Это ранее утро 21 января 1998 года в доме семьи Кроу начиналось как-то неправильно. 57-летняя Джудит Кеннеди, которая проживала с 33-летней дочерью Шерилин, ее мужем Стивом и тремя внуками в доме в Эскондидо (штат Калифорния, округ Сан-Диего) уже не первую минуту сквозь сон слышала, как в комнате ее внучки Стефани раз за разом настойчиво срабатывает будильник.
79 мин, 48 сек 18351
Сейчас проведение такой фотосъемки было абсолютно незаконным, ведь мальчику еще не предъявили никаких обвинений. Но, чуть позже эти снимки покажут его отцу, таким образом фактически внушив уверенность, что его сын замешан в убийстве. Увидев его в подобном «ракурсе» Майкл Тредвэй готов был на все, чтобы спасти сына, но именно такая реакция и требовалась Ральфу Клейтору.
Стоит понимать, что отец арестованного мальчишки на тот момент не имел никаких оснований не доверять полиции. Законопослушный гражданин, обычный слесарь, половину полицейского отделения он знал лично, ибо практически во всех комнатах устанавливал замки, уже давно работая по подряду с полицией Эскондидо.
Около 0.30 ему разрешат поговорить с сыном, не прекращая снимать на видеокамеру их разговор. Отец, шокированный, как ему тогда казалось, официальным предъявлением сыну подозрения в убийстве, всеми силами пытался его уговорить рассказать правду. «Джошуа, если Аарон дал тебе нож и попросил его спрятать, не выгораживай его ценой своей жизни. Я молю Бога, чтобы это не было орудие убийства, иначе я отрекусь от тебя». Так отец, по сути, оказавшийся марионеткой в руках хитрого следователя, продолжил оказывать на сына давление, подвергая психологическому прессингу. Позже он скажет, что «был дураком, так как не вызвал тогда адвоката».
Планомерно, шаг за шагом Джошуа Тредвэя подводили к признанию, и на тот момент, кажется, мало кто в полиции озадачивался проблемой установления истины. Говорят, «благими намерениями вымощена дорога в ад» и это был именно такой случай. Ральф Клейтор, никогда раньше не допускавший серьезных проколов в работе, в этом деле словно утратил себя. Одержимый ненавистью к убийцам 12-летней Стефани Кроу, мотивированный благими целями, он вдруг позабыл, что обязанность истинного борца за справедливость — это не запугивание подозреваемого. Ложью можно добиться лишь лжи, на ненависть ты получишь еще большую злобу. Орудием справедливости являются голые факты, и вместо того, чтобы прессинговать подростков, используя недозволенные методы, ему следовало бы направить свои усилия на поиск улик и доказательств. Но, он продолжая прицельно долбить в одну точку, постепенно разваливал дело. Он не мог не знать, что полученные незаконным способом признания мало того, что могут оказаться враньем, так еще и не будут приняты в суде, позволив убийце уйти от наказания. Но, тогда доводы рассудка спали мирным сном в голове детектива, им правил гнев — второй враг человека.
После разговора Джошуа с отцом, детектив, желая додавить мальчишку, опять вызвал в участок Криса МакДоно с его голосовым анализатором, и тот принялся за работу с остервенением натравленного на добычу бульдога.
Начав в 4 утра, поначалу МакДоно пояснит 15-летнему подозреваемому, что такое CVSA-анализатор.
«Сейчас конец 90-х, и эта машина — последнее слово техники. Степень ее точности — 97%. Она ошибется только, если ты сумасшедший или пьян. Ты пьян?» — спросит он у Джошуа, и, разумеется, получит отрицательный ответ. А затем начнет серию вопросов, которые, по сути, далеко выходили за рамки дозволенного. Три часа к ряду Джошуа будут пытаться навязать мнение о причастности найденного у него китайского ножа к убийству Стефани. Все это время подросток будет отрицать свои знания о совершенном преступлении, и анализатор голоса будет четко демонстрировать, что он говорит правду. Но ему скажут, что его тест провалился, и машина показывает, что он лжет. Находясь под столь мощным и долгим давлением, к 7 утра мальчишка сломается и изменит свою историю.
Теперь он скажет, что Аарон Хаузер сам отдал ему нож по просьбе Майкла Кроу. И случилось это через несколько дней после смерти Стефани. Будто бы Майкл обратился к нему с просьбой «избавиться от ножа» а он, как хороший друг, не смог ему отказать.
Впервые за несколько часов непрекращающегося допроса, после этих слов Джошуа увидит на лице МакДоно настоящее удовлетворение. «Ты поступил правильно, и теперь можешь отдохнуть» — получит он одобрение своих действий.
«Правда! О, слава Богу! Спасибо, Господи, ты спас меня! Мне нужно поспать….» — скажет он, в край обессилев.
Так, словно у дрессированной зверушки, у Джошуа начнут вырабатывать «условный рефлекс» — исполнять волю следователя, а не рассказывать правду. Его отпустят под залог, и только позже всем станет ясно, что детективы, которые допрашивали Джошуа Тредвэя на протяжении 10 часов в ночь с 27 на 28 января солгали ему, по меньшей мере, в трех значимых моментах: — они убедили его, что имеют физические доказательства заговора между Майклом Кроу и Аароном Хаузером об убийстве Стефани Кроу;— заставили Джошуа думать, что двое друзей подставили его;— утверждали, что нож«Лучшая защита» абсолютно точно является орудием убийства.
