16 июля 1923 года, после того, как последний мастер закончил свою работу, я въехал в здание, в котором когда-то находился Лисемский монастырь. Реставрация потребовала огромных усилий, ибо от огромного заброшенного дома не осталось почти ничего, кроме руин, но поскольку здесь обитали мои предки, я не постоял за расходами.
36 мин, 12 сек 690
Таковы были предания, преследовавшие меня в то время, когда я со старческим упрямством старался завершить работу по восстановлению дома моих предков. Но не только эти рассказы создавали психологическую атмосферу вокруг меня. Несмотря ни на что, я постоянно ощущал одобрение и поддержку со стороны капитана Робертса и окружавших меня и помогавших мне знатоков древностей. Когда работа была закончена — через два года после ее начала — я с гордостью взирал на огромные комнаты, обшитые деревянными панелями стены, сводчатые потолки, окна с перегородками и широкие лестницы, что полностью компенсировало огромные расходы, связанные с реставрацией Лисема.
Каждый средневековый атрибут был умело воспроизведен, и новые части здания идеально Сочетались с подлинными стонами и древним фундаментом. Дом моих предков был восстановлен, и я с нетерпением ожидал того момента, когда м наконец то смогу оправдать в глазах местных жителей имя заканчивавшегося на мне рода. Я хотел поселиться в Лисеме навсегда и доказать, что Берипор (а я снова вернул имени моего рода оригинальное написание) не обязательно должен быть злодеем. Возможно, одной из причин моей успокоенности было также и то, что хотя Лисем и был восстановлен в своем средневековом виде, в действительности интерьер его был полностью обновлен, и ничто не напоминало в нем не о населявших его в прошлом тварях, ни о призраках старины.
Как я уже сказал, я въехал в Лисем 16 июля 1923 года. Вместе со мной там поселились семеро слуг и девять котов t к последним существам я испытываю особенно теплое чувство. Моему самому старому коту Негру было семь лет, он прибыл в Англию из Массачусетса, из моего бостонского дома. Остальных котов я собрал вокруг себя, когда я во время реставрации Лисема жил в семье капитана Робертса,
В течение первых пяти дней жизнь наша была в высшей степени безмятежной. Я в основном посвящал свое время систематизации хронологических данных о моем роде. Теперь я располагал очень обстоятельной информацией о разыгравшейся трагедии и бегстве Уолтера Берипора, о чем рассказывалось, насколько я понял, в фамильном письме, утраченном во время пожара в Карфаксе. Оказывается, моему предку были предъявлены серьезные обвинения в убийстве всех своих домашних в то время, как они спали, за исключением четырех с луг-сообщников. Все произошло спустя две недели после того ужасного открытия, которое толкнуло его на это преступление, о чем он никому не рассказывал, кроме, возможно, нескольких слуг, но и они впоследствии исчезли в неизвестном направлении.
Деревенские жители, как ни странно, простили моему предку совершенное им преднамеренное кровопролитие, во время которого погибли его отец, три его брата и две сестры, да и закон отнесся ко всему этому настолько снисходительно, что преступник смог уехать в Вирджинию целым и невредимым, сохранив свою честь и не прибегнув ни к какой маскировке, шепотом передавалось всеобщее мнение, что он избавил округу от древнего проклятия. Я не мог даже предположить, в чем состояло проклятие, вызвавшее со стороны моего предка столь ужасный поступок. По всей видимости, Уолтеру Берипору многие годы были известны зловещие истории, связанные с его семейством, так что это не могло стать причиной совершенного им преступления. Видимо, он стал свидетелем какого-то страшного древнего ритуала или же наткнулся в Лисеме на некий овеянный мрачной тайной символ. В Англии мой предок пользовался репутацией скромного, кроткого юноши. В Вирджинии же он скорее производил впечатление изможденного и испуганного, чем сурового или ожесточенного человека. В дневниках Фрэнсиса Харли из Бельвю, еще одного благородного искателя приключений, он характеризуется как личность, отличавшаяся беспримерным чувством справедливости, благородством и утонченностью,
22 июля произошел первый инцидент, который в то время был с легкостью забыт, но который в связи с последующими событиями приобретает исключительное значение.
Случай был настолько рядовым, что прошел почти не-замеченным. Да и в тех обстоятельствах на него едва ли можно было обратить внимание — ведь я находился в здании, где все, за исключением стен, было практически новым, и к тому же я был окружен тщательно подобранным штатом прислуги. Поэтому тревога и страх были бы абсурдными чувствами, несмотря на дурную славу Лисема.
