Это ранее утро 21 января 1998 года в доме семьи Кроу начиналось как-то неправильно. 57-летняя Джудит Кеннеди, которая проживала с 33-летней дочерью Шерилин, ее мужем Стивом и тремя внуками в доме в Эскондидо (штат Калифорния, округ Сан-Диего) уже не первую минуту сквозь сон слышала, как в комнате ее внучки Стефани раз за разом настойчиво срабатывает будильник.
79 мин, 48 сек 18358
Слушания начались в начале июля и обещали быть невероятно жаркими, как стоящая на улице погода, и такими же длинными, как Конституция Калифорнии (один из самых длинных законодательных актов в мире).
Детективы Клэйтор, Марк Рисли и Крис Мак-Доно рассказывали, как получили от мальчиков признания, Даргин пояснял эффект применения флуоресцеина, родители подсудимых создавали им алиби, бабушка Стефани со слезами на глазах вспоминала о моменте нахождения трупа своей внучки, а полицейские свидетельствовали о болезненном и преступном поведении Тьюита.
Спустя много недель, 13 августа, с трудом «продравшись сквозь заросли» всех свидетельств, Хэммс объявила свое решение: прокуратура оказалась сильнее зашиты, сумев ее убедить в серьезности подозрений, а также в том, что дело подсудимых следует рассматривать в суде для взрослых. Но, в нескольких моментах обвинение прокололось, и мальчиков нужно отпустить.«Если бы это было не предварительное слушание, а настоящий процесс, подсудимых бы оправдали» — сказала судья, по-настоящему огорошив всех присутствующих. Она отклонила анализ сличения почерка Майкла Кроу с нацарапанными на подоконнике словами«убить убить» и отметила, что реальный преступник мог забраться в дом через дверь в родительской спальне. Также подчеркнула, что Тьюит имеет отвратительную репутацию, но крайне маловероятно, чтобы он мог совершить это преступление.
Что касается признаний, судья увидела в них манипулирование словами подростков и давление со стороны детективов, а значит, как бы то ни было, а мальчики свободны.
Подростки, их семьи и адвокаты были в восторге, и не только потому, что мальчишки впервые за полгода наконец-то оказались на свободе. Главной победой все они считали обоснованное сомнение. Эттридж ликовала, и была уверена, что очень скоро выиграет этот процесс, а вот мнение общественности разделилось.
Часть ее выражала озабоченность освобождением весьма вероятных «выродков» зверски убивших девочку. Другие винили сумасшедшего Тьюита, и радовались за отпущенных подростков. Но, как бы то ни было, а основной судебный процесс был назначен на январь 1999 года — в годовщину смерти Стефани. В итоге, он станет самым затяжным, скандальным и неоднозначным судебным процессом за всю историю Калифорнии.
Эта первая, пусть пока и не очень крупная, но победа защиты, заставила сторону обвинения «шевелиться» активнее, собирая для«главной битвы» еще больше улик и доказательств против подозреваемых. Прокуратуру на тот момент в данном деле представляла также женщина, Саммер Стефани, которая была ничуть не менее амбициозной и напористой, чем Эллен Эттридж. Она осознавала, что признания мальчишек — штука ненадежная. Вполне вероятно, они либо откажутся от своих слов, либо суд присяжных посчитает их признания полученными под давлением, а потому обвинению стоит сосредоточить свое внимание на неопровержимых фактах и собранных уликах. В конце концов, лишь «живые» доказательства могут сдвинуть чашу весов мнения присяжных.
И одной из таких улик было, разумеется, орудие убийства, 27-страничный отчет по которому Стефани получила 13 октября 1998 года. Его составил главный медицинский эксперт округа Макомб, штат Мичиган, и всемирно известный судебный криминолог доктор Уильям Шпиц. Он специализировался на ножевых ранениях, и написал несколько книг на данную тематику, которые для многих криминологов были настольной литературой.
Шпиц внимательно осмотрел одежду, постельные принадлежности Стефани Кроу (включая одеяло), изучил отчет о ее вскрытии и подверг обследованию два ножа, найденные под кроватью Джошуа Тредвэя. И в итоге пришел к выводу, что в убийстве Стефани Кроу повинен именно нож «Лучшая защита». Это был хороший «гвоздь в крышку гроба» дела по обвинению трех подростков, и воодушевленная удачей.
Саммер решила закрепить ее любопытным экспериментом.
Она отправилась в полицейский участок Эскондидо, где под руководством Ральфа Клейтора и Джорджа Даргина была собрана кровать убитой девочки, которую изъяли с места преступления.
На собранную кровать поместили манекен соответствующей конституции, и попытались воссоздать картину убийства.
Поначалу было сложно понять, как лежа на кровати, Стефани получила удары ножом и в грудь, и в спину. Но затем стало ясно, что очевидно, она пыталась сопротивляться убийцам, перекатываясь на постели. Похоже, ее накрыли одеялом и совершали удары ножом сквозь него. При этом, один из нападавших удерживал девочку, сев ей на ноги, а второй бил. Только при соблюдении таких условий, порезы на одеяле совпадали с ранениями ребенка. Проведя этот эксперимент несколько раз, и продемонстрировав его результаты независимому эксперту государственной криминалистической лаборатории Миннеаполиса, в деле против подростков появился еще один акт экспертизы, в котором говорилось, что в умерщвлении Стефани Кроу участвовало минимум два человека. И этот вывод согласовался с признаниями Джошуа Тредвэя, утверждавшего, что в убийство девочки были вовлечены Майкл и Аарон.
