16 июля 1923 года, после того, как последний мастер закончил свою работу, я въехал в здание, в котором когда-то находился Лисемский монастырь. Реставрация потребовала огромных усилий, ибо от огромного заброшенного дома не осталось почти ничего, кроме руин, но поскольку здесь обитали мои предки, я не постоял за расходами.
36 мин, 12 сек 695
Перед нами открылась страшная картина. Она могла бы нас потрясти совершенно, но мы все были готовы. ко всему. Через почти квадратное отверстие, сделанное в покрытом изразцами полу, была видна груда человеческих или других каких-то костей, заполнивших пролет видневшейся каменной лестницы, стертой до такой степени, что она представляла собой почти гладкую наклонную поверхность. В этой груде костей можно было различить полуразрушенные скелеты, как бы застывшие в позе панического страха. Все кости были изглоданы грызунами. Форма же черепов свидетельствовали о том, что они принадлежали когда-то умственно неполноценным существам: идиотам, кретинам или даже примитивным полу обезьянам.
Над засыпанными этими адскими останками ступенями нависал потолок, видимо, высеченный в сплошной скале, мы почувствовали, как из прохода прохода навстречу нам устремился поток воздуха. Он был не порывистым и нездоровым дуновением закрытого склепа, как можно было ожидать, а прохладным ветерком, несущим с собой даже некоторую свежесть. После недолгой паузы мы с содроганием начали спуск вниз по ступеням. Именно тогда сэр Уильям, внимательно осматривавший вытесанные из камня стены, сделал странное открытие: проход, по которому мы двигались, был, судя по направлению ударов резца, пробит снизу.
Дальше я должен вести свой рассказ, крайне обдуманно и осторожно выбирая слова.
С трудом пройдя несколько ступеней, пробираясь между обглоданными костями, мы увидели впереди свет — не какое-то мистическое свечение, а просачивающийся дневной свет, источником которого могли быть только какие-то неизвестные
расщелины в утесе, нависшем над пустынной долиной. В том, что подобные расщелины можно было не заметить снаружи, не было ничего удивительного, ибо долина была совершенно безлюдна, а утес был настолько высок и неприступен, что детально его поверхность можно было осмотреть только с воздуха. Еще несколько ступеней, и у нас буквально перехватило дыхание от той картины, которая открылась перед нами. Торнтон, исследователь психических явлений, потерял сознание, упав на руки того, кто, пораженный, стоял позади него. Робертс, чье округлое лицо совершенно побелело, просто издал нечленораздельный крик. Я же, если я правильно помню, стоял с закрытыми глазами, с трудом глотая воздух.
Стоявший за мной ученый, единственный из всех нас, кто был старше меня, вымолвил: «Боже мой!» надтреснутым голосом. Из семи человек лишь сэр Уильям Бринтон сохранял самообладание, что делало ему еще большую честь, так как, будучи во главе отряда, он первым увидел ужасающую картину.
Перед нами была тускло освещенная пещера огромной высоты, простиравшаяся дальше, чем мог видеть глаз, это был подземный мир, бесконечно таинственный и порождающий страшные догадки. Там были остатки зданий и других архитектурных сооружений. Парализованный страхом, я увидел странный узор из могильных холмов, круг варварских монолитов, римские руины с низким куполом, приземистую, широкую саксонскую постройку и ране английское сооружение из дерева. Но все это было ничто по сравнению с омерзительным зрелищем, которое представлял собой пол пещеры. Повсюду от лестницы простиралось невероятное количество костей. Предположительно, это были человеческие кости, такие же, какие мы видели на ступенях, по которым спустились мы в этот ад. Они тянулись вдаль подобно пенящемуся морю. Некоторые из них лежали отдельно, но другие полностью сохраняли форму скелетов, неизменно находившихся в позах демонического безумия: они или
отбивались от какой-то опасности, или хватали другие
скелеты с явно каннибальскими намерениями.
Когда доктор Траск, антрополог, нагнулся, чтобы рассмотреть лежащие, черепа, он был совершенно озадачен их невероятным разнообразием. В основном они принадлежали существам, стоявшим на лестнице эволюции ниже, чем «пилу даунский человек», но во всех случаях, несомненно, черепа эти были человеческими. Многие свидетельствовали о более высокой степени развития их хозяев, а некоторые, которых было совсем немного, принадлежали в высшей степени развитым человеческим типам. Все кости были обглоданы, видимо, крысами, но, возможно, и самими представителями этого полу человеческого стада. С человеческими костями были перемешаны многочисленные крошечные кости крыс — погибших солдат смертоносней армии, положившей конец древней эпопее.
