Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
115 мин, 16 сек 15117
— Леви! Отвечай! Кто ещё у тебя там в морге? Ханзи? Йордан? Георгу Папандреу?
Но он только громче взвыл.
— Слушай… давай я к тебе приеду, и ты мне всё расскажешь? Ты сейчас где?
Вместо ответа он продолжал всхлипывать, пока не повесил трубку. Так. Судя по звукам из телика, он дома: в морге телевизора нет. До Леви всяко ближе, чем до больницы к Игнату. Значит, вперёд! Спасти хоть одного, у кого нет амулета против нечисти!
Патологоанатом, который «вот уже тридцать лет как сыч», обнаружился у себя дома. В самом дальнем углу спальни за кроватью, весь жёлтый от такого количества света: он включил люстру, лампу, торшер и ночник. Сжавшись в комок, Леви сжимал в трясущихся руках новенькую, видимо, только что купленную, Библию и выкрикивал дрожащим голосом цитаты из неё.
— Леви! — я потрясла его за плечи. — Леви, это я, Кася! Узнаёшь меня?
Он взглянул на меня дикими глазами и захныкал.
— До всех добрались, Кася. И до меня доберутся. Я не хотел, понимаешь? Игнат меня уговорил. Деньги, говорит, лишними не бывают. Я и отвёз его, понимаешь? Мёртвого. И написал, мол, суицид… а у него все рёбра переломаны были…
Я содрогнулась. Понятно, что отвёз он Прутяну, а не Игната.
— Кто ему рёбра переломал? Сабир?
В доме вдруг резко стемнело, будто за мгновение наступила кромешная ночь. Приборы бессильно поискрили и угасли. Леви взвизгнул и затрясся. Ветер взвыл за окном диким зверем и со всей дури долбанул в стекло.
Я полезла в карман за мобильником, чтобы включить на нём фонарик, и рука так и осталась в кармане. Потому что прямо с обратной стороны стены, рядом с которой сидел Леви, раздались звонкие шаги.
Цонг.
Цонг.
Цонг.
Ровно кто вышагивал копытами по кирпичной кладке. Вышагивал… вертикально?!
Желудок скрутило от страха. Я сглотнула и подползла поближе к Леви. Табельного больше нет, он в участке. Но есть ещё шокер. Я сунула руку в рюкзак и принялась судорожно его отыскивать. Леви был ни жив ни мёртв. Он крепко зажмурился и сжал мою свободную руку так, что она онемела. Прислушавшись, я поняла, что патологоанатом шепчет обрывки молитв, которые успел заучить.
Где-то из коридора раздались тяжеленные шаги. И я вспотела от страха, осознав, что тому, кто бы это ни был, не понадобилась даже дверь или окно.
Темнота стала такой густой, что я перестала видеть Леви. Нащупала наконец мобильник и даже включила фонарик — кстати, достаточно неплохой. Со светом сразу нашёлся шокер. И тут шаги раздались в самой спальне.
Фонарик вдруг издох сразу, хотя заряда батареи хватало, и я отбросила бесполезный телефон, у которого даже подсветка теперь не реагировала на касания.
В царапающей тишине слышались только громовые шаги и быстрое дыхание Леви: от страха он не мог даже набрать воздуха в лёгкие, чтобы заорать.
Дванг.
Дванг.
Резко запахло мускусом и смолой. И ещё чем-то, сладким, как…
Дванг.
Остался только шокер, и я нажала кнопку, чтобы в свете разряда разглядеть противника.
Вссссстрск!
Большого труда мне стоило не выронить шокер. Ибо редкие тусклые вспышки показали нечто настолько жуткое…
Вссскрр!
…но вместе с тем и до боли прекрасное: я будто видела с двух ракурсов сразу. Но разве такое возможно?
Вссстррррск!
Громадный рост… оно всё в чёрном меху… Нет! Какой мех? Это же чёрная кожанка!
Стрррск!
Волчья морда? Собачья? Зубы… Мариан… он оскалился зло и хищно…
Крсссскрр!
Боже… какие здоровенные когти… нет!… такие знакомые руки с часами на запястье…
Рррссрррсккссс!
Копыта… хвост… как на колокольне! Очнись! Это обычные ноги в джинсах и туфлях!
Пока я натурально офигевала, в свете последней вспышки стало видно, как оно… Мариан? подобралось к Леви и уже подняло его над полом, сжимая горло. Несчастный патологоанатом хрипел, выпучив глаза от ужаса и вцепившись в когтистую лапу.
— Больно? — поинтересовался скрежещущий (но такой до боли знакомый) голос. — Я могу убрать боль.
И он коснулся второй рукой лба Леви. И вот только когда тот с воплем задёргался, заизвивался в железной лапе, я очнулась и бросилась в атаку. Ткнула ряженого в бок разрядом. Раз, другой. Третий. Должно же действовать! Ток ведь бьёт через кожу куртки… или что там на нём… шерсть… мать твою, шерсть! Да это просто кожа!
А потом оно вышибло шокер одним ударом, и кромешная тьма объяла всё вокруг. Даже дышать стало темно. Глухо ударилось об пол бесчувственное тело Леви — тряпичной куклой. В ушах набатом билась кровь. Всё двоилось. Я сходила с ума.
На краю сознания мелькнула мысль: под кровать, там не найдёт. Я упала на пол и ощупью поползла вдоль кровати, отыскивая нишу между ножками.
«Не остановишь. Беги. Уезжай».
И я бежала. На коленках. По пыльному ворсу ковра. Спастись. Убежать. Спрятаться. Выжить…
Я уже почти была под кроватью, когда оно схватило меня за лодыжку и выдернуло из укрытия. Не дожидаясь расправы, я лягнула его в живот и чуть ниже, но вместо этого вдруг ощутила, как щиколотку сжимают обычные человеческие пальцы.
