Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
166 мин, 32 сек 19986
Ну за что ему всё это?! Почему он всё время должен мучиться? Зачем он вообще влез во всё это? Почему с ним всё это происходит? Он же ведь не виноват ни в чём! Он вообще не знал ни про какой Орден! Это Джеймс с Сириусом непонятно откуда про него узнали и их всех туда и притащили — вот зачем, зачем? Потому что им обоим скучно! Им всё время скучно, особенно Сириусу! А Джеймс и рад его развлечь и развлечься сам! И никого, никого из них никогда не интересовало, а что хочет Питер?
Питер всхлипнул. Ему стало остро себя жаль — до слёз, до желания забиться в угол и больше никогда и никого не видеть. Он ведь крыса, он сможет отыскать такое место, где его никто и не найдёт. Никогда. Ни Дамблдор, ни этот Лорд-которого-нельзя, никто вообще.
Но только как же мама? И он сам — как он будет жить? В норе? Как крыса? Между прочим, крысы — умные животные. Поумнее некоторых людей. Даже многих! Нет, он пока не будет прятаться, он попробует всех их обмануть. Всех — и своих друзей, и Дамблдора, и Того-которого-Лорда. От него же этого не ждут? Не ждут. От него вообще никогда и ничего не ждут. Кто он? Маленькая крыса, неуклюжий увалень. А он, между прочим, ничем не хуже Сириуса с Джеймсом — захотел и выучился анимагии, к примеру. Как они. А что он учился хуже — ну и что? Ему просто интересно не было. А что интересно — то он очень даже знает. Он просто не амбициозный и не лезет всюду, как другие.
Что-то он отвлёкся не на то совсем. Надо всё-таки придумать, как вернуться в Орден. Надо… Надо написать письмо! Дамблдору. Что-что, а письма у него срабатывают. Всегда. Даже слишком хорошо…
Нет, он не будет об этом думать! Сейчас — не будет! И вообще не будет. Что думать о том, что уже случилось? Значит, надо написать письмо. Но не ему, Питеру, лично, а всем вместе. Да, именно, всем вместе. Написать, мол, мы всё поняли, раскаялись и будем слушаться. Да, вот так и написать. Да…
С этой мыслью Питер, наконец, уснул, а когда проснулся, то позавтракал и, больше не раздумывая ни о чём, отправился к Поттерам.
Ему повезло: дома оказались не только Лили с Джеймсом, но и Сириус. Колыбель Гарри стояла в гостиной, и малыш спал в ней — вместе с полосатой кошкой Поттеров. Питер чуть вздохнул. Почему природа так несправедлива! Если бы он мог, он завёл бы себе собственного малыша и возился с ним сам, а не оставлял ребёнка на домашнюю кошку. Но Поттеров маленький Гарри, кажется, совсем не занимал: они о чём-то бурно спорили с Сириусом, устроившись на диване у окна.
Питер поначалу скромно примостился в кресле и, прислушавшись к их разговору, обрадовался. Говорили-то они как раз о том, что надо! Об их изгнании из Ордена. И Питер, дождавшись паузы, сказал, замирая от собственной то ли смелости, то ли нахальства:
— А давайте напишем Дамблдору?
— Зачем? — мгновенно спросил Сириус. — И что?
— Ну, — Питер сглотнул. — Напишем, что мы всё поняли и больше так не будем. И попросимся обратно. Скажем, что мы все раскаялись и…
— Так он и поверит! — фыркнул Сириус.
— А мне нравится эта идея, — сказала Лили. — По-моему, Хвостик прав.
Питеру бы радоваться такой поддержке, но это «Хвостик» отравило ему всю радость. У него есть имя, между прочим! И он Питер, а не Хвост! Крыса, между прочим, куда больше своего хвоста!
— Ну не знаю, — протянул Джеймс. — Мне тоже кажется, что Дамблдор нас не послушает.
— Но попробовать же можно! — возразила Лили. — Напишите ему, правда! Попросите встретиться и поговорить хотя бы… что вы потеряете?
— Ну вот мне будет обидно, когда он нам откажет, — честно сказал Сириус. — Зачем я буду провоцировать его на заведомо обидные вещи?
— А вдруг не откажет? — улыбнулась Лили.
— Мы уже просили, — напомнил Джеймс.
— Ну так уже прошло время, — мягко, но настойчиво проговорила Лили. — Можно написать, что мы подумали и осознали собственную неправоту и неосторожность. И попросить прощения. Сказать, что мы хотим быть полезными и готовы даже на самую нудную и скучную работу.
— А я, может, не готов, — буркнул Сириус, но, кажется, больше для вида. — На нудную и скучную.
— Она же не всегда такой будет, — улыбнулась Лили и ему. — Может быть, сначала… но со временем…
— Со временем война закончится! — перебил её Сириус.
— Хорошо бы, — вздохнул Джеймс. — Но вообще не знаю… может быть, и правда написать?
— И получить отказ?
Началось, подумал Питер. Теперь так и будут спорить и ходить по кругу и ни до чего не договорятся. А хотя… может, и пусть их? В конце концов, письмо он может написать и сам, а потом скажет, мол, а я так понял, мы решили. И потом, если Дамблдор откажет, они о письме и не узнают, а если согласится — разве кто-нибудь откажется от встречи?
Так что пока Джеймс с Сириусом спорили, он сидел и сочинял письмо. Выходило скверно, весь запал он, кажется, успел истратить, и Питер не один лист скомкал и выкинул под стол, прежде чем услышал кое-что странное.
