Михаил Витальевич сидел у кровати умирающего сына, который уже не приходил в сознание. Жена, навалившись на крашеную стену больничной палаты, отключилась, сказались двое суток без сна.
5 мин, 34 сек 9361
— Вы правы, была одна возможность столкнуть автомобиль с деревом на повороте во двор, но тогда оно упало бы, оборвало провода и током убило бы мамочку, гуляющую с малышом. Получается, погибли бы минимум двое. Если бы я направил машину в дом, как вы советуете, тоже был такой шанс, то по несущей стене пошли бы микротрещины, через три года она обрушилась бы среди ночи и похоронила семь человек, ещё трое остались бы инвалидами. Вот я и подумал, ваш сын всё равно должен утонуть, когда пьяный поедет кататься на лодке. Да, к сожалению, он бы сильно выпивал к двадцати трём годам, когда должна была случиться трагедия, это его судьба. Поэтому, отпустите мальчика и успокойте, как сумеете, жену. Тем более что в её положении нельзя волноваться.
— В смысле? — удивился Михаил.
— В самом обычном смысле, что вас удивляет? Беременна она. Дочка у вас будет, двадцать восьмого апреля родится в следующем году. Вы уж извините, но мне пора. Я забираю мальчика и ухожу, иначе не успею спасти будущего великого тенора в Австралии. Сюда пришёл немного рановато, вот и появилось время побеседовать. Так что, до встречи.
Человек в тоге вытянул перед собой руки, и тихо сказал:
— Идём, малыш.
От тела ребёнка отделилась его полупрозрачная копия.
Мишин двойник осторожно спустился с кровати и, взяв незнакомца за руку, несмело шагнул по полу. Оглянувшись, обвел взглядом палату, посмотрел на отца и спящую мать, печально улыбнулся и, подняв глаза на того, кто за ним пришёл, кивнул.
В тот же момент они исчезли в тоннеле, появившемся из ниоткуда и тут же исчезнувшем в никуда.
В помещении стало невыносимо душно и запахло смертью.
Аппаратура в палате противно монотонно запищала.
Мальчик не дышал и сердце его не билось.
Только сейчас Михаил понял, что незнакомец так и не ответил, кто же он. Если верить всему сказанному им, то другого выхода, кроме, как забрать именно их ребёнка, пожалуй, действительно не было.
— Кто же вы? — подумал Михаил Витальевич.
В памяти навсегда отпечаталась картина, как этот, длинноволосый в тоге, уводит его сына. На глаза вновь навернулись слёзы.
Но сейчас нельзя расслабляться, ему необходимо позаботиться о жене и дочке, о которой пока знает только он один. Мужчина отчего-то безоговорочно верил этому странному человеку (хотя, какой он человек?), который забрал их маленького Мишутку.
Он приобнял дремавшую жену (она пока ещё ничего не знает и не рыдает в голос). От одной мысли об этом сердце его защемило. Он никогда не сможет рассказать ей о том, кто выбрал в жертву, а потом забрал с собой, их сына.
Сжав губы и тихо застонав, он стал ждать врачей, которые, судя по топоту в коридоре, уже бежали в палату.
— В смысле? — удивился Михаил.
— В самом обычном смысле, что вас удивляет? Беременна она. Дочка у вас будет, двадцать восьмого апреля родится в следующем году. Вы уж извините, но мне пора. Я забираю мальчика и ухожу, иначе не успею спасти будущего великого тенора в Австралии. Сюда пришёл немного рановато, вот и появилось время побеседовать. Так что, до встречи.
Человек в тоге вытянул перед собой руки, и тихо сказал:
— Идём, малыш.
От тела ребёнка отделилась его полупрозрачная копия.
Мишин двойник осторожно спустился с кровати и, взяв незнакомца за руку, несмело шагнул по полу. Оглянувшись, обвел взглядом палату, посмотрел на отца и спящую мать, печально улыбнулся и, подняв глаза на того, кто за ним пришёл, кивнул.
В тот же момент они исчезли в тоннеле, появившемся из ниоткуда и тут же исчезнувшем в никуда.
В помещении стало невыносимо душно и запахло смертью.
Аппаратура в палате противно монотонно запищала.
Мальчик не дышал и сердце его не билось.
Только сейчас Михаил понял, что незнакомец так и не ответил, кто же он. Если верить всему сказанному им, то другого выхода, кроме, как забрать именно их ребёнка, пожалуй, действительно не было.
— Кто же вы? — подумал Михаил Витальевич.
В памяти навсегда отпечаталась картина, как этот, длинноволосый в тоге, уводит его сына. На глаза вновь навернулись слёзы.
Но сейчас нельзя расслабляться, ему необходимо позаботиться о жене и дочке, о которой пока знает только он один. Мужчина отчего-то безоговорочно верил этому странному человеку (хотя, какой он человек?), который забрал их маленького Мишутку.
Он приобнял дремавшую жену (она пока ещё ничего не знает и не рыдает в голос). От одной мысли об этом сердце его защемило. Он никогда не сможет рассказать ей о том, кто выбрал в жертву, а потом забрал с собой, их сына.
Сжав губы и тихо застонав, он стал ждать врачей, которые, судя по топоту в коридоре, уже бежали в палату.
Страница 2 из 2