Спустя много времени, уже на суде, детектив Ральф Клэйтор признает свою вину, но добавит, что это распространенная практика давления на подозреваемого, которая часто действительно работает, и приводит к признанию.
Стоит понимать, что отец арестованного мальчишки на тот момент не имел никаких оснований не доверять полиции. Законопослушный гражданин, обычный слесарь, половину полицейского отделения он знал лично, ибо практически во всех комнатах устанавливал замки, уже давно работая по подряду с полицией Эскондидо.
Около 0.30 ему разрешат поговорить с сыном, не прекращая снимать на видеокамеру их разговор. Отец, шокированный, как ему тогда казалось, официальным предъявлением сыну подозрения в убийстве, всеми силами пытался его уговорить рассказать правду. «Джошуа, если Аарон дал тебе нож и попросил его спрятать, не выгораживай его ценой своей жизни. Я молю Бога, чтобы это не было орудие убийства, иначе я отрекусь от тебя». Так отец, по сути, оказавшийся марионеткой в руках хитрого следователя, продолжил оказывать на сына давление, подвергая психологическому прессингу. Позже он скажет, что «был дураком, так как не вызвал тогда адвоката».
Планомерно, шаг за шагом Джошуа Тредвэя подводили к признанию, и на тот момент, кажется, мало кто в полиции озадачивался проблемой установления истины. Говорят, «благими намерениями вымощена дорога в ад» и это был именно такой случай. Ральф Клейтор, никогда раньше не допускавший серьезных проколов в работе, в этом деле словно утратил себя. Одержимый ненавистью к убийцам 12-летней Стефани Кроу, мотивированный благими целями, он вдруг позабыл, что обязанность истинного борца за справедливость — это не запугивание подозреваемого. Ложью можно добиться лишь лжи, на ненависть ты получишь еще большую злобу. Орудием справедливости являются голые факты, и вместо того, чтобы прессинговать подростков, используя недозволенные методы, ему следовало бы направить свои усилия на поиск улик и доказательств. Но, он продолжая прицельно долбить в одну точку, постепенно разваливал дело. Он не мог не знать, что полученные незаконным способом признания мало того, что могут оказаться враньем, так еще и не будут приняты в суде, позволив убийце уйти от наказания. Но, тогда доводы рассудка спали мирным сном в голове детектива, им правил гнев — второй враг человека.
После разговора Джошуа с отцом, детектив, желая додавить мальчишку, опять вызвал в участок Криса МакДоно с его голосовым анализатором, и тот принялся за работу с остервенением натравленного на добычу бульдога.
Начав в 4 утра, поначалу МакДоно пояснит 15-летнему подозреваемому, что такое CVSA-анализатор.
«Сейчас конец 90-х, и эта машина — последнее слово техники. Степень ее точности — 97%. Она ошибется только, если ты сумасшедший или пьян. Ты пьян?» — спросит он у Джошуа, и, разумеется, получит отрицательный ответ. А затем начнет серию вопросов, которые, по сути, далеко выходили за рамки дозволенного. Три часа к ряду Джошуа будут пытаться навязать мнение о причастности найденного у него китайского ножа к убийству Стефани. Все это время подросток будет отрицать свои знания о совершенном преступлении, и анализатор голоса будет четко демонстрировать, что он говорит правду. Но ему скажут, что его тест провалился, и машина показывает, что он лжет. Находясь под столь мощным и долгим давлением, к 7 утра мальчишка сломается и изменит свою историю.
Теперь он скажет, что Аарон Хаузер сам отдал ему нож по просьбе Майкла Кроу. И случилось это через несколько дней после смерти Стефани. Будто бы Майкл обратился к нему с просьбой «избавиться от ножа» а он, как хороший друг, не смог ему отказать.
Впервые за несколько часов непрекращающегося допроса, после этих слов Джошуа увидит на лице МакДоно настоящее удовлетворение. «Ты поступил правильно, и теперь можешь отдохнуть» — получит он одобрение своих действий.
«Правда! О, слава Богу! Спасибо, Господи, ты спас меня! Мне нужно поспать….» — скажет он, в край обессилев.
Так, словно у дрессированной зверушки, у Джошуа начнут вырабатывать «условный рефлекс» — исполнять волю следователя, а не рассказывать правду. Его отпустят под залог, и только позже всем станет ясно, что детективы, которые допрашивали Джошуа Тредвэя на протяжении 10 часов в ночь с 27 на 28 января солгали ему, по меньшей мере, в трех значимых моментах: — они убедили его, что имеют физические доказательства заговора между Майклом Кроу и Аароном Хаузером об убийстве Стефани Кроу;— заставили Джошуа думать, что двое друзей подставили его;— утверждали, что нож«Лучшая защита» абсолютно точно является орудием убийства.
Спустя много времени, уже на суде, детектив Ральф Клэйтор признает свою вину, но добавит, что это распространенная практика давления на подозреваемого, которая часто действительно работает, и приводит к признанию.
Страница 12 из 23