— Не знаю. Он даже на письмо мне не ответил.
Питер насторожился.
— Он вообще видел Гарри? — спросил Сириус.
— Видел, забежал на несколько минут… Странный он стал.
Питер всхлипнул. Ему стало остро себя жаль — до слёз, до желания забиться в угол и больше никогда и никого не видеть. Он ведь крыса, он сможет отыскать такое место, где его никто и не найдёт. Никогда. Ни Дамблдор, ни этот Лорд-которого-нельзя, никто вообще.
Но только как же мама? И он сам — как он будет жить? В норе? Как крыса? Между прочим, крысы — умные животные. Поумнее некоторых людей. Даже многих! Нет, он пока не будет прятаться, он попробует всех их обмануть. Всех — и своих друзей, и Дамблдора, и Того-которого-Лорда. От него же этого не ждут? Не ждут. От него вообще никогда и ничего не ждут. Кто он? Маленькая крыса, неуклюжий увалень. А он, между прочим, ничем не хуже Сириуса с Джеймсом — захотел и выучился анимагии, к примеру. Как они. А что он учился хуже — ну и что? Ему просто интересно не было. А что интересно — то он очень даже знает. Он просто не амбициозный и не лезет всюду, как другие.
Что-то он отвлёкся не на то совсем. Надо всё-таки придумать, как вернуться в Орден. Надо… Надо написать письмо! Дамблдору. Что-что, а письма у него срабатывают. Всегда. Даже слишком хорошо…
Нет, он не будет об этом думать! Сейчас — не будет! И вообще не будет. Что думать о том, что уже случилось? Значит, надо написать письмо. Но не ему, Питеру, лично, а всем вместе. Да, именно, всем вместе. Написать, мол, мы всё поняли, раскаялись и будем слушаться. Да, вот так и написать. Да…
С этой мыслью Питер, наконец, уснул, а когда проснулся, то позавтракал и, больше не раздумывая ни о чём, отправился к Поттерам.
Ему повезло: дома оказались не только Лили с Джеймсом, но и Сириус. Колыбель Гарри стояла в гостиной, и малыш спал в ней — вместе с полосатой кошкой Поттеров. Питер чуть вздохнул. Почему природа так несправедлива! Если бы он мог, он завёл бы себе собственного малыша и возился с ним сам, а не оставлял ребёнка на домашнюю кошку. Но Поттеров маленький Гарри, кажется, совсем не занимал: они о чём-то бурно спорили с Сириусом, устроившись на диване у окна.
Питер поначалу скромно примостился в кресле и, прислушавшись к их разговору, обрадовался. Говорили-то они как раз о том, что надо! Об их изгнании из Ордена. И Питер, дождавшись паузы, сказал, замирая от собственной то ли смелости, то ли нахальства:
— А давайте напишем Дамблдору?
— Зачем? — мгновенно спросил Сириус. — И что?
— Ну, — Питер сглотнул. — Напишем, что мы всё поняли и больше так не будем. И попросимся обратно. Скажем, что мы все раскаялись и…
— Так он и поверит! — фыркнул Сириус.
— А мне нравится эта идея, — сказала Лили. — По-моему, Хвостик прав.
Питеру бы радоваться такой поддержке, но это «Хвостик» отравило ему всю радость. У него есть имя, между прочим! И он Питер, а не Хвост! Крыса, между прочим, куда больше своего хвоста!
— Ну не знаю, — протянул Джеймс. — Мне тоже кажется, что Дамблдор нас не послушает.
— Но попробовать же можно! — возразила Лили. — Напишите ему, правда! Попросите встретиться и поговорить хотя бы… что вы потеряете?
— Ну вот мне будет обидно, когда он нам откажет, — честно сказал Сириус. — Зачем я буду провоцировать его на заведомо обидные вещи?
— А вдруг не откажет? — улыбнулась Лили.
— Мы уже просили, — напомнил Джеймс.
— Ну так уже прошло время, — мягко, но настойчиво проговорила Лили. — Можно написать, что мы подумали и осознали собственную неправоту и неосторожность. И попросить прощения. Сказать, что мы хотим быть полезными и готовы даже на самую нудную и скучную работу.
— А я, может, не готов, — буркнул Сириус, но, кажется, больше для вида. — На нудную и скучную.
— Она же не всегда такой будет, — улыбнулась Лили и ему. — Может быть, сначала… но со временем…
— Со временем война закончится! — перебил её Сириус.
— Хорошо бы, — вздохнул Джеймс. — Но вообще не знаю… может быть, и правда написать?
— И получить отказ?
Началось, подумал Питер. Теперь так и будут спорить и ходить по кругу и ни до чего не договорятся. А хотя… может, и пусть их? В конце концов, письмо он может написать и сам, а потом скажет, мол, а я так понял, мы решили. И потом, если Дамблдор откажет, они о письме и не узнают, а если согласится — разве кто-нибудь откажется от встречи?
Так что пока Джеймс с Сириусом спорили, он сидел и сочинял письмо. Выходило скверно, весь запал он, кажется, успел истратить, и Питер не один лист скомкал и выкинул под стол, прежде чем услышал кое-что странное.
— Не знаю. Он даже на письмо мне не ответил.
Питер насторожился.
— Он вообще видел Гарри? — спросил Сириус.
— Видел, забежал на несколько минут… Странный он стал.
Страница 27 из 44