Впоследствии я мог вспомнить лишь следующее; мой старый черный кот, настроения которого я хорошо изучил, был определенно взволнован и обеспокоен до такой степени, что Это полностью противоречило его натуре. Он бродил из комнаты в комнату, не находя себе места и всем своим видом демонстрируя тревогу, и постоянно обнюхивал стены, составлявшие часть готической постройки. Я понимаю, насколько банально это звучит, и насколько это напоминает
неизбежного для историй о привидениях пса, всегда рычащего перед тем, как его хозяин должен увидеть одетую в саван фигуру, но все же не могу об этом умолчать.
Каждый средневековый атрибут был умело воспроизведен, и новые части здания идеально Сочетались с подлинными стонами и древним фундаментом. Дом моих предков был восстановлен, и я с нетерпением ожидал того момента, когда м наконец то смогу оправдать в глазах местных жителей имя заканчивавшегося на мне рода. Я хотел поселиться в Лисеме навсегда и доказать, что Берипор (а я снова вернул имени моего рода оригинальное написание) не обязательно должен быть злодеем. Возможно, одной из причин моей успокоенности было также и то, что хотя Лисем и был восстановлен в своем средневековом виде, в действительности интерьер его был полностью обновлен, и ничто не напоминало в нем не о населявших его в прошлом тварях, ни о призраках старины.
Как я уже сказал, я въехал в Лисем 16 июля 1923 года. Вместе со мной там поселились семеро слуг и девять котов t к последним существам я испытываю особенно теплое чувство. Моему самому старому коту Негру было семь лет, он прибыл в Англию из Массачусетса, из моего бостонского дома. Остальных котов я собрал вокруг себя, когда я во время реставрации Лисема жил в семье капитана Робертса,
В течение первых пяти дней жизнь наша была в высшей степени безмятежной. Я в основном посвящал свое время систематизации хронологических данных о моем роде. Теперь я располагал очень обстоятельной информацией о разыгравшейся трагедии и бегстве Уолтера Берипора, о чем рассказывалось, насколько я понял, в фамильном письме, утраченном во время пожара в Карфаксе. Оказывается, моему предку были предъявлены серьезные обвинения в убийстве всех своих домашних в то время, как они спали, за исключением четырех с луг-сообщников. Все произошло спустя две недели после того ужасного открытия, которое толкнуло его на это преступление, о чем он никому не рассказывал, кроме, возможно, нескольких слуг, но и они впоследствии исчезли в неизвестном направлении.
Деревенские жители, как ни странно, простили моему предку совершенное им преднамеренное кровопролитие, во время которого погибли его отец, три его брата и две сестры, да и закон отнесся ко всему этому настолько снисходительно, что преступник смог уехать в Вирджинию целым и невредимым, сохранив свою честь и не прибегнув ни к какой маскировке, шепотом передавалось всеобщее мнение, что он избавил округу от древнего проклятия. Я не мог даже предположить, в чем состояло проклятие, вызвавшее со стороны моего предка столь ужасный поступок. По всей видимости, Уолтеру Берипору многие годы были известны зловещие истории, связанные с его семейством, так что это не могло стать причиной совершенного им преступления. Видимо, он стал свидетелем какого-то страшного древнего ритуала или же наткнулся в Лисеме на некий овеянный мрачной тайной символ. В Англии мой предок пользовался репутацией скромного, кроткого юноши. В Вирджинии же он скорее производил впечатление изможденного и испуганного, чем сурового или ожесточенного человека. В дневниках Фрэнсиса Харли из Бельвю, еще одного благородного искателя приключений, он характеризуется как личность, отличавшаяся беспримерным чувством справедливости, благородством и утонченностью,
22 июля произошел первый инцидент, который в то время был с легкостью забыт, но который в связи с последующими событиями приобретает исключительное значение.
Случай был настолько рядовым, что прошел почти не-замеченным. Да и в тех обстоятельствах на него едва ли можно было обратить внимание — ведь я находился в здании, где все, за исключением стен, было практически новым, и к тому же я был окружен тщательно подобранным штатом прислуги. Поэтому тревога и страх были бы абсурдными чувствами, несмотря на дурную славу Лисема.
Впоследствии я мог вспомнить лишь следующее; мой старый черный кот, настроения которого я хорошо изучил, был определенно взволнован и обеспокоен до такой степени, что Это полностью противоречило его натуре. Он бродил из комнаты в комнату, не находя себе места и всем своим видом демонстрируя тревогу, и постоянно обнюхивал стены, составлявшие часть готической постройки. Я понимаю, насколько банально это звучит, и насколько это напоминает
неизбежного для историй о привидениях пса, всегда рычащего перед тем, как его хозяин должен увидеть одетую в саван фигуру, но все же не могу об этом умолчать.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 11