Детективы Клэйтор, Марк Рисли и Крис Мак-Доно рассказывали, как получили от мальчиков признания, Даргин пояснял эффект применения флуоресцеина, родители подсудимых создавали им алиби, бабушка Стефани со слезами на глазах вспоминала о моменте нахождения трупа своей внучки, а полицейские свидетельствовали о болезненном и преступном поведении Тьюита.
Спустя много недель, 13 августа, с трудом «продравшись сквозь заросли» всех свидетельств, Хэммс объявила свое решение: прокуратура оказалась сильнее зашиты, сумев ее убедить в серьезности подозрений, а также в том, что дело подсудимых следует рассматривать в суде для взрослых. Но, в нескольких моментах обвинение прокололось, и мальчиков нужно отпустить.«Если бы это было не предварительное слушание, а настоящий процесс, подсудимых бы оправдали» — сказала судья, по-настоящему огорошив всех присутствующих. Она отклонила анализ сличения почерка Майкла Кроу с нацарапанными на подоконнике словами«убить убить» и отметила, что реальный преступник мог забраться в дом через дверь в родительской спальне. Также подчеркнула, что Тьюит имеет отвратительную репутацию, но крайне маловероятно, чтобы он мог совершить это преступление.
Что касается признаний, судья увидела в них манипулирование словами подростков и давление со стороны детективов, а значит, как бы то ни было, а мальчики свободны.
Подростки, их семьи и адвокаты были в восторге, и не только потому, что мальчишки впервые за полгода наконец-то оказались на свободе. Главной победой все они считали обоснованное сомнение. Эттридж ликовала, и была уверена, что очень скоро выиграет этот процесс, а вот мнение общественности разделилось.
Часть ее выражала озабоченность освобождением весьма вероятных «выродков» зверски убивших девочку. Другие винили сумасшедшего Тьюита, и радовались за отпущенных подростков. Но, как бы то ни было, а основной судебный процесс был назначен на январь 1999 года — в годовщину смерти Стефани. В итоге, он станет самым затяжным, скандальным и неоднозначным судебным процессом за всю историю Калифорнии.
Эта первая, пусть пока и не очень крупная, но победа защиты, заставила сторону обвинения «шевелиться» активнее, собирая для«главной битвы» еще больше улик и доказательств против подозреваемых. Прокуратуру на тот момент в данном деле представляла также женщина, Саммер Стефани, которая была ничуть не менее амбициозной и напористой, чем Эллен Эттридж. Она осознавала, что признания мальчишек — штука ненадежная. Вполне вероятно, они либо откажутся от своих слов, либо суд присяжных посчитает их признания полученными под давлением, а потому обвинению стоит сосредоточить свое внимание на неопровержимых фактах и собранных уликах. В конце концов, лишь «живые» доказательства могут сдвинуть чашу весов мнения присяжных.
И одной из таких улик было, разумеется, орудие убийства, 27-страничный отчет по которому Стефани получила 13 октября 1998 года. Его составил главный медицинский эксперт округа Макомб, штат Мичиган, и всемирно известный судебный криминолог доктор Уильям Шпиц. Он специализировался на ножевых ранениях, и написал несколько книг на данную тематику, которые для многих криминологов были настольной литературой.
Шпиц внимательно осмотрел одежду, постельные принадлежности Стефани Кроу (включая одеяло), изучил отчет о ее вскрытии и подверг обследованию два ножа, найденные под кроватью Джошуа Тредвэя. И в итоге пришел к выводу, что в убийстве Стефани Кроу повинен именно нож «Лучшая защита». Это был хороший «гвоздь в крышку гроба» дела по обвинению трех подростков, и воодушевленная удачей.
Саммер решила закрепить ее любопытным экспериментом.
Она отправилась в полицейский участок Эскондидо, где под руководством Ральфа Клейтора и Джорджа Даргина была собрана кровать убитой девочки, которую изъяли с места преступления.
На собранную кровать поместили манекен соответствующей конституции, и попытались воссоздать картину убийства.
Поначалу было сложно понять, как лежа на кровати, Стефани получила удары ножом и в грудь, и в спину. Но затем стало ясно, что очевидно, она пыталась сопротивляться убийцам, перекатываясь на постели. Похоже, ее накрыли одеялом и совершали удары ножом сквозь него. При этом, один из нападавших удерживал девочку, сев ей на ноги, а второй бил. Только при соблюдении таких условий, порезы на одеяле совпадали с ранениями ребенка. Проведя этот эксперимент несколько раз, и продемонстрировав его результаты независимому эксперту государственной криминалистической лаборатории Миннеаполиса, в деле против подростков появился еще один акт экспертизы, в котором говорилось, что в умерщвлении Стефани Кроу участвовало минимум два человека. И этот вывод согласовался с признаниями Джошуа Тредвэя, утверждавшего, что в убийство девочки были вовлечены Майкл и Аарон.
Страница 19 из 23