Меня до сих пор поражает, как кто-то из нас смог пережить день того ужасного открытия и сохранить рассудок. Ни Гофман, ни Гюисманс не смогли бы нарисовать картину более невероятную, вызывающую столь безумное 'отвращение или более готический гротескную, чем тускло освещенная пещера, через которую мы пробирались. Каждый из нас натыкался на все новые и новые свидетельства ужасных событий, которые происходили там триста, тысячу, две тысячи лет тому назад. Мы были в преддверии ада, и несчастному Торнтону снова стало дурно, когда Траск сообщил ему, что некоторые скелеты принадлежали жившим двадцать или более поколений тому назад четвероногим существам.
Над засыпанными этими адскими останками ступенями нависал потолок, видимо, высеченный в сплошной скале, мы почувствовали, как из прохода прохода навстречу нам устремился поток воздуха. Он был не порывистым и нездоровым дуновением закрытого склепа, как можно было ожидать, а прохладным ветерком, несущим с собой даже некоторую свежесть. После недолгой паузы мы с содроганием начали спуск вниз по ступеням. Именно тогда сэр Уильям, внимательно осматривавший вытесанные из камня стены, сделал странное открытие: проход, по которому мы двигались, был, судя по направлению ударов резца, пробит снизу.
Дальше я должен вести свой рассказ, крайне обдуманно и осторожно выбирая слова.
С трудом пройдя несколько ступеней, пробираясь между обглоданными костями, мы увидели впереди свет — не какое-то мистическое свечение, а просачивающийся дневной свет, источником которого могли быть только какие-то неизвестные
расщелины в утесе, нависшем над пустынной долиной. В том, что подобные расщелины можно было не заметить снаружи, не было ничего удивительного, ибо долина была совершенно безлюдна, а утес был настолько высок и неприступен, что детально его поверхность можно было осмотреть только с воздуха. Еще несколько ступеней, и у нас буквально перехватило дыхание от той картины, которая открылась перед нами. Торнтон, исследователь психических явлений, потерял сознание, упав на руки того, кто, пораженный, стоял позади него. Робертс, чье округлое лицо совершенно побелело, просто издал нечленораздельный крик. Я же, если я правильно помню, стоял с закрытыми глазами, с трудом глотая воздух.
Стоявший за мной ученый, единственный из всех нас, кто был старше меня, вымолвил: «Боже мой!» надтреснутым голосом. Из семи человек лишь сэр Уильям Бринтон сохранял самообладание, что делало ему еще большую честь, так как, будучи во главе отряда, он первым увидел ужасающую картину.
Перед нами была тускло освещенная пещера огромной высоты, простиравшаяся дальше, чем мог видеть глаз, это был подземный мир, бесконечно таинственный и порождающий страшные догадки. Там были остатки зданий и других архитектурных сооружений. Парализованный страхом, я увидел странный узор из могильных холмов, круг варварских монолитов, римские руины с низким куполом, приземистую, широкую саксонскую постройку и ране английское сооружение из дерева. Но все это было ничто по сравнению с омерзительным зрелищем, которое представлял собой пол пещеры. Повсюду от лестницы простиралось невероятное количество костей. Предположительно, это были человеческие кости, такие же, какие мы видели на ступенях, по которым спустились мы в этот ад. Они тянулись вдаль подобно пенящемуся морю. Некоторые из них лежали отдельно, но другие полностью сохраняли форму скелетов, неизменно находившихся в позах демонического безумия: они или
отбивались от какой-то опасности, или хватали другие
скелеты с явно каннибальскими намерениями.
Когда доктор Траск, антрополог, нагнулся, чтобы рассмотреть лежащие, черепа, он был совершенно озадачен их невероятным разнообразием. В основном они принадлежали существам, стоявшим на лестнице эволюции ниже, чем «пилу даунский человек», но во всех случаях, несомненно, черепа эти были человеческими. Многие свидетельствовали о более высокой степени развития их хозяев, а некоторые, которых было совсем немного, принадлежали в высшей степени развитым человеческим типам. Все кости были обглоданы, видимо, крысами, но, возможно, и самими представителями этого полу человеческого стада. С человеческими костями были перемешаны многочисленные крошечные кости крыс — погибших солдат смертоносней армии, положившей конец древней эпопее.
Меня до сих пор поражает, как кто-то из нас смог пережить день того ужасного открытия и сохранить рассудок. Ни Гофман, ни Гюисманс не смогли бы нарисовать картину более невероятную, вызывающую столь безумное 'отвращение или более готический гротескную, чем тускло освещенная пещера, через которую мы пробирались. Каждый из нас натыкался на все новые и новые свидетельства ужасных событий, которые происходили там триста, тысячу, две тысячи лет тому назад. Мы были в преддверии ада, и несчастному Торнтону снова стало дурно, когда Траск сообщил ему, что некоторые скелеты принадлежали жившим двадцать или более поколений тому назад четвероногим существам.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 9 из 11
