то душно… А ведь он так хотел спать!

Но уснуть не выходило.