Это ранее утро 21 января 1998 года в доме семьи Кроу начиналось как-то неправильно. 57-летняя Джудит Кеннеди, которая проживала с 33-летней дочерью Шерилин, ее мужем Стивом и тремя внуками в доме в Эскондидо (штат Калифорния, округ Сан-Диего) уже не первую минуту сквозь сон слышала, как в комнате ее внучки Стефани раз за разом настойчиво срабатывает будильник.
Стив Кроу поначалу будет противиться осмотру своего тела, отказавшись делать это добровольно. Но ему пригрозят получением ордера на принудительную процедуру, и, в конце концов, опустив голову и скрежеща зубами от злости, он согласится. Заминка возникнет и с Кеннеди, которая перенеся несколько лет назад мастэктомию, отчаянно сопротивлялась отдавать на обследование свой грудной протез. Но, в конце концов, и она поддастся спокойным, но уверенным уговорам женщины-полицейской, объяснившей, что это действительно нужно.
В итоге окажется, что ни на ком из членов семьи Кроу не найдут и царапины, и у Клейтора в очередной раз больно засосет под ложечкой от предчувствия какой-то смутной, надвигающейся на него зловещей беды.
Первым отдельно допросят Стивена Кроу, который во время беседы будет постоянно плакать, и говорить о том, какой хорошей, прилежной и доброй была его дочь.
Стив в деталях опишет все, что делала семья накануне убийства, и в его словах будет звучать лишь неподдельное горе и скорбь. Он также отметит, что не знает ни одного человека, кто мог бы желать Стефани зла.
По отдельности опросят и Джудит Кеннеди, Шерил, Шеннон и Майкла Кроу, и все они, не путаясь в показаниях, подтвердят рассказ Стивена. И лишь к вечеру 21 января каждому из них дадут возможность сделать положенный по закону телефонный звонок. Стивен и Шерил начнут искать адвоката, а вот Майкл из участка позвонит своему лучшему другу — тоже 14-летнему подростку Джошуа Тредвэю, которому сквозь слезы расскажет о том, что в их дом кто-то пробрался ночью и убил его сестренку Стефани. Как позже скажет мать Джошуа, этот звонок произвел на ее сына неизгладимое впечатление. Повесив трубку, он стал белый, как стена и рухнул на стул от столь сильного потрясения.
Но пока семью Кроу будут допрашивать в участке, к патрульным полицейским, оставшимся дежурить у их дома, начнут подходить неравнодушные жители района. И все будут в один голос просить обратить внимание полиции на странного человека, который бродяжничал тут в последнее время. Как оказалось, несколько месяцев назад в этой части Эскондидо появился худой, заросший и явно нездоровый психически бомж. Он надоедал жителям и пугал их своим «бородатым» видом, заглядывал в окна и стучался в дома, приставал к женщинам и детям со странными расспросами. Рыскал по мусорным контейнерам, явно голодал, и отчаянно искал какую-то мифическую девушку, в которую, очевидно, был страстно влюблен.
Примерно в 20.00 20 января он заглядывал в дом мистера и миссис Шелдон, соседей Кроу, и спрашивал, не тут ли живет его подруга Трейси. Затем, спустя полчаса, он же постучал в дверь Данетт Могелински, еще одной соседки Кроу, и безумно вращая белками глаз, спросил, не тут ли обитает красивая девушка Трейси, которую ему срочно нужно найти.
А в 21.37, как оказалось, на дежурной линии 911 был зафиксирован вызов от еще одного жителя Эскондидо, призывающего полицию разобраться с «волосатым бродягой» шныряющим ночными улицами города. Патрульный выехал на место и попытался отыскать пугающего людей сумасшедшего, но тот словно канул в воду, и медленно объехав район на машине, полицейский махнул на него рукою. Последним подтвержденным свидетельством наблюдения бомжа стали слова других соседей Кроу, которые утверждали, что заметили его в ночь убийства на проезжей части дороги где-то около половины первого ночи.
Разумеется, полиция в силу сложившихся обстоятельств, не могла оставить без внимания эти сообщения, и вскоре нашла «тревожного бродяжку». Им оказался 28-летний Ричард Тьюит, выходец из абсолютно нормальной семьи, который еще в подростковом возрасте стал проявлять симптомы психического заболевания, периодически пропадая из дому, бродяжничая и употребляя наркотики.
Совсем недавно он отсидел очередной срок за продажу метамфетамина, и получил от тюремных эскулапов страшный в своей неотвратимости окончательный диагноз — параноидная шизофрения. Заросший, словно лесной дикарь, он пугал людей своим видом и поведением, разумеется, не вызывая ни у кого симпатий и чувства сострадания. Жители Эскондидо шарахались от него, как от чумного и готовы были пойти на многое, лишь бы полиция избавила город от присутствия этого больного человека.