Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
115 мин, 16 сек 15113
Магда отставила полупустую чашку на столик и сложила руки на массивной груди:
— А у тебя ведь есть что-то для меня в подарок, да, Кася?
Всё верно. Чтобы получать информацию у Магды и впредь, нужно угостить её. Но коробки «Звёзд Карпат» с собой нет, да и фокус этот уже не пройдёт. Нужно нечто более ценное.
И я решила порадовать старушку. Пойти ва-банк. Поделиться свежей сплетней и в то же время отследить её реакцию на слова, которые кое-кого здесь, как оказывается, вгоняют в ступор. Иначе говоря: провести проверку на причастность парикмахерши к делу Николы Прутяну.
— Понимаешь, Магда, — интимно прошептала я, склонившись к её уху, — помнишь Мариана Робу? Так вот когда я его допрашивала…
…рот Магды приоткрылся в предвкушении свежей сплетни, фены позади нас умолкли, ножницы стали щёлкать максимально тихо, было слышно, как в парикмахерской на зеркале умывается муха…
— …он сидел передо мной в наручниках, Магда. Весь такой, как ангел. А у меня зверски болело колено. И тут он говорит: «Я могу избавить тебя от боли».
— А ты? — выдохнула Магда. — Расковала его? Дала волю чувствам?
— Я оставила его в наручниках. Подошла сзади, и он коснулся моего колена. А потом боль прошла.
— Так, значит, он ангел! Я го… — вскричала Магда, но я прижала ладонь к её напомаженным красным губам.
— Тссс. Тихо. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали все?
Но именно этого я и хотела: чтобы всплыло как можно больше свидетелей по делу. И потенциальный жертв мстителя в том числе.
Магда торопливо закивала. А я подмигнула и откланялась: парикмахерша, судя по реакции, к убийству Прутяну непричастна.
До дома я снова не доехала: там в холодильнике всё равно хоть шаром покати, а есть-то хочется. Путь мой пролёг мимо бара у Гэнэди. Он так и назывался «У Гэнэди». Сам его хозяин будто сошёл с полотна Кустурицы «Чёрная кошка, белый кот» — ну чисто цыганский барон Грга Питич: такой же отталкивающе и гротескно-страшный и этим же жутко притягательный. По правде сказать, Гэнэди на самом деле цыган, и частенько проворачивает за спиной Игната свои делишки вроде продажи гашиша или кальянных табаков из-под полы. Но Игнат в курсе (возможно, и в доле, сюда мне нос совать не дают, не знаю), и Гэнэди понимает, что в случае чего спрос будет с него.
В баре кисло пахло пивом и сигаретным дымом — он курился синим облаком по тёмному залу, огибая круглые столики, и застревал в тёмных углах. Здесь по вечерам обычно заняты все стулья у стойки, и заезженные хиты прерываются стуком бильярдных шаров. Сейчас же стол с полочкой для «американки» и киями пустовал; один столик занимал угрюмый детина, заросший до глаз бородищей, за другим топила горе в рюмке печальная дамочка в помятом«гавроше». Сам же хозяин, в засаленной чёрной жилетке на когда-то белой рубашке, возился за стойкой с калькулятором и замызганным блокнотом. Над ним негромко бормотал навесной телевизор на кронштейне, показывая трансляцию какого-то футбольного матча.
Надо сказать ещё раз, почему я здесь не бываю и бывать не люблю. Гэнэди. Насколько красив Мариан, настолько же уродлив Гэнэди. Эпичная лысина, громадный носище, нависающий над противными тараканьими усами, кривые редкие зубы с фиксами — улыбка у него непередаваемо-обаятельная. Так что я всегда подозревала, что Гэнэди именно из таких цыган, из опасных, с которыми нельзя связываться, потому что они могут наслать смертельное проклятие как в романе Стивена Кинга «Худеющий». Не Гэнэди ли проклял Чернаводэ?
Но надо. Надо поесть и успеть остановить убийцу, пока по работе не вызвали на новую экспертизу.
Я быстро заказала лепёшек с брынзой, приняла соболезнования по поводу болезни Игната и уселась обедать. И даже успела съесть пару штук и додуматься до того, чтобы показать фото богословов Гэнэди.
А потом на экране телевизора над стойкой в сводке новостей мелькнуло одутловатое лицо Папандреу с надписью «архив». Я бросилась к барной стойке с истошным воплем:
— Пульт! Звук! Добавь звук!
Гэнэди шарахнулся и чуть не разбил батарею бутылок за спиной.
— Быстрее!
Он торопливо сунул пульт мне, и я прибавила громкости так, что строгая дикторша на весь бар взволнованно сообщила:
— …Папандреу. Его труп обнаружила супруга. Причины смерти пока не известны. От специального заявления полиция воздержалась. К другим новостям…
— От жадности своей лопнул, — мрачно прокомментировал Гэнэди и сплюнул.
Я выключила звук и аккуратно положила бесполезный пульт на стойку. Пытаясь унять сердцебиение, набрала хирургию, где лежал Игнат.
— Буна зива…
— Буна зива, — вежливо прошипела я, обильно капая ядом на микрофон мобильника, — это Кассандра Дементиру. Я звонила вчера по поводу Игната Ковача, и меня отправили в сегодняшний день. Так вот если я сейчас же не услышу голос Игната, можете…
— Не услышите, — грустно ответила девица. — Под наркозом он. Лучший хирург оперировал двое суток.
— Что… да что случилось-то?!
— А у тебя ведь есть что-то для меня в подарок, да, Кася?
Всё верно. Чтобы получать информацию у Магды и впредь, нужно угостить её. Но коробки «Звёзд Карпат» с собой нет, да и фокус этот уже не пройдёт. Нужно нечто более ценное.
И я решила порадовать старушку. Пойти ва-банк. Поделиться свежей сплетней и в то же время отследить её реакцию на слова, которые кое-кого здесь, как оказывается, вгоняют в ступор. Иначе говоря: провести проверку на причастность парикмахерши к делу Николы Прутяну.
— Понимаешь, Магда, — интимно прошептала я, склонившись к её уху, — помнишь Мариана Робу? Так вот когда я его допрашивала…
…рот Магды приоткрылся в предвкушении свежей сплетни, фены позади нас умолкли, ножницы стали щёлкать максимально тихо, было слышно, как в парикмахерской на зеркале умывается муха…
— …он сидел передо мной в наручниках, Магда. Весь такой, как ангел. А у меня зверски болело колено. И тут он говорит: «Я могу избавить тебя от боли».
— А ты? — выдохнула Магда. — Расковала его? Дала волю чувствам?
— Я оставила его в наручниках. Подошла сзади, и он коснулся моего колена. А потом боль прошла.
— Так, значит, он ангел! Я го… — вскричала Магда, но я прижала ладонь к её напомаженным красным губам.
— Тссс. Тихо. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали все?
Но именно этого я и хотела: чтобы всплыло как можно больше свидетелей по делу. И потенциальный жертв мстителя в том числе.
Магда торопливо закивала. А я подмигнула и откланялась: парикмахерша, судя по реакции, к убийству Прутяну непричастна.
До дома я снова не доехала: там в холодильнике всё равно хоть шаром покати, а есть-то хочется. Путь мой пролёг мимо бара у Гэнэди. Он так и назывался «У Гэнэди». Сам его хозяин будто сошёл с полотна Кустурицы «Чёрная кошка, белый кот» — ну чисто цыганский барон Грга Питич: такой же отталкивающе и гротескно-страшный и этим же жутко притягательный. По правде сказать, Гэнэди на самом деле цыган, и частенько проворачивает за спиной Игната свои делишки вроде продажи гашиша или кальянных табаков из-под полы. Но Игнат в курсе (возможно, и в доле, сюда мне нос совать не дают, не знаю), и Гэнэди понимает, что в случае чего спрос будет с него.
В баре кисло пахло пивом и сигаретным дымом — он курился синим облаком по тёмному залу, огибая круглые столики, и застревал в тёмных углах. Здесь по вечерам обычно заняты все стулья у стойки, и заезженные хиты прерываются стуком бильярдных шаров. Сейчас же стол с полочкой для «американки» и киями пустовал; один столик занимал угрюмый детина, заросший до глаз бородищей, за другим топила горе в рюмке печальная дамочка в помятом«гавроше». Сам же хозяин, в засаленной чёрной жилетке на когда-то белой рубашке, возился за стойкой с калькулятором и замызганным блокнотом. Над ним негромко бормотал навесной телевизор на кронштейне, показывая трансляцию какого-то футбольного матча.
Надо сказать ещё раз, почему я здесь не бываю и бывать не люблю. Гэнэди. Насколько красив Мариан, настолько же уродлив Гэнэди. Эпичная лысина, громадный носище, нависающий над противными тараканьими усами, кривые редкие зубы с фиксами — улыбка у него непередаваемо-обаятельная. Так что я всегда подозревала, что Гэнэди именно из таких цыган, из опасных, с которыми нельзя связываться, потому что они могут наслать смертельное проклятие как в романе Стивена Кинга «Худеющий». Не Гэнэди ли проклял Чернаводэ?
Но надо. Надо поесть и успеть остановить убийцу, пока по работе не вызвали на новую экспертизу.
Я быстро заказала лепёшек с брынзой, приняла соболезнования по поводу болезни Игната и уселась обедать. И даже успела съесть пару штук и додуматься до того, чтобы показать фото богословов Гэнэди.
А потом на экране телевизора над стойкой в сводке новостей мелькнуло одутловатое лицо Папандреу с надписью «архив». Я бросилась к барной стойке с истошным воплем:
— Пульт! Звук! Добавь звук!
Гэнэди шарахнулся и чуть не разбил батарею бутылок за спиной.
— Быстрее!
Он торопливо сунул пульт мне, и я прибавила громкости так, что строгая дикторша на весь бар взволнованно сообщила:
— …Папандреу. Его труп обнаружила супруга. Причины смерти пока не известны. От специального заявления полиция воздержалась. К другим новостям…
— От жадности своей лопнул, — мрачно прокомментировал Гэнэди и сплюнул.
Я выключила звук и аккуратно положила бесполезный пульт на стойку. Пытаясь унять сердцебиение, набрала хирургию, где лежал Игнат.
— Буна зива…
— Буна зива, — вежливо прошипела я, обильно капая ядом на микрофон мобильника, — это Кассандра Дементиру. Я звонила вчера по поводу Игната Ковача, и меня отправили в сегодняшний день. Так вот если я сейчас же не услышу голос Игната, можете…
— Не услышите, — грустно ответила девица. — Под наркозом он. Лучший хирург оперировал двое суток.
— Что… да что случилось-то?!
Страница 22 из 31
