Крысиные бега

Питера это заинтересовало. Настолько, что он сразу забыл о письме. Неужели?

— Оставьте Ремуса в покое, — попросила Лили. — Ему и так несладко. И вообще, может быть, он устроился на работу.

— А смысл ему работать? — пожал плечами Джеймс.

Гарри в этот момент захныкал, и Лили, замахав на мужа и его друзей руками, забрала малыша и ушла с ним наверх. «Наверное, кормить», — подумал Питер.

— Я и ему предлагал денег.

— Ремус гордый, — отмахнулся Сириус, и Питера это неприятно царапнуло. Ремус, значит, гордый — а у него, Питера, выходит, гордости нет? — Наверное, если он и работает, то где-то у магглов. У нас… не знаю, я бы на его месте не рисковал.

— Так что его, в каменоломне заперли? — возмутился Джеймс. — Мог бы в ответ написать хоть пару строк. Так его как… как вообще нет.

Питер старался унять бешено колотящееся сердце. Что, если он все понял неправильно? Не Джеймс согласился на предложение Того… а, чтоб его. Того Лорда. А Ремус?

Кошка, чей уютный сон так резко потревожили, ходила вокруг ног Джеймса и недовольно мяукала.

— Отстань, — с раздражением попросил Джеймс. — Тебе только бы лопать.

Питер решил подать голос.

— Я тут… начал писать, — промямлил он. — Хотите послушать?

— Не хотим, — оборвал его Сириус. — Я не вернусь в Орден на таких условиях. Если нас и возьмут обратно, то… — Он пересел на стул задом наперёд, обхватил руками спинку и положил голову на стиснутые руки. — Знаете что? Я предлагаю наведаться к Моуди.

— Мы далеко от него пойдём, — хмыкнул Джеймс. — Я так далеко ещё никогда и не был. Больше чем уверен, что этот параноик и уговорил Дамблдора вышвырнуть нас как котят.

Кошка обиженно подошла к Питеру, и он почесал её за ухом. Наверху появилась Лили. Она недовольно стискивала рукой блузку на груди и смотрела на всех чрезвычайно сердито.

— Знаете что, джентльмены? Если вы и дальше собираетесь так орать, то проваливайте отсюда вон! — посоветовала она. — Джеймс, если ты не забыл, у нас ребёнок. И вы своими криками мешаете ему спать.

— А эта миссис, как её? Лоуэлл? Ну, та соседка, которая всегда таращится в коляску, говорила, что Гарри плохо спит потому, что он ещё некрещёный, — заметил Джеймс.

— Предрассудки! — фыркнула Лили. — Гарри очень спокойный ребёнок.

Спокойный ребёнок как раз в это время решил, что пора показать, кто в этом доме главный, и завопил так, что Лили, преувеличенно громко топая, тут же убежала к нему, Джеймс зажал уши, а кошка скользнула по лестнице за хозяйкой. Один Сириус тут же ухватился за мысль.

— А это идея! — сказал он. — Сохатый, правда, почему бы не покрестить Гарри? Я буду его крёстным отцом!

Джеймс, несмотря на демонстративный жест и вопли Гарри, его услышал.

— А ты разве можешь? — с сомнением произнёс он, оглядывая Сириуса так, будто в первый раз его увидел. — Я к тому, что…

— В англиканской церкви должно быть три крестных, а в католической — один, — проговорил Питер. Он и сам не помнил, откуда это знал, скорее всего, из какого-то журнала или телевизора. Все тотчас обернулись к нему. — Но крестные должны быть крещёными. Бродяга, разве ты крещён?

Сириус глубоко задумался.

— Кажется, нет.

И он посмотрел на Питера, но у того, как назло, все познания уже кончились.

— Давайте покрестим Гарри в католической церкви, — предложил Джеймс. — Какая разница? Ну… скажем, что Сириус крещёный. Кто там будет проверять?

— Нехорошо как-то, — Питер дал задний ход. — Да и зачем?

— Просто так, — пожал плечами Сириус. — Я буду крёстным. Был же я шафером на свадьбе?

Возражений никаких не последовало, впрочем, в том, что их не будет, Питер и не сомневался. Джеймс, который был в пижамной рубашке, пошёл наверх переодеваться.

— Здорово будет, да, Хвостище? — гордо подбоченился Сириус. — Так что эта маггла молодец.

— А Ремус придёт? — осторожно спросил Питер.

— Понятия не имею, — Сириус помрачнел. — Давай лучше не будем о нём.

— Почему? — вырвалось у Питера.

— Почему? — переспросил Сириус, и глаза его опасно сузились. — Потому что… Потому что он стал подозрителен, Хвост. Вот почему.

И тут Питер осознал, что он — предатель.

Не Ремус, который все ещё только «может быть». А он, Питер Петтигрю, анимаг по прозвищу Хвост, предатель, у которого нет возможности всё вернуть назад. И взгляд Сириуса…

Был почти так же страшен, как то жуткое оружие, которым владел Тот-кого-нельзя-называть. Или можно, но так, как он хочет сам.

Тёмный Лорд.

Будь оно всё проклято.

— Мы не знаем, где он и что с ним, и — нет, я уверен, что с ним все в порядке, — продолжал Сириус. — Пока Лили нет, я тебе скажу: у нас никогда не было друг от друга секретов. А сейчас появились, и мне это не нравится.

Питер кивнул одеревеневшей головой.

— А как у тебя дела, Хвост?

Питер так и замер, не успев даже поднять после кивка голову.

— Я… в общем… — Он чувствовал дыхание Сириуса так близко, как мог бы почувствовать дыхание смерти. — Я… Сириус, я не знаю, как ты к этому отнесёшься. Но я… Я попросил у профессора МакГонагалл рекомендацию. Я возвращаюсь на работу.