Но он только громче взвыл.
— Слушай… давай я к тебе приеду, и ты мне всё расскажешь? Ты сейчас где?
Вместо ответа он продолжал всхлипывать, пока не повесил трубку. Так. Судя по звукам из телика, он дома: в морге телевизора нет. До Леви всяко ближе, чем до больницы к Игнату. Значит, вперёд! Спасти хоть одного, у кого нет амулета против нечисти!
Патологоанатом, который «вот уже тридцать лет как сыч», обнаружился у себя дома. В самом дальнем углу спальни за кроватью, весь жёлтый от такого количества света: он включил люстру, лампу, торшер и ночник. Сжавшись в комок, Леви сжимал в трясущихся руках новенькую, видимо, только что купленную, Библию и выкрикивал дрожащим голосом цитаты из неё.
— Леви! — я потрясла его за плечи. — Леви, это я, Кася! Узнаёшь меня?
Он взглянул на меня дикими глазами и захныкал.
— До всех добрались, Кася. И до меня доберутся. Я не хотел, понимаешь? Игнат меня уговорил. Деньги, говорит, лишними не бывают. Я и отвёз его, понимаешь? Мёртвого. И написал, мол, суицид… а у него все рёбра переломаны были…
Я содрогнулась. Понятно, что отвёз он Прутяну, а не Игната.
— Кто ему рёбра переломал? Сабир?
В доме вдруг резко стемнело, будто за мгновение наступила кромешная ночь. Приборы бессильно поискрили и угасли. Леви взвизгнул и затрясся. Ветер взвыл за окном диким зверем и со всей дури долбанул в стекло.
Я полезла в карман за мобильником, чтобы включить на нём фонарик, и рука так и осталась в кармане. Потому что прямо с обратной стороны стены, рядом с которой сидел Леви, раздались звонкие шаги.
Цонг.
Цонг.
Цонг.
Ровно кто вышагивал копытами по кирпичной кладке. Вышагивал… вертикально?!
Желудок скрутило от страха. Я сглотнула и подползла поближе к Леви. Табельного больше нет, он в участке. Но есть ещё шокер. Я сунула руку в рюкзак и принялась судорожно его отыскивать. Леви был ни жив ни мёртв. Он крепко зажмурился и сжал мою свободную руку так, что она онемела. Прислушавшись, я поняла, что патологоанатом шепчет обрывки молитв, которые успел заучить.
Где-то из коридора раздались тяжеленные шаги. И я вспотела от страха, осознав, что тому, кто бы это ни был, не понадобилась даже дверь или окно.
Темнота стала такой густой, что я перестала видеть Леви. Нащупала наконец мобильник и даже включила фонарик — кстати, достаточно неплохой. Со светом сразу нашёлся шокер. И тут шаги раздались в самой спальне.
Фонарик вдруг издох сразу, хотя заряда батареи хватало, и я отбросила бесполезный телефон, у которого даже подсветка теперь не реагировала на касания.
В царапающей тишине слышались только громовые шаги и быстрое дыхание Леви: от страха он не мог даже набрать воздуха в лёгкие, чтобы заорать.
Дванг.
Дванг.
Резко запахло мускусом и смолой. И ещё чем-то, сладким, как…
Дванг.
Остался только шокер, и я нажала кнопку, чтобы в свете разряда разглядеть противника.
Вссссстрск!
Большого труда мне стоило не выронить шокер. Ибо редкие тусклые вспышки показали нечто настолько жуткое…
Вссскрр!
…но вместе с тем и до боли прекрасное: я будто видела с двух ракурсов сразу. Но разве такое возможно?
Вссстррррск!
Громадный рост… оно всё в чёрном меху… Нет! Какой мех? Это же чёрная кожанка!
Стрррск!
Волчья морда? Собачья? Зубы… Мариан… он оскалился зло и хищно…
Крсссскрр!
Боже… какие здоровенные когти… нет!… такие знакомые руки с часами на запястье…
Рррссрррсккссс!
Копыта… хвост… как на колокольне! Очнись! Это обычные ноги в джинсах и туфлях!
Пока я натурально офигевала, в свете последней вспышки стало видно, как оно… Мариан? подобралось к Леви и уже подняло его над полом, сжимая горло. Несчастный патологоанатом хрипел, выпучив глаза от ужаса и вцепившись в когтистую лапу.
— Больно? — поинтересовался скрежещущий (но такой до боли знакомый) голос. — Я могу убрать боль.
И он коснулся второй рукой лба Леви. И вот только когда тот с воплем задёргался, заизвивался в железной лапе, я очнулась и бросилась в атаку. Ткнула ряженого в бок разрядом. Раз, другой. Третий. Должно же действовать! Ток ведь бьёт через кожу куртки… или что там на нём… шерсть… мать твою, шерсть! Да это просто кожа!
А потом оно вышибло шокер одним ударом, и кромешная тьма объяла всё вокруг. Даже дышать стало темно. Глухо ударилось об пол бесчувственное тело Леви — тряпичной куклой. В ушах набатом билась кровь. Всё двоилось. Я сходила с ума.
На краю сознания мелькнула мысль: под кровать, там не найдёт. Я упала на пол и ощупью поползла вдоль кровати, отыскивая нишу между ножками.
«Не остановишь. Беги. Уезжай».
И я бежала. На коленках. По пыльному ворсу ковра. Спастись. Убежать. Спрятаться. Выжить…
Я уже почти была под кроватью, когда оно схватило меня за лодыжку и выдернуло из укрытия. Не дожидаясь расправы, я лягнула его в живот и чуть ниже, но вместо этого вдруг ощутила, как щиколотку сжимают обычные человеческие пальцы.
Страница 25 из 31
