Крысы в стенах

даже после падения древней религии, и что жрецы ее продолжали свою деятельность в качестве служителей новой веры без каких-либо изменений. Древние обряды не исчезли и с концом римского владычества, и саксы достроили то, что оставалось от храма, придав ему тот общий вид, который он впоследствии сохранял, став центром культа. Примерно в 1000 году нашей эры место это упоминается в одной из хроник как большой каменный монастырь, являющийся обителью странного и могущественного монашеского ордена, окруженный обширными садами и огородами. Окрестные жители настолько боялись приближаться к этому месту, что садам не нужны были никакие стены. Монастырь не был разрушен датчанами, но после норманнского нашествия он, вероятно, пришел в сильный упадок, поэтому ничто не препятствовало тому, чтобы в 1261 году Генрих Ш пожаловал данное место моему предку Жильберу Берипору, первому барону Лисемскому. Тогда, должно быть, произошло что-то странное. В хронике об одном из дела Позров говорится, что в 1307 году он был «проклят Богом», а деревенские легенды повествовали о замке, выросшем на фундаментах древнего храма и аббатства, вызывающем безумный страх во всей округе, что усугублялось еще и тем, что в этих рассказах было много недомолвок и туманности. В подобных историях о моих предках говорилось как о представителях некоего демонического рода, по сравнению с которым Жиль де Рец и маркиз де Сад были сущими младенцами. Шепотом намека-лось на то, что Берипоры были виновны в исчезновениях деревенских жителей, что имело место на протяжении нескольких поколений.

Наиболее зловещими фигурами быйи бароны и их прямые наследники: именно им было посвящено большинство передаваемых шепотом историй. Говорили о том, что если наследнику были свойственны здоровые наклонности, он рано умирал таинственной смертью, что уступить свое место другому, более типичному отпрыску. Леди Маргарет Тревор, происходившая из Корнуолла и являвшаяся женой Годфри, второго сына пятого барона, стала любимым персонажем историй, которыми пугали детей во всей округе, и демонической героиней особенно страшной старинной баллады. В балладе упоминается история леди Мэри Берипор, которая вскоре после того, как она вышла замуж за графа Шрюсфилдского, была убита им ш его матерью, причем оба убийцы были оправданы и благословлены священником, которому они на исповеди рассказали все то, что не осмелились сообщить остальным людям.

Все эти мифы и баллады вызывали у меня чувство глубокого отвращения. Особенно раздражало то упорство, с которым в них упоминалось столь большое число моих прародителей. Предъявлявшиеся им обвинения в неких чудовищных наклонностях неприятным образом напоминали мне об одном-единстаенном скандале, связанном с моими не-посредственными предками — о случае с моим жившим в Кар-факсе кузеном молодым Рэндольфом Берипором, который по возвращении с Мексиканской войны поселился среди негров и занялся черной магией.

Намного меньше меня тревожили более туманные истории о воплях и завываниях, раздающихся в пустынной иссеченной ветрами долине, лежащей у подножия известнякового утеса, о могильном зловонии, распространяющемся по округе после весенних дождей, о медленно передвигающемся, пронзительно визжащем белом существе, на которое однажды в безлюдном поле набрела лошадь сэра Джона Клэйва о слуге, который лишился рассудка после того, что он увидел среди бела дня в Лисеме. Все это было типичным материалом для историй о привидениях. Хотя рассказы об исчезнувших крестьянах нельзя было игнорировать с такой же легкостью. Назойливое любопытство означало смерть, и не одна отрубленная голова была выставлена для всеобщего обозрения на теперь уже не окружавших Лисем бастионах.

Некоторые из рассказов были более чем колоритны. Они

заставляли меня жалеть о том, что в юности я мало времени уделял сравнительной мифологии. Например, имело место поверив, что каждую ночь в монастыре устраивали шабаш великое множество похожих на летучих мышей дьяволов, средством существования для которых могло служить обилие кормовых овощных культур, выращиваемых на обширных огородах. Но наиболее ярким было драматичное повествование о крысах — о мчащейся армии отвратительных грызунов которая хлынула из замка через три месяца после обрекшей его на запустение трагедии, о полчищах тощих, грязных и ненасытных тварей, которые сметали на своем пути абсолютно все до тех пор, пока не иссякла их ярость. Они пожирали домашнюю птицу, кошек, собак, свиней и овец и даже уничтожили двух несчастных людей. Вокруг этой незабываемой армии грызунов вращался целый цикл мифов, ибо эти твари рассеялись по деревенским домам, вызывая проклятия и ужас